Мой плохой босс (СИ)

Адреналин, однако…
Телефон снова начинает биться в вибро-истерике — мне звонит Верещагин. Я снимаю трубку тут же — вдруг все все-таки плохо, и мы возвращаемся к плану с побегом.
— Я тебя разбудил, моя госпожа? — нет, все нормально. По-крайней мере пока. Ни один, даже самый упоротый саб не станет беспокоиться о сне госпожи, если в реале у его виска держат заряженный пистолет. Ну, даже если метафорически.
Ну, и тон у Верещагина такой эротично-флиртующий, он явно выкроил время для звонка в уединении, на работе при ком-то он вот так не палится с «моей госпожой».
Тепло. Ужасно тепло, когда он вот такой. Как сладкий десерт к моему утреннему кофе.
Кстати о кофе…
— Нет, я уже встала, — я немножко зеваю, щелкая кнопкой кофеварки, — все ли в порядке?
— Пока — тихо, — Антон будто голосом «пожимает плечами», — я звонил Зарецкому, хочу расставить точки над «i», но он мне не отвечает.
Мне это не нравится. Вообще все — начиная с самодеятельности Антона. На мой вкус — слишком неосторожно, но это Верещагин, он и осторожность — понятия противоположные. Он всегда решает проблемы в лоб. И эта история с моим бывшим рабом уже пробралась в реальную жизнь Антона Верещагина, так что я не могу запретить ему как госпожа действовать на его поле теми средствами, которые он считает максимально сообразными цели.
В деловых вопросах он разбирается лучше моего.
Молчание Проши меня напрягает не меньше. Как уже показала практика — если Зарецкий молчит, практически со стопроцентной гарантией потом рванет где-то глубоководной торпедой.
Последний раз он молчал, когда я сообщила ему о разрыве нашего с ним контракта. И завело это нас… Мы помним куда.
— Ир, я у тебя в кухне документы забыл, — покаянно мурлычит Верещагин, — для переговоров, ты можешь привезти?
Это вообще что-то с чем-то… Нет, с каждым бывает, конечно, но с Антоном — первый раз. За два года я не помню, чтобы он что-то забыл. Но все-таки — папка и вправду лежит на подоконнике. Черненькая. Да, помню её, с ней вчера Верещагин ко мне явился. Что-то там сидел и чиркал в ней, пока я была в душе.
Заглядываю вовнутрь и у меня волосы на затылке начинают шевелиться.
Контракт. Заказной контракт, продатированный сегодняшним числом.
Нет, конечно, не проблема распечатать еще один экземпляр, но вообще когда у них переговоры назначены? Будут ли они подписывать контракты на работе или засядут для подписания в какой-нибудь ресторанчик? Некоторые так делают, если до нас им ехать далеко.
Тьфу-ты, уже не до “нас”, вообще-то. Так и не отвыкла считать фирму Верещагина своим рабочим местом, хотя сколько уже воды утекло.
Мельком проглядываю документы. Нет, точно — эти документы Антону нужны, текст контракта рябит пометками, расставленными его любимым (и дурацким) розовым маркером. Он выделял те условия, которые нуждаются в переобсуждении. Нет, память у него отличная, но все-таки, если бы он на неё полагался — он бы не делал пометок.
— Верещагин, ты издеваешься? У меня же собеседование сегодня!
— Ир, прости, мысли с утра были не об этом, — покаянный тон Антона — страшное оружие, способное остановить пару небольших сражений, — но я не успею заехать в офис и взять новый экземпляр, и с ходу не все моменты вспомню. А собеседование ведь у тебя после обеда, так?
Паразит. Но да, обычно у Антона день расписан по минутам, если он, конечно, не треплет нервы мне. Вот и сегодня такой день.
— Интересно, о чем же таком у тебя были мысли? — интересуюсь я, мысленно закапывая Верещагина уже по горлышко.
— Только о тебе, моя госпожа, — паршивец подлизывается вовсю, — так ты привезешь мне папку?
По уму не надо бы. Не надо поощрять вот эту его забывчивость, от которой за версту пахнет еще одной попыткой сорвать мне собеседование. Но все-таки, я и вправду еще могу везде успеть.
— Скидывай адрес, — сдаюсь я, — но я с тебя шкуру спущу вечером.
— О-о-о, чувствую, моя забывчивость будет прогрессировать, — смеется Антон.
— Пусть только попробует, — бурчу я, — у тебя точно найдется пара органов, которые будут отлично смотреться отдельно от туловища.
 
