Мой плохой босс (СИ)

Сережа от прикосновений её пальцев млеет, и кажется плавящимся на жаре куском шоколада. Парень явно подыхает, его вот так доканывают уже не меньше часа, но… Но он терпит, лишь жадней глотая воздух и не обращая на меня никакого внимания. Для него сейчас явно в мире нет ничего, кроме рук Тамары.
И вот таким вот безвольным кисельком ты хочешь быть для Ирины, Антон Викторович?
Самое паршивое, что — да. Да. Тысячу и одно да — вот что рождается в моей душе в ответ на этот вопрос.
Хочу. Для неё — хочу. Тем, кем она хочет.
— Я просила меня не беспокоить, — раздраженно бросает она, поднимая глаза на амбала Андрея, задевает взглядом меня, чуть поднимает бровь. Будто в недоумении. Плохо. Очень плохо! Мне не нужно, чтобы она недоумевала, зачем я здесь. Мне нужно, чтобы она разрешила мне зайти в клуб.
— Тамара Александровна, извините, но тут этот… Без клубной карты. Ломится.
Тамара смотрит на меня задумчиво, изучающе, а я… А я слежу за тем, как её пальцы скользят по коже Сережи. Завораживающее зрелище, если честно. С трудом получается оторвать взгляд.
— Иди, Андрей, — наконец милостиво кивает охраннику Тамара, — я разберусь.
— Так может мне вам помочь разобраться? — воодушевляется мой сопровождающий. Нет, чувак точно из завязавших борцов, но с явной ломкой и тоской по драке.
— Иди, Андрей! — Тон Тамары меняется совсем незначительно, он не становится громче, но становится жестче и опаснее. И, о чудо — даже мой охранник втягивает голову в плечи и, пятясь, исчезает за дверью кабинета.
— Присядешь? — ровно интересуется Тамара.
— Спасибо, постою, — на одном выдохе откликаюсь я. Почему то, что Тамара делает с Серёжей, выглядит так эротично?
— Ты так удивлен, Антон, — Тамара довольно быстро считывает выражение моего лица, — чему именно?
— Этот ваш Андрей так среагировал… Хотя не походил на мальчиков вроде… — вот тут я запинаюсь с формулировками.
— Вроде тебя? — с конкретной насмешкой в голосе заканчивает Тамара. Этот удар приходится принять, стиснув зубы. Ей про «я не такой и эти ваши извращения меня не интересуют» я рассказывать не буду. Тем более… Ну, нельзя сказать, что они меня реально не интересуют.
— При должной практике управлять можно практически любым мужчиной, — Тамара философски пожимает плечами, прихватывая Сережу за волосы, заставляя его запрокинуть голову, — а у меня практика очень большая. Чем я обязана такой скорой встрече, Антон? Я предполагала, что ты не нашел Тресс удовлетворительным для себя. Если судить по твоему уходу от Эвы.
Итак, она уже в курсе. Эва пожаловалась или Сережа отчитался?
— Мне нужна Ирия, — невозмутимо откликаюсь я, опуская руки в карманы брюк. Вот эта моя фраза эффект производит мгновенный. Тамара уставляется на меня с интересом.
— Ты замахиваешься не по возможностям, дорогой, — мягко улыбается моя собеседница, — Ирия не берет новичков. Её интересуют уже опытные мазохисты, хорошо знающие про дисциплину.
— Вроде Пэйна? — вырывается у меня.
— Да, вроде него, — Тамара качает подбородком.
— Ну, интересуют её опытные, мне это неважно, — возражаю я, — вчера у нас с ней было оговорено условие, если я выдерживаю её порку до конца — с Пэйном она свой контракт разрывает. Я выдержал. И теперь имею все основания предполагать, что меня наеб…
— Не выражаться, — цокает языком Тамара, обрывая мое ругательство одним только резким взглядом. Бля, что за бабы тут вообще? Ведь работает же! Причем четко так работает, хотя я предполагал, что так на меня может действовать только Ирина.
— У меня есть основания считать, что меня поимели, — поправляюсь я, — разве вы поощряете нарушение условий соглашений, Тамара Александровна?
Она смотрит на меня, не мигая и не моргая.
— То есть ты хочешь сказать, что сбежав от Эвы, ты пролез к Ире? В обход Пэйна? И Ира позволила тебе заменить его? — Тамара проговаривает это медленно. — И ты выдержал порку? Её порку?
— Хотите, могу показать, — я прихватываю пальцами ремень на брюках, — вряд ли можно опознать следы ремня от руки Ирины, но думаю, будет понятно, что вечер у меня был… насыщенный.
 
