Мой плохой босс (СИ)

Что там говорила сделать хозяйка клуба? Снять рубашку и пиджак? Это поможет?
Пальцы, расстегивающие пуговицы на груди, немного ватные.
Что я делаю вообще?
И все-таки — только подумаю о том, как далеко Ирина может зайти с этим своим Пэйном — движения становятся все более резкими.
Он не будет прикасаться к ней. И она — она не будет смотреть на него, как на единственного мужчину на планете.
Моя! Эта чертова дрянь — моя, будь она не ладна! И я сделаю все, чтобы этого ушлепка рядом с ней не было.
В голове такой сумбур, что даже анализировать это все не хочется. Рубашку и пиджак я таки складываю стопочкой и оставляю на кожаном диване. Искренне сомневаюсь, что кому-то надо их спереть.
Возвращаюсь к барной стойке, снова усаживаюсь на барный табурет. Кстати, бар — самое освещенное место в зале, поэтому сейчас сложно не ощущать себя товаром на витрине.
— Руки на колени положи, — советует бармен, — и глаза опусти, они это любят. Когда демонстрируют готовность покоряться.
Гениальные советы от явного раба.
Хотя… Кажется, в ином свете меня здесь и не рассматривали. И эта мысль на самом деле меня парализует, как только осенила. И… Нет, я же не такой. Не Нижний.
И самолюбие вдумчиво замечает: «Ты в этом уверен, Антоша? Что ж тебя так от Хмельницкой-то повело, после ресторана?»
Бля, еще никогда я настолько не ощущал себя сумасшедшим. Это какое-то раздвоение личности, не иначе. Но нет. Я совершенно точно уверен, что нет. Я не Нижний. Не раб!
Я сижу боком к барной стойке, поэтому ничего удивительного не случается, когда моей спины касаются чьи-то острые ногти. Тем не менее, я вздрагиваю.
Недолго я ждал, однако. Видимо, прав был бармен Сережа, видимо, ходить вокруг да около неделями тут не принято.
— Не оборачивайся, — у девушки за моей спиной тон вкрадчивый, шелковистый, многообещающий, — поговорим так. Ты свободен, малыш?
Сказать бы «нет», но мне нужно попасть в игровую зону.
— Свободен? Без… хозяйки, да, — от когтей, скользящих по моей спине, хочется вытянуться в струнку. И отодвинуться. Но, необходимость… Буду выпендриваться и откажусь от этой «хозяйки» — Хмельницкая там реально об своего Пэйна трахнется. А вот этого я допускать никак не хочу.
Давно я так не выходил из зоны комфорта, ничего не скажешь.
— Как давно на коленях? — мурлычет моя собеседница.
— Первый… день, — такое ощущение, что признаюсь в девственности. И это — в мои годы.
— М-м-м, — девушка за моей спиной тянет это с предвкушением, — совсем-совсем не тронут? Какая прелесть.
Кстати, швыряние на колени в публичном месте за опыт не считается? В любом случае, наверное, уже поздно это добавлять.
— Повернись, — разрешает собеседница.
Вообще-то она симпатичная. Волосы — темные, русые, волнами рассыпаются по плечам. Худовата, но латексный комбинезон на её фигурке смотрится превосходно. Декольте — шикарное, вырезы по бокам — вообще огонь, вот только…
Смотрю я на это все великолепие и думаю не про то, как побыстрей бы эту красотку в постель завалить, а как, блин, побыстрей в игровую зону проникнуть».
Ну не то, совсем не то, что я могу сделать?.
А девушка хлопает ладонью по бедру, выжидающе на меня глядя.
Так, а словами можно?
— На колени встань, — советуют мне суфлерским шепотом из-за барной стойки. Помощь зала подъехала. Боже, как не ржать в этой ситуации?
— Если, конечно, хочешь, — тут же добавляет девушка, бросая на бармена косой недовольный взгляд.
Не хочу. Но в моем положении иные маневры не предусмотрены. Я опускаюсь коленями на пол, выжидающе смотрю на свою собеседницу.
А где-то на заднем плане сознания шевелится какое-то странное чувство вины. Будто я изменяю…
Господи, ну какого хрена меня так заклинило-то на этой блондинистой дряни, что сейчас нахлобучивает своего Пэйна?
— Сырой совсем, — девушка вздыхает, разглядывая меня, а потом подцепляет своими коготками мой подбородок, — но фактурный, поганец. Не отнять.
— Спасибо, — выдаю я, умом прикинув, что это, скорей всего, комплимент.
— Спасибо, госпожа Эва, — поправляет меня девушка терпеливо. Ну, вот и познакомились.
 
