Хаос (ЛП)

— Это правда, — признает Кайм. — Она была той, кто ударил Хоргуса ножом в шею. Но, как уже говорил, она моя. Все, что она делает, — это моя ответственность. — Кайм смотрит прямо перед собой, его темный взгляд прикован к иншади, выражение его лица ледяное и ужасающее.
Не совсем человек. Сейчас это уже совершенно очевидно. Я не знаю, почему он настаивает на том, чтобы отрицать это.
— Все, что с ней случится, — моя ответственность, — тихо добавляет Кайм, и в его голосе звучит в тысячу раз больше угрозы, чем я когда-либо слышала от него раньше. Клянусь, температура только что упала.
— Ах. Я это вижу, — говорит Бекхем с серьезным выражением лица.
— Тогда перестань тратить мое время впустую.
— Слух о том, что Паук был убит маленьким огненным мотыльком, маскирующимся под муху, уже распространился по Срединному Разлому, как лесной пожар. Мой хозяин выглядел бы ужасно глупо, если бы выяснилось, что он потратил целое царство монет на наполовину выполненную работу. Откуда мне знать, что она здесь, не потому что ты украл ее из дворца и силой притащил сюда под острием своего клинка?
— Я выгляжу так, будто нахожусь под давлением? — огрызаюсь я, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с иншади, хотя Кайм предупреждал меня об этом. Я просто ничего не могу с этим поделать. Знаю, насколько важен этот момент для Кайма — для нас. Как он смеет неуважительно относиться к нашему союзу? — Все, что я сделала с Хоргусом, и все, что было после… под властью Кайма. Не подвергай сомнению мою преданность ему, иншади. Ничто в этом не является вынужденным.
Рядом со мной Кайм резко вдыхает, но не двигается. Золотые глаза иншади, кажется, светятся. Я не могу отвести взгляд. Странное чувство охватывает меня. Как будто миллион теплоногих муравьев ползают по моей коже. Время, кажется, замедляется. Я не могу пошевелиться. Мое дыхание становится тяжелым.
Что это? Я начинаю паниковать.
Затем Кайм протягивает руку и закрывает мне глаза, прерывая завораживающий взгляд иншади.
— Сделаешь это еще раз, и я убью тебя, Бекхем. — Он убирает руку и бросает на меня мрачный взгляд, в котором наполовину приговор, наполовину жгучее желание.
Мое сердце громыхает. Когда Кайм рядом со мной, я не знаю страха.
Иншади поднимает руки ладонями наружу в умиротворяющем жесте.
— Я просто проверял правдивость ее слов. Не более того. — Он кажется немного напуганным. Отметины на его щеке темнеют, превращаясь из темно-красных в почти черные.
— И?
— Она говорит правду. Вы действительно вместе. Я удовлетворен. В выполнении этого контракта не будет никакого бесчестья.
Кайм кивает.
— У вас есть оговоренная сумма?
— В обмен на оговоренный предмет, да. — Бекхем лезет в карман своей мантии и достает простой коричневый кожаный мешочек.
Это… оплата? Сумка меньше, чем я ожидала, но опять же, понятия не имею, насколько велик должен быть великий магнар.
Кайм протягивает руку, и Бекхем бросает ему мешочек.
— Прежде чем я проверю, вы можете подтвердить, что это согласованная сумма? — Он слегка упирается ногой в мешок с головой Хоргуса. — В противном случае это отправится в огонь.
— Мы не мидрийцы, — пожимает плечами Бекхем. — Я почти оскорблен. Тебе повезло, что я не из элитной гвардии. Они бы бились с тобой за это. Проверь, ассасин. Все там.
Кайм высыпает содержимое на ладонь. Пять металлических монет вываливаются с тихим звоном.
Пять идеально круглых монет из черного металла с гравировкой в виде серебряной звезды. Мотив невероятно сложный, идеально прямые линии пересекаются, образуя настолько замысловатое изображение, что я с трудом могу поверить, что оно было задумано человеческим разумом.
Чем больше я смотрю на дизайн, тем больше у меня возникает ощущение, что это что-то не от мира сего.
