Хайд

– Думаете, в вас заподозрили полицейского?
Поллок озабоченно нахмурился:
– Необязательно полицейского, просто увидели во мне чужака. Я пришел туда с листовкой, то есть фактически с приглашением, как и все остальные, но мне почему-то кажется, что, если бы там были только свои, вечер развивался бы по-другому. Впрочем, я, конечно, могу ошибаться, у меня нет рационального объяснения этому предположению, скорее чутье подсказывает.
– Иногда чутью можно доверять, констебль Поллок. У вас есть еще что добавить к рапорту?
– Да, сэр. Больше всего меня насторожили трое мужчин. Они стояли в задних рядах и как будто не слишком внимательно слушали выступление Маккендрика, но задержались в здании, когда остальные разошлись.
– И чем именно они обратили на себя ваше внимание?
– Не знаю, сэр. Они выглядели… целеустремленными, что ли. Как будто пришли туда по очень важной причине. А еще в их облике было что-то опасное.
– Бандиты?
– Возможно, но мне почему-то показалось, что они имеют отношение к армии. У одного был уродливый рубец через все лицо, и что-то мне подсказывает, что заработал он его скорее на поле брани, чем у барной стойки или в темном переулке.
Хайд кивнул с улыбкой. Поллок определенно обладал полицейским чутьем и наблюдательностью, как капитан и предполагал с самого начала.
– И вы говорите, эта троица задержалась после сходки?
– Да, – ответил Поллок. – Как и тот хорошо одетый джентльмен. Я стоял на улице за углом, в укрытии, пока они не показались на крыльце. Обменялись парой слов и разошлись в разные стороны – Маккендрик с джентльменом в одном направлении, троица в другом. Я проследил за Маккендриком и джентльменом до гавани. Там они сели в кэб, то есть я их потерял.
– Да, негусто, – покачал головой Хайд.
Поллок заулыбался:
– Я остался на парковке для кэбов, сэр, подумав, что это обычное место стоянки для того кучера, который их увез на хэнсоме. Так и оказалось. Он вернулся минут через сорок. Я сказал ему, что работаю в полиции, и спросил, куда он доставил Маккендрика и второго мужчину. Прошу прощения, сэр, я понимал, что тем самым могу выдать себя – слух о полицейском дойдет до Маккендрика, и он узнает об установленном за ним наблюдении, – но подумал, что риск того стоит.
– Так вы все же узнали, куда они поехали?
– Кэбмен высадил их на углу жилого дома в районе Стокбридж, а точнее, у входа в подвал дома, и сказал, что у спутника Маккендрика имелся ключ от подвала, но было непохоже, что он там живет. Когда кэбмен уже разворачивался, чтобы вернуться в Лейт, он заметил третьего джентльмена, вошедшего в подвал, – у того тоже был ключ. Кэбмену показалось странным, что люди попадают в дом таким образом, а не через главный вход с улицы.
– Вы добыли точный адрес?
– Только название улицы, сэр, но кэбмен заверил меня, что сможет показать тот дом, если нам понадобится. Я записал все подробности насчет того места с его слов.
– Хорошо. Добавите их к рапорту, когда мы вернемся.
– Вернемся, сэр?..
– Нас ждет прогулка за город.
  
