Огонь и ветер (СИ)

Усач разочарованно вздохнул и вернулся к моему заявлению.
— У меня есть синяки на руках и ногах! — я так громко и радостно это выкрикнула, что мужчина немного подпрыгнул.
— Я тебя с этим поздравляю, — иронично сказал он и отложил бумагу в сторону, — а от меня чего ты хочешь?
Я ничего не понимала. Я думала, что меня выслушают, подскажут, как правильно себя вести, примут заявление и успокоят, что эти подонки будут наказаны. Ну или хотя бы органы власти поведут себя чуть внимательнее к моей проблеме, хотя она не такая важная, как кража шапки и разборки с соседями.
— Я говорю, ты от них денег что-ли хочешь? — устало спросил усач.
— С чего это вы взяли? За кого вы мне принимаете? — обиженно ответила я и насупилась.
— Где твои побои?
— Вы меня спрашиваете? — я опешила, — надо ждать когда эти звери меня изобьют или вообще убьют?
Обалдев от его равнодушия и халатного отношения, я злобно на него таращилась и наверняка краснела от злости.
— А ну отставить истерику! — грозно скомандовал усач, схватил лист и стал трясти им перед моим носом- у тебя здесь «похищение, нанесение телесных повреждений и угроза убийством». Повреждения есть?
— Нет, — недовольно шикнула я.
— Свидетели как тебя похищали, обижали, угрожали есть?
— Нет, — я надулась, скрестила руки на груди и отвернулась от него.
— Переписки, записи разговоров?
На этого я даже не стала отвечать, просто поджала губы, как обиженный ребенок и нервно застучала пальцами по коленям.
— Что мне тогда прикажешь делать? — утомленно спросил следователь и снова вытер лоб платком.
Я сидела в полной растерянности, разочарована и печальна, и чувствовала себя настоящей идиоткой. Неужели этим подлецам все сойдет с рук? Неужели я совершенно беззащитна?
— Номер телефона указала? — усач разгладил мой листок и еще раз пробежал по нему глазами.
— Указала.
— Иди, — он отложил мое заявление в сторону и протянул мне какую-то бумажку.
— Что будет дальше? — аккуратно спросила я.
— У тебя одна надежда, что они испугаются, когда я их вызову.
Я страдальчески выпустила воздух из легких, попрощалась с усачем и вышла из кабинета.
Всю обратную дорогу до общежития мы с Леркой молчали, она держала мою руку и не лезла с расспросами, потому что понимала, как мне сейчас горько и страшно. Я никак не могла перестать озираться по сторонам, мне везде мерещились яростные глаза Огнарева, я видела его в каждом блондине, в каждом высоком парне в темной толстовке, и замирала от паники. Когда мы подходили к общежитию, я задрожала так сильно, что ноги перестали меня слушаться и я просто плелась за Аксеновой, нерешаясь поднять голову вверх. Как же я боялась его увидеть, почему-то мне казалось, что он точно где-то рядом. Когда входная дверь хлопнула за моей спиной и я поняла, что теперь в безопастности, я с облегчением закрыла глаза.
— Ветрикова! — протяжно позвала меня наш вахтер Лидия Львовна.
Я снова напряглась.
— Ветрикова, где ты ходишь? Пойдем скорей за мной, у меня для тебя кое-что есть.
Она загадочно улыбнулась и повела меня в свою маленькую каморку. Лера шла вслед за нами.
— Вот, держи, — Лидия Львовна протянула мне большой букет в шляпной коробке, — красивые- то какие!
Я в недоумении округлила глаза и взяла в руки тяжелую коробку. Мне никогда в жизни не дарили цветов, я не понимала, что нужно чувствовать и как правильно реагировать, но заметила, что на душе в ту же секунду стало чуточку теплей.
— Парень принес, — вахтерша растянулась в довольной улыбке.
— Какой? — я умирала от любопытства.
— Красивый.
— А как он выглядел? Во что был одет?
— Да откуда я помню, — отмахнулась Лидия Львовна, — тут столько человек каждый день шастает! Ты тут три года живешь, а я только недавно запомнила, что ты — Ветрикова! Идите уже!
Старушка захлопнула дверь в каморку прямо перед моим носом.
— Это может быть просто курьер, — сказала Лера.
— А может и не курьер! — я наклонилась к цветам и жадно вдохнула прекрасный, свежий аромат ярких бутонов.