Пара монет перевернута. На другой стороне выгравирована странная надпись, которую я никогда раньше не видела. Символы настолько идеально сформированы, что по сравнению с ними мидрийские монеты выглядят грубыми.
 
Когда Кайм звенит монетами на ладони, слабое голубое свечение мерцает на вспышках звезд, исчезая так быстро, что я задаюсь вопросом, не почудилось ли мне это.
Колдовство?
В этих монетах есть что-то неестественное. Один их вид заставляет меня чувствовать себя странно. Я подавляю дрожь, когда Кайм быстро засовывает их обратно в мешочек и туго затягивает завязки. Он одобрительно кивает.
Затем он поднимает мешок с головой Хоргуса внутри и бросает его иншади. Бекхем ловко ловит его, рукава его черной мантии откидываются назад, открывая мускулистые предплечья и пару широких золотых браслетов вокруг запястий, инкрустированных драгоценными камнями.
Проблеск другого мира, мира невообразимых богатств, быстро скрывается, когда он бесцеремонно прячет голову Хоргуса под мышкой.
Кайм наклоняет голову.
— Вы не собираетесь проверять?
Бекхем пожимает плечами.
— В этом нет необходимости. Я знаю, что это он.
— Почему ты так сильно хочешь его голову? — я выпаливаю вопрос, прежде чем вспоминаю, что мне не положено ничего говорить.
Бекхем смотрит на меня, но не прямо в глаза. Приняв предупреждение Кайма всерьез, он уставился в точку где-то над моим левым ухом. Понимающая улыбка скользит по его губам.
— Принц просто хочет немного поговорить с ним, вот и все. — Его внимание переключается на Кайма. — Ты всегда помогал нам, Кайм нуек Достопочтенный. Королевство Иншад благодарит тебя за твои услуги, но теперь мы должны навсегда расстаться. Досадно, потому что ты мне нравишься. Просто знай, что я категорически не согласен с решением моего учителя. Похоже, он думает, что ты представляешь большую угрозу для нашего королевства, чем разрушительные последствия столетнего голода. Если ты тот, за кого я тебя принимаю, тогда… — Бекхем качает головой, бросая на Кайма странный взгляд. — Прощай, Кайм, и если ты каким-то образом переживешь эту заваруху, пожалуйста, не думай, что мы все вырублены из одного дерева. Принц Хейрон решительно выступил против этого шага. Это его брат, король, хочет твоей смерти.
Затем он поворачивается и уходит под завывающий ветер, оставляя меня в еще большем замешательстве, чем когда-либо.
Поговорить с ним?
Как можно разговаривать с мертвецом?
Рев океана заглушает мои мысли. Ветер сейчас действительно усиливается, обдувая мои лодыжки крупинками костяного песка.
Кайм мгновение смотрит вслед иншади, затем качает головой. Он засовывает монеты в поясной мешочек и поворачивается ко мне, беря мои руки в свои.
— И это все? — спрашиваю я, чувствуя облегчение и в то же время странное опустошенние. Не знаю почему, но я ожидала чего-то более… драматичного.
Но есть только Кайм, я и ветер, который стал свирепым.
Я ищу его взгляд, но он смотрит на темный, пенистый океан. Высокая фигура Бекхема становится все меньше и меньше на горизонте, пока он не становится не более чем далеким пятнышком.
— Пойдем, — тихо говорит Кайм с отстраненным выражением лица.
Я хочу обнять его и искать утешения в его близости, но не могу.
Прямо сейчас он чувствуется недостижимым.
Внезапно его глаза становятся свирепыми, как у ястреба, и выражение его лица — чистая холодная ярость. На это удивительно и страшно смотреть. Он долго и глубоко ругается себе под нос на быстром иони.
Я никогда раньше не видела Кайма таким встревоженным.
Что-то не так.
— Амали, мы должны покинуть это место прямо сейчас. — Прежде чем успеваю среагировать, он поднимает меня на руки. Я ахаю. Даже в таком состоянии он невероятно силен. Я прижимаюсь к его твердой груди, и его кожа кажется обжигающе горячей сквозь грубую ткань рубашки.
— В чем дело, Кайм?
Вдалеке гаснет мерцающий костер Бекхема.