Глава 23
 
– Что вам известно о Фредерике Баллоре, сэр? – спросил Поллок.
Они с Хайдом ехали в полицейском бруме; застекленные окна впереди и по бокам давали широкий обзор, и оба пассажира наблюдали, как городской ландшафт постепенно переходит в сельский. Сыпал мелкий дождик, густая водяная взвесь висела в воздухе, приглушая свет и краски лотианской местности.
– Насколько удалось выяснить, у него нет криминального прошлого, – отозвался Хайд. – Но если взять на веру его репутацию, то отсутствие арестов у этого господина – чистое везение, а не признак законопослушности. В письменном отчете частного сыщика, нанятого Джеймсом Локвудом, говорится, что Баллор был вовлечен во множество скандалов, в основном из-за сексуальных авантюр под видом разного рода мистических сеансов. Но с именем Фредерика Баллора связаны и более темные делишки. Возможно, не обошлось без уголовщины. Больше всего меня обеспокоили слухи о том, что одно время он занимался торговлей оружием для «Ирландского республиканского братства». Но об этом человеке столько противоречивых баек рассказывают, что трудно определить, каким из них можно верить. – Хайд замолчал, потому что карету затрясло на ухабах – это был сигнал о том, что они выехали за черту Эдинбурга с его мощеными улицами. – Так или иначе, – снова заговорил он, когда брум более или менее выровнялся на рессорах, – сейчас нас должен беспокоить один конкретный вопрос, связанный с этим человеком и находящийся в нашей юрисдикции, а именно: куда исчезла Элспет Локвуд? В том доме на западной оконечности Нового города, который Баллору в конце концов пришлось покинуть, похоже, был попросту бордель, а все эти сеансы или мистические сборища, которые он там устраивал, являли собой оргии. Поговаривают – без доказательств, однако, – что там творились дичайшие непотребства и противоестественные акты между людьми одного пола. Некие свидетели намекают также на выманивание денег – мол, помимо черной магии, там были в ходу такие фокусы, как шантаж. Но открытых обвинений никто не выдвигал, улик не предоставлял, а потому полиция не могла вмешаться напрямую. И как раз в ту пору, когда Баллор жил в Эдинбурге, Элспет Локвуд с ним и сошлась.
 
– Вы думаете, он правда как-то связан – прямо или косвенно – с исчезновением мисс Локвуд?
– Это, констебль Поллок, я и собираюсь выяснить…
Моросящий дождь прекратился, но неуклюжие угрюмые тучи и не думали расползаться с бессовестно серого неба. Теперь карета катила по открытой местности – с обеих сторон тянулись пустоши, на которых изредка возникал какой-нибудь одинокий коттедж. Два раза кучер-констебль останавливал экипаж, чтобы свериться с картой.
– Не переживайте, Маккинли, – подбодрил его Хайд, отодвинув переднее стекло. – Полагаю, тот, кого мы ищем, нарочно обустроился в таком месте, которое трудно найти.
Вскоре ландшафт за окнами брума снова изменился – и без того редкие, скопления деревьев вовсе перестали попадаться, а кустарники и дикие травы разрослись, так что местность выглядела теперь еще безрадостнее. Было в ней что-то гнетущее, тусклое, бесприютное, и земли эти явно пустовали очень давно – карета проехала мимо торчащих из пригорка, словно гнилые зубы, руин заброшенной деревеньки. Отдельные домишки встречались на пути все реже и реже – низенькие, вросшие в землю и по большей части необитаемые. Наконец Маккинли сказал Хайду через плечо:
– Мы вроде на месте, сэр…
Через окна брума Хайд увидел, что они проезжают между двумя каменными покосившимися столбами, на которых когда-то, вероятно, висели ворота, но теперь их не было. На одном столбе красовалась закопченная металлическая табличка с вытравленным названием «КРУННАХ». Чуть дальше грудой черных бревен-костей валялись останки сгоревшей сторожки. Дорога стала неровной, и Хайда с Поллоком немилосердно подбрасывало на сиденье, пока карета тряслась на ухабах и ее рессоры подвергались жестокому испытанию.
По мере приближения к цели Хайда все сильнее охватывало странное, всепоглощающее чувство. Это было чувство нарастающей нереальности происходящего и назревающей угрозы, но капитан точно знал, что оно не имеет отношения к его недугу и не служит предвестием эпилептического припадка. Источник находился не в его больном мозге – на сей раз ощущение угрозы пришло извне, из того места, к которому сейчас подъезжала карета. Чутье подсказывало Хайду, обычно не склонному к подобным фантазиям, что они приближаются к средоточию величайшего зла.
Странное чувство усилилось еще больше, когда в поле зрения показались сам «Круннах» и его окрестности.
Дорога, по которой ехала карета, огибала небольшой холм-друмлин. На холме рос огромный старый тис – кривобокий, узловатый, будто скрученный подагрой. Но поражал он не столько возрастом и размерами, сколько тем, что был единственным крупным деревом в пределах видимости.