— Сашка? — хитро спросила Лера.
 
— Больше некому, — я растеклась от блаженства и тут же забыла, с каким тяжелым сердцем возвращалась домой.
— Когда ты ему писала, что мы сегодня не придем в универ, ты же не сказала почему?
Лерка замялась. Кажется, моя подруга не умеет держать язык за зубами.
— Я написала, что у тебя проблемы из-за разбитого Порша, попросила, чтобы он прикрыл нас.
— И все? — я недоверчиво на нее покосилась.
— И все! Клянусь!
Мне очень не хотелось втягивать Сашку в эти разборки. Хотя мужская поддержка сейчас бы не помешала, но мы с Комовым, увы, не на том уровне отношений, чтобы делить проблемы на двоих.
Зайдя в комнату, я поставила букет на стол и покрутила его вокруг своей оси, выбирая самую красивую сторону. Сбоку, между маленьких бутонов карликовых роз и ирисов, я увидела небольшой конверт. Точно! Обычно к цветам должна идти записка! Почему я сразу ее не заметила?
Слегка трясущимися руками, я вытащила из конверта открытку, на которой было написано:
«Улыбнись.
Все пройдет.
А.»
Лерка подошла сзади, положила голову мне на плечо, слегка приобняла и читала записку вместе со мной.
— А.? — удивленно спросила Аксенова.
— А….Александр? — нетвердо произнесла я.
— Агнарев, может быть? — прыснула Лера.
— Не смешно, дурочка!
— Ты еще знаешь кого-нибудь на букву «А»?
— Нет, — мой ответ прозвучал неуверенно, но мне действительно никто не приходил на ум.
— Тогда, будем считать, что «А»- это Александр Комов! — отрезала Лерка.
Я вложила записку обратно и провела рукой по лепесткам, они были удивительно нежными и шелковистыми, и буквально таяли под моими пальцами. Какие же восхитительно красивые цветы! Действительно, кроме Сашки подарить их было некому. Как жаль, что он выбрал такой неудачный момент, чтобы, наконец-таки, начать за мной ухаживать. Я взяла телефон и написала ему короткое: «Спасибо», через пару минут мне пришел его ответ: «Всегда к твоим услугам».
Я радостно плюхнулась на кровать и остаток вечера ни разу не вспомнила об Огнареве, Эде, Марке и маленькой кровожадной мартышке. Я представляла, как мы с Комовым идем на свидание, целуемся, сближаемся, объявляем себя парой и заселяемся в домик. Я летала в сказочных мечтах, придумывала имена нашим детям и представляла свое свадебное платье.
Вся моя легкомысленность и романтичность улетучилась к следующему дню, когда я поняла, что сегодня у меня зачет, а я не могу выйти из дома. Я до чертиков боялась выбираться из своей безопасной норки и идти в институт, где могла нос к носу встретиться с Огнаревым и компанией. И как бы Лера меня не отговаривала, я написала преподавателю, что заболела и обязательно все пересдам позже.
И я засела дома. Три дня я ела, смотрела сериалы, паниковала, плакала, мечтала, что моя проблема сама как-нибудь рассосется, потом снова ела, плакала и так по кругу. Моей связью с внешним миром была Лера, она говорила, что ничего подозрительного ни на улице, ни в универе ей не встречалось, ее никто не караулил, за ней не ехали подозрительные машины и про меня никто не спрашивал. Но до казни осталось всего десять дней, я чувствовала, что скоро мои мучители объявятся.
Когда зазвонил телефон и на экране я увидела незнакомый номер, я сжалась от ужаса, но трубку все-таки сняла.
— Гражданка Ветрикова?
— Да.
— Старший следователь Васильев. Есть новости по вашему делу, сможете сегодня подъехать в отдел?
— Конечно! — быстро выпалила я, — хорошие новости мои плохие?
— Буду на месте до 18.00, приезжайте.
Он сбросил трубку. От его неоднозначного ответа по спине тут же предательски забегали мурашки, но я старалась не терять оптимизм. Ведь хуже быть не может, правда? Куда еще хуже?
Еще никогда я не собиралась так быстро, я натянула на себя первую попавшуюся футболку, джинсы и свитер, собрала волосы в хвост и решила, что делать макияж будет лишней тратой времени. Я вызвала такси и даже не испугалась ждать его на улице. Уже через тридцать минут я стояла в знакомом коридоре и переминалась с ноги на ногу в волнительном ожидании.