Мой плохой босс (СИ)

Верещагин же, будто и не торопится на работу, останавливается у машины и смотрит на часы, ждет кого-то.
— Два двойных эспрессо со льдом, и в разные стаканчики, пожалуйста, — иной человек бы назвал этот голос “нежным”. Для меня же — будто серная кислота, падающая на голую кожу.
Слишком хорошо я знаю этот голос.
Эва… Дамочка, которой я где-то год мечтала переломать пальцы, чтобы плеть держать было нечем — но… Но мечтала, да. Как и любая брошенка, которая видела своего бывшего жениха рядом с другой бабой. И своего раба — с другой Госпожой. Это было просто двойное попадание.
И что эта кр… красотка тут забыла?
Я бы хотела обознаться. Очень.
Именно Эвелину я видеть не хотела ни в коем случае.
И пусть они с Ивом тоже уже тысячу лет разбежались, пусть я не ненавижу всех последующих его верхних и просто девочек для траха — честно, вырабатывать такой огромный ресурс ненависти лично у меня моральных сил не хватит.
Только Эвелину я все равно не перевариваю. Совершенно. А она еще, как назло последние полгода практиковала именно в Трессе, будто нарочно явилась действовать мне на нервы. Можно было сменить клуб, наверное — даже нужно, в конце концов, душевный комфорт мне дороже, но не хотелось мне отступать с моей территории.
Это она приперлась в мой клуб, это она подкатывала к двум моим контрактникам, это её проблемы.
Она мне не противница, мы совершенно разные. Как мне рассказывали, Эва будто ищет “того самого”, с кем было бы интересно из раза в раз. Ну… Как с Ивом, да, который от неё тоже сбежал.
Сейчас она берет свежих сабов, и если они договариваются — практикует с ними три-четыре месяца, причем часто с двумя-тремя в параллель, потом — они расходятся. Вроде как все довольны, после Эвы мальчики выходят уже худо-бедно обученные, с ними можно иметь дело. Хотя лично я специально узнаю, чтобы в “резюме” моих даже контрактников не было Эвы. Ничего личного. Но донашивать за ней я не собираюсь. Ни-ко-го!
И все-таки как было бы хорошо, если бы я ошиблась и все-таки это была не она, а другая стервочка с до тошноты приторным голоском.
Но нет.
Достаточно только повернуться к барной стойке, чтобы убедиться — да, Эва.
И стоит она, уже развернувшись ко мне, и с насмешливой улыбочкой на губах на меня таращится.
Я даже чувствую себя будто бы застигнутой на месте преступления.
Будто Эва может знать, зачем я торчу в этом кафе по утрам и каким-то образом меня это перед ней компрометирует.
Хотя нет. Ни хрена. И не буду я чувствовать себя как-то не так, проще ответить Эвелиночке взаимностью и просканировать с ехидным видом уже её саму.
Кстати — сканировать есть что.
Сучка напялила какие-то совершенно узкие джинсы, а под черным жакетом — черный же кроп-топ.
Каблучищи, голый живот, обтянутая джинсой задница, волосы налачены, выпрямлены, точно после салонной укладки…
Мамзель сегодня проститутка.
Девять ставок из десяти на то, что у госпожи Эвелины в самое ближайшее время абсолютно не деловая встреча с мужиком.
Так, уважаемые знатоки, внимание вопрос, а какого хрена я трачу свое время на эту стерлядь, если вообще-то я сюда приехала не ради неё. Ну, пусть у меня дерьмовое утро, но у меня вообще-то время Верещагина — строго минут пять, и тратить его на Эвелиночку — абсолютно бездарно выкинуть два часа своей жизни, что я трачу на это гребанное метро, опасаясь, что Антон заметит мою машину.
Я хладнокровно улыбаюсь Эве улыбкой “не-здравствуй, я совсем не рада тебя видеть”, а потом прихватываю ложечкой из чашечки кусочек крем-брюле — десерты в этой забегаловке приличнее, чем кофе, — и разворачиваюсь к окну. Тому самому, с видом на Верещагина.
Он — мой сладкий паршивец — явно компенсирует мне испорченные туфли и Эву. Все так же стоит и чего-то ждет у своей машины. Галстук красивый, яркий… Прямо зовет меня, даром что между нами сотня метров…
Ехидный смешок Эвы я слышу.
Он как наждаком проходится по коже спины.
Он кажется мне слишком контекстуальным, будто имеющим совершенно определенный смысл, но я усилием воли даже не дергаюсь. Не стоит эта дрянь моего внимания. И никакого смысла в её дурацких фырканьях нет.
 
