Хайд

– Боюсь, нет, далеко не все, – отрезал главный констебль. – Пока мы не перешли к обсуждению вопроса о том, почему вы утаили от меня факты, имеющие прямое отношение к вашему праву и возможности исполнять служебные обязанности, соответствующие той должности, которую вы сейчас занимаете, должен вам сообщить, что сегодня утром мы отправили людей в Крейглокартскую водолечебницу осмотреть приемный кабинет доктора Портеуса. От персонала водолечебницы они узнали, что вы приходили туда позавчера, а также что вы повздорили с Портеусом и определенно пребывали в ярости. У медсестры, ставшей свидетельницей вашей ссоры, сегодня выходной, но я велел послать к ней кого-нибудь за письменными показаниями.
– Расследование возглавите вы, главный констебль? – спросил Хайд. – Не я?
– Это еще не решено, – сказал Ринтул.
– Неправда, – покачал головой Хайд. – Я имею в виду: неправда, что я пребывал в ярости. Я злился на Сэмюэла, но это была не ссора, а всего лишь попытка уладить разногласия. Медсестра ошиблась. Сами знаете, многие люди, возможно из-за моей внешности, чувствуют во мне угрозу, хотя на самом деле ее нет.
– В чем заключались ваши разногласия? – спросил Ринтул. – Или мне стоит поискать ответ здесь? – Он поднял руку, в которой держал красный дневник. – В обрывках, оставшихся от записей Портеуса?
– Я не знаю, что обо мне написал Сэмюэл. – Хайд вздохнул. – Сэмюэл Портеус был моим другом, человеком, которому я доверял. Помимо того, он был моим врачом и согласился держать этот факт в тайне. Полагаю, он не собирался ни с кем делиться подробными записями о моем неврологическом расстройстве и лечении.
– Вы сказали, Портеус лечил вас от эпилепсии? – уточнил Ринтул.
– Он так говорил. Но, думаю, у него была какая-то другая цель.
– Другая цель? Например?
– Мне кажется, я был для него объектом экспериментов, а препараты, которые он велел мне принимать, имели пагубное воздействие. Они ухудшили мое состояние.
Ринтул нахмурился:
– Могу я взглянуть на рецепт, чтобы мы могли выяснить состав лекарств?
Хайд покачал головой:
– Он сам делал для меня лекарства и либо отдавал мне в руки при встрече, либо отправлял с посыльным.
– Ясно. – Ринтул на мгновение задумался, затем покосился на труп и побледнел еще больше. Хайд давно догадывался, что начальник полиции в бытность свою на армейской службе ни разу не ступал на поле битвы.
Ринтул снова обратил взор к нему:
– А у вас не осталось хоть немного этого зелья? Мы могли бы сделать химический анализ.
– Курс лечения состоял из двух препаратов: суспензия, то есть микстура, которую вы назвали зельем, и пилюли, которые нужно было принимать, если я почувствую… – Хайд осекся. – Если я почувствую, что мне становится нехорошо. Но у меня не осталось ни того, ни другого – несколько дней назад я все выбросил.
– Почему выбросили? – спросил Ринтул.
– Потому что, как я уже сказал вам, мне казалось, что эти препараты лишь усугубляют мои симптомы. То есть что они сами вызывают припадки.
– Ясно…
– Вы действительно подозреваете, что я имею какое-то отношение к этому? – Хайд указал рукой на мертвого друга.
Ринтул невольно проследил направление взглядом.
– Может, нам лучше продолжить в саду? – сдавленно проговорил он.
Хайд последовал за ним к двери, которой раньше пользовался множество раз, и дальше, в маленький садик. В сером свете дня, под облачно-дымным небом зеленая листва на кустах и трава на небольшом квадрате земли, обрамленном гравийной дорожкой, имели вид потускневший и жухлый. Хайд подумал, что его бодрость и хорошее настроение, которыми он наслаждался чуть больше часа назад, теперь кажутся безвозвратно далекими.
– Капитан Хайд, – нарушил молчание Ринтул, – вы поставили меня в крайне скверное положение. Вы были не только знакомы, но и тесно связаны с жертвой убийства. Более того, есть свидетель вашей ссоры. Плюс ко всему благодаря, если можно так выразиться, этому убийству я внезапно обнаружил, что вы давно скрываете от меня и от полиции города свою болезнь, хотя она может пагубно сказаться на вашей способности выполнять обязанности стража порядка.
 