— Господи, какой же ты нахал, Антон, — Тамара чуть запрокидывает голову, разглядывая меня будто писаный шедевр, а затем склоняется к уху Сережи и мурлычет: — Он даже наглее тебя, малыш, представляешь?
Сережа не представляет. Сережа вообще не хочет ничего представлять — Сережа хочет трахаться. И на меня он смотрит уже конкретно задроченным взглядом, намекающим, что мне пора бы сгинуть куда-нибудь в дальнюю даль.
— Так что, поможете ли вы пересечься с Ирией? — моя настырность — это на самом деле половина секрета успеха. — В конце концов, если она нарушила нашу договоренность — разве я не имею права об этом знать?
— Я первый раз слышу, чтобы Ирия нарушала договоренности, — Тамара качает головой.
— Но приехала она с водителем Пэйна еще полтора часа назад, — хрипло выдыхает Сережа, явно надеясь, что если он мне поможет — то я наконец свалю с горизонта, — и сам он должен был уже подъехать. У них сегодня встреча по расписанию. Девайсы для них не готовили, но она же возит свою атрибутику.
— Тогда у меня другой вопрос — была ли договоренность у Ирии с Антоном? — хмыкает Тамара. — И была ли сессия.
— Он ушел вчера вслед за ней. Вышел только через три часа. Пэйн же покинул игровую зону где-то минут через двадцать после того, как туда вошел, и был очень разочарован.
Сережа говорит отрывисто, недовольно, но меня даже умиляет его точность и память. Не бармен, а видеорегистратор просто.
— Значит, Антон и вправду мог провести вечер с Ирией, — задумчиво заканчивает Тамара, а затем склоняется и прикусывает Сережу за край уха, — спасибо, малыш, а теперь помолчи.
Сережа не против заткнуться. Он все сказал, спасибо ему за это.
Тамара же еще с минуту смотрит на меня, а потом кивает мне в сторону своего стола.
— Там на столе красные браслеты, возьми один. Это чтобы тебя пропустили в игровую зону одного. У Ирии всегда один и тот же номер. Стучи. Если тебе не откроют — ничем не могу помочь. Откроют — так и быть, разбирайся. В клуб можешь пройти через дверь в конце коридора для персонала, там выход в бар, ключ в замке торчит.
Браслет я забираю, у двери оборачиваюсь.
— Почему вы вообще мне верите? — вопрос срывается с языка быстрее, чем я успеваю прикинуть, есть ли вообще смысл его задавать. — Я же могу врать.
— Можешь. Но не врешь! — Тамара машет в мою сторону ладонью, — сгинь, будь любезен. Учти, если будешь плохо себя вести — я ведь найду, как тебя прищучить, Антон. У меня есть средства.
Почему-то в этих её словах мне даже не приходит мысли усомниться. Если у неё тут отдыхает Зарецкий, если чтобы попасть сюда — мне пришлось обратиться к Генычу, а этот кадр сам по себе отдельный козырь в колоде и мне очень повезло, что он у меня есть — значит, и другие «отдыхающие» в Трессе могут оказаться довольно высоко залетевшими птицами.
Хотя…
Хотя я все равно буду вести себя плохо.
И никто не заставит меня вести себя иначе. Только… Только Ирина, да…
В этот раз я не заморачиваюсь никакими масками. Не-е-ет. Меня почти трясет от радостного предвкушения, что все прошло именно так, как мне было нужно. Все-таки хорошо быть убедительным и ушлым ублюдком.
И до заветной цели меня отделяет уже столь ничтожное расстояние, что даже не верится.
Мне бы на самом деле остановиться. Задуматься — что я тут забыл, почему опять переменил планы, но… Предвкушение пьянит слишком сильно. Слишком далеко я зашел, чтобы останавливаться сейчас. Если не пришел в себя раньше — сейчас нечего и пытаться. Все равно остановиться не получится.
 
У двери с алой цифрой “четыре” я даже замираю, будто готовясь к глубокому нырянию.
Ведь именно этого я и хотел с самого трижды проклятого утра. И именно этого опасался — что мне все-таки унесет крышу. И её унесло.
Геныча — расстрелять. Это все из-за него. Мне не стоило знать, что Хмельницкая снова решила провести вечер с Зарецким.