— Ваш айс-эспрессо, — мило сообщает мальчик-бариста, кстати еще одна причина, почему я сегодня “насухую” употребляю свой десертик. Может быть, это злостный сексизм, но девочки тут с обязанностями баристы справляются куда лучше.
Я даже улыбаюсь при мысли о том, что Эве сегодня достанется та еще дрянь вместо кофе.
Движение её я вижу краем глаза, хотя все-также любуюсь на Антона. Это будто боевой режим, когда ты вроде стоишь к своему врагу спиной, но при этом — на взводе и готов отразить его удар. Швырнуть тарелкой например…
Звякает музыка ветра, что прикреплена над самой дверью кафе.
Враг отступил. Враг побежден?
Моя спина чуть расслабляется, потому что исчезает то ощущение, что в твои лопатки кто-то пристально таращится.
Смотреть на Верещагина — вкусно, но больно.
Но может, все-таки мне стоит подумать насчет возвращения? Не могу же я до конца жизни его сталкерить…
Антон будто встряхивается в какой-то момент, увидев кого-то. Смотрит — причем в сторону кафешки, я даже прячусь за краем шторы, чуть не ударяюсь в панику.
Меня заметил? А если сейчас придет? Что делать? Куда бежать? А надо бежать?
Нет, не придет…
Он просто выпрямляется, будто весь собирается воедино, будто вытягивается по стойке “смирно” при виде кого-то, имеющего огромное значение. И я шарюсь взглядом, в поисках того, перед кем это его так… И вижу…
Тошнота накатывает спазмом, даром что у меня в желудке — три ложки десерта.
Нет, не может же быть такого, не может…
И все же…
Да!
Эва.
Эва подходит к Антону, Эва протягивает ему второй стаканчик с кофе, Эва похлопывает его по щеке ладонью.
Слишком фамильярно… Для… Для всего! Даже для просто секса — слишком. Тут что-то большее… Это — одобрение госпожи…
Мои пальцы даже не стискивают край стола, они в этот край вгрызаются, сминая скатерть, отчаянно желая разорвать на мелкие кусочки. Скатерть. Эву. Весь мир…
Господи, как же темно…
А чего я ждала?
Я же ушла. Я оставила ему свободу от всяких обязательств, право выбора, наконец.
Вот он и выбрал. Её…
Почему именно её?
Почему из сорока шести домин нашего клуба он выбрал именно эту дрянь, которую я терпеть не могу? Она лучше?
Лучше. Она берет новичков. Не торопит. Не предъявляет.
Тьма будто сжимает мое горло жесткой петлей удавки.
Телефон в сумке я нашариваю трясущимися пальцами. Найти нужную визитку оказывается несколько сложнее… Особенно, когда тебе надо смотреть на стол, а глаза даже моргать отказываются — таращатся на чертову парочку за окном.
Интересно, она хоть считает его особенным? Хоть немного? Или он для неё очередной проходной, из тех к кому мне потом не хочется прикасаться.
Второй… Третий гудок.
— Доброго утра, Ирина Александровна, — ласковым бархатным тембром приветствует меня Алик, мой новый Тематический менеджер, — я могу вам помочь?
— Мне нужен саб сегодня на вечер, — я хочу зажмуриться, но как лютейшая мазохистка я смотрю, как Верещагин открывает перед Эвой дверь своей машины, и как она паркуется на боковом сидении, — мазохист со стажем. И мастер-наблюдатель на время сессии.
— Планируете глубокое погружение, — понимающе уточняет Алик.
— Да, планирую, — кратко выдыхаю я, глядя, как Верещагин вместе с Эвой куда-то уезжает.
Чем глубже — тем больше. Чтоб до темноты, до глухоты, чтобы ничто не мешало, не жало, и не нужно было себя контролировать. Малой болью я сегодня не наемся…
 
Одно утешает — теперь я могу себя не ограничивать. Антон свой выбор сделал.
Мне надо это только принять. И не сдохнуть…
  
Глава 33. Антон
 
— Ну, что, ты удовлетворен, мальчик мой? — смеется Эва и закидывает друг на дружку ноги, обтянутые блестящим латексом. Она не мелочится, она сегодня — в глухом комбинезоне и маске почти на все лицо. Я от маски тоже не отказался. Более закрытую маску было найти сложно. И с той-то стремаюсь, что меня опознают. По спине, например.