— Ну, вряд ли ты оторвешь то, что тебе пригодится, моя госпожа, — Верещагин так старательно нарывается, я нахожу это ужасно милым.
— Адрес!
— Сейчас скину, — уже тоном послушного мальчика рапортует Антон и вешает трубку.
Адрес прилетает меткой геолокации в “WhatsApp”. Любимый наш корпоративный ресторанчик, тот самый, в котором пару месяцев назад я первый раз швырнула Антона на колени. Черт возьми, что за странное утро — тревог пополам с ностальгией?
Я собираюсь торопливо. Не то чтобы я сильно опаздываю, но если хочу вовремя успеть на собеседование — все-таки нужно шевелиться.
Перед выходом — сама набираю Зарецкого. Последний его номер, который я знаю. Он не аннулирован, но звонки с него сбрасываются.
Либо я в черном списке, либо он занят, либо…
Под ложечкой немного посасывает. Есть у меня смутное ощущение, что вчера я заигралась. И все-таки придется напрягать отца, чтобы он помог мне выкрутиться в этой ситуации. Ну, и еще кой-кого напрягать придется… Хотя, Тайланд, конечно, понадежней будет…
Рано. Пока еще рано паниковать и нервничать.
Сейчас моя задача — привезти Антону документы. Все остальное я продумаю потом.
Одеваюсь, забираю папку, захватываю сумку, спускаюсь к машине.
Она приветственно подмигивает мне фарами, когда я выключаю сигнализацию. Все будет нормально — я зря себя накручиваю.
Вот только когда я нажимаю на ручку дверцы, открывая свою машину, мне на плечо падает тяжелая рука.
— Погодите, Ирина, — незнакомый густой голос звучит над моим плечом.
Это были рефлексы. Чистые рефлексы, привитые мне еще отцом. У нас в свое время было правило — не смогла завалить папу на татами — на тусовку с подружками не идешь. И я, старательная дочь своего папочки, сейчас — напряженная и встревоженная, один оголенный нерв на наличие какого-то мужика за моей спиной отреагировала гарантированно болевым приемом — по печени и с размаху…
Впрочем, мой локоть до печени незнакомца так и не добрался — его прихватили и сжали так, что черные точечки в глазах заплясали от боли. Мне противостоял профи. Бля! Интересно, чей же?!
— Вам лучше не сопротивляться, — вкрадчиво мирно гудит мужик, ловя и второй мой локоть, — целее будете.
Ну, да, сейчас…
А вот удар каблуком по пальцам ноги он предотвратить не смог. Охнул — и ослабил хватку. Достаточно, чтобы я рванулась, все-таки двинула своему противнику локтем в поддых и стремительным нырком влезла в свою машину, тут же блокируя двери. Осталось только выехать с парковки…
Никогда в жизни я не заводила и не выводила машину с парковочного места так резко.
Ага, сейчас…
Не менее резким маневром дорогу мне перекрывает черный Логан. Скромный такой, стоял себе на краю парковки, не мозолил глаза. У кого-то из соседей был такой… Твою ж мать! Как мы с ним не поцеловались — ума не приложу.
А мужик тем временем уже разогнулся, проматерился и неторопливым шагом подвалил к уже остановившейся мне, побарабанил в стекло, а потом склонился пониже.
— Выйди из машины, — угрожающе бубнит он. Ну, вообще — рычит, но стекло мне скрадывает громкость того рыка.
— А если не выйду? — я пытаюсь нашарить в сумке телефон, но он как назло завалился на самое дно.
— Мы тебя сами вынем, — мужик нехорошо улыбается, — так что выходи сама, пока хуже не стало. Тут важный человек с тобой поговорить хочет.
Важный человек. Хочет поговорить.
Ужасно интересно — кто бы это был?
  
Глава 49. Ирия
  
Из машины я вылезаю. Смотрю на мужика так, что он как-то сам пятится на шаг назад. Улыбаюсь своей любимой улыбкой голодной акулы.
Вот так-то лучше, доминантка я или кто?
Возможно, это риск, и все такое, но наплевать. Даже от полиции сейчас толку никакого не будет, они просто приедут позже, после того, как меня уже реально вытащат из машины. И довезут до ближайшего лесочка.