– Я уволен? – поинтересовался Хайд. – Или арестован?
– Пока что ни то ни другое. – Ринтул посмотрел ему в глаза жестким, стальным взглядом. – Скверность моего положения усугубляется тем фактом, что расследование убийства доктора Портеуса, помимо прочего, требует навыков лучшего детектива из всех, что имеются в моем распоряжении, – то есть детектива, который в данный момент является еще и потенциальным подозреваемым. Как я могу поручить вам это дело, если то, что мне о нем уже известно, подсказывает, что вы можете приложить все усилия к тому, чтобы скрыть истину, а не для того, чтобы извлечь ее на свет?
Хайд ненадолго задумался.
– Что из того, о чем мы с вами говорили, известно Маккендлессу и Демпстеру? – спросил он.
– Маккендлесс прочитал в дневнике Портеуса достаточно, чтобы забеспокоиться и понять, что нельзя привлекать вас к делу, не доложив о ситуации сначала мне. Я приказал ему ни с кем больше это не обсуждать.
Обоих отвлек от разговора женский плач – на втором этаже дома кто-то всхлипывал. Хайд подумал, что это посудомойка или миссис Уилсон.
– Могу я высказать предложение? – повернулся он обратно к Ринтулу. – Позвольте мне вести расследование как обычно. Тем более что это преступление очень напоминает случай повешенного над рекой Лейт. Мое знакомство с жертвой тут может оказаться плюсом, а не минусом. Если вы мне не доверяете, вот еще одно предложение: приставьте ко мне наблюдателей, пусть глаз с меня не спускают на службе и в свободное время. Тем, кому вы это поручите, скажите, что все, мол, делается ради безопасности капитана Хайда, поскольку теперь его жизнь тоже под угрозой. Поскольку я был другом жертвы убийства, такое объяснение будет выглядеть вполне убедительно. Мне известно, что Маккендлесс и Демпстер – надежные полицейские, они оба знают, что такое чувство долга, и не станут ради меня нарушать присягу. Прикажите им докладывать обо всех моих действиях вам напрямую, и можете не сомневаться – все будет выполнено в точности.
Ринтул молчал, глядя на молочно-белое небо, словно искал, где на этой облачной странице написано решение его проблемы. Затем тряхнул головой:
– Нелепо думать, что вы можете иметь отношение к смерти доктора Портеуса. А лучший способ для вас окончательно избавиться от подозрений – поймать злодея, который на самом деле его убил. Ведите это расследование параллельно с другими. Я хочу, чтобы оба убийства были раскрыты, а Элспет Локвуд нашлась как можно скорее.
– Спасибо, сэр, – сказал Хайд.
– Не благодарите заранее. Вы водили меня за нос, скрывая болезнь, которая могла существенно повлиять на ваше служебное соответствие. Буду откровенен: в данный момент я не вижу возможности оставить вас на той же должности по окончании расследования. Но пока что идите и выполняйте свой долг, капитан Хайд. Найдите этого монстра.
  
Глава 29
 
Хайд смотрел, как останки Портеуса готовят к погрузке в «Черную Марию», доставившую его самого сюда, на место преступления. Больно было видеть, как мертвого друга в пропитавшейся кровью одежде бесцеремонно перекладывают в простой, не покрытый лаком гроб из струганых сосновых досок – в таких перевозили в полицейский морг покойников, которых постигла внезапная подозрительная смерть. Он старался не думать о холодном кафельном пространстве морга и о том, что лицо его друга там рассекут скальпелем по линии челюсти и снимут, как маску, – то же самое проделала Келли Бёрр с повешенным человеком во время той странной аутопсии на театральных подмостках.
Мысль о Келли на время отвлекла Хайда; он поймал себя на том, что хочет снова оказаться рядом с ней, увидеть ее. Присутствие этой женщины его словно бы умиротворяло.
– Проследите, чтобы его одежду не выбросили, – сказал Хайд констеблям, которые подняли сосновый гроб. – Я сам ее потом осмотрю.