Я повторяю за ней.
— Итак, дорогой, я спрошу вслух, так требуют правила, — Эва постукивает пальцами по закрепленной на её бедре, скрученной в кольцо плети, — ты хочешь попробовать Игру со мной?
«Нет» — откликается сознание.
— Да, — выговариваю я ртом, — только… Может быть, не здесь… Госпожа?
— Да, не здесь, — Эва задумчиво кивает, — ты слишком зажат для публичных игр, пока ограничимся приватом.
Я? Зажат? Ну, здрасьте, приехали, никогда бы про себя такое не сказал.
Но, какие споры? Если уже через две минуты я оказываюсь в привате, шагая своими ногами по коридору за вертушкой. Черт. Это оказалось проще, чем я думал.
Номер Эвы — дальше, именно за поворотом. Двадцать первый. И она отпирает передо мной дверь, пропуская внутрь, но я замираю в дверях.
— Я забыл одежду в баре. Можно я схожу её забрать?
Ну, как забыл. Специально оставил, чтобы иметь повод отвязаться от Эвы. Но отыграть рассеянного расхлебая у меня получается прекрасно.
Эва раздосадовано поджимает губы, но пожимает плечами.
— Живее. Не заставляй меня сердиться очень сильно, — бросает она, а затем шагает в номер. Все сработало как надо.
Ликование кипит в крови. Впрочем, если у меня не получится — даже не знаю, как мне выворачиваться из этой ситуации. Сказать Эве, что я передумал играть с ней? Ну, они же вроде должны слышать “нет”, так?
Праздновать удачное исполнение плана мне приходится недолго. Я возвращаюсь к пятому номеру, в котором, точно знаю, — развлекается с Пэйном Хмельницкая, дергаю за ручку.
Заперто.
Бля!
И что теперь? Нет, нужно было предположить, что так и будет, вопрос только в том, на что я рассчитывал? Что она сама выйдет в коридорчик, увидит меня и предложит мне этот свой контракт вместо своего Пэйна?
А если предложит, что я скажу?
И стою я у этой чертовой двери минуту, отчаянно вслушиваясь в звуки за ней. Господи, вот где хреновая звукоизоляция, когда она так нужна? Или принципиально важно было заизолировать абсолютно все?
Что они там делают? Что она с ним делает? Порет? Раздевает? Или уже села на его член и трахает? Господи, как же бесит.
Ключ в замочной скважине поворачивается настолько неожиданно, что я аж отскакиваю на несколько шагов.
Что за?
— Три минуты, — это говорит мужик, — три минуты, и я у твоих ног. Простишь? Позволишь?
Меня бесит его подобострастный тон. Меня вообще в нем все бесит, особенно четыре алые полосы на его спине. Все-таки она его порола… Уже от этого мир сводит приступом черного ревнивого удушья.
Пэйн стоит, замерев в приоткрытой двери номера, и в руке у него надрывается вибрацией телефон.
Он без намордника.
Этот урод выходит без намордника. Все даже лучше, чем мне мечталось. Раскрытие личности является поводом для расторжения контракта. А если еще и намекнуть, что охотился я именно за Хмельницкой — то её репутация Доминантки будет очень сильно подмочена, и всякое отребье перестанет перед ней волочиться. Освободит место для меня!
Ну, же, Гюльчатай, повернись, покажи мне свое личико!
Только бы узнать… Ну, или хотя бы запомнить, чтоб потом отследить с номерами той тачки, что забирала Ирину.
Я слышу голос Хмельницкой, но не слышу, что именно она говорит. Слышу — она точно там.
— Да хоть один удар за пять секунд отсутствия, — откликается Пэйн, все так же глядя в глубь номера, — я приму все, что ты мне дашь, госпожа. Ты знаешь.
И говорит еще так, будто уже эту порку предвкушает. Сука… Просто! Как я ему одним взглядом в затылок мозги не вышиб — ума не приложу.
 
А потом — он поворачивается, прикрывая за собой дверь, шагает к тому повороту, за которым прячется номер Эвы, откуда пришел я. Мимо меня. А я — с дельным видом шагаю мимо него.
Я вижу его лицо. Все-таки вижу!