Хаос (ЛП)

Я глубоко, судорожно вздохнула. В корабль ударяется большая волна, обдавая нас брызгами холодной морской воды. Я едва осознаю это, когда горячие пальцы Кайма раскрывают меня и превращают в дрожащее нечто.
Лодка качается вверх и вниз, и я катаюсь на волнах удовольствия, когда руки Кайма такие теплые и умелые, и он чувствуется так хорошо рядом со мной, его мощное тело прижато ко мне, а его неповторимый запах смешивается с соленым привкусом океана, и если это его представление о награде, то я бы с радостью приняла любое наказание, только чтобы…
— А-а-ах. — Мой стон усиливается, становясь пронзительным и задыхающимся над ревом моря.
Затем я достигаю кульминации, тихо, великолепно, неожиданно, и все это время Кайм полностью контролирует себя.
Даже когда магия бога пожирает его изнутри.
— Я всегда найду тебя, Амали, — шепчет он, обводя горячими пальцами неровный круг моей метки, которая слегка горит. В его словах есть что-то странно пророческое. — Тебе не следует бояться.
Я таю рядом с ним, мои руки и ноги похожи на желе. Восхитительное томное чувство охватывает меня, но оно не в состоянии подавить ужасное беспокойство внутри.
— Ничего не могу с этим поделать. Я волнуюсь. В основном за тебя.
— Не стоит. И ты должна помнить, как бы я ни выглядел, когда прихожу к тебе, что бы ни делал, это я. И всегда буду кланяться только тебе, моя энака.
Энака. Почему это слово так глубоко резонирует, словно запечатлевается в моей душе?
— Что это значит?
— Это на иони. И означает «Предназначенная».
О. Я делаю глубокий вдох. Океан вздыхает, словно пораженный этим откровением.
— Ты действительно веришь во все это? То, что они говорят об Отмеченных и…
Что им суждено быть востребованными самим богом смерти.
— Раньше нет, но теперь не уверен. — Кайм замолкает и крепко обнимает меня, глядя на океан. — Смотри, — мягко говорит он, протягивая руку.
Возможно, это просто мое воображение, но клянусь, что наполовину законченная змея на его коже мерцает в ярком рассвете. Я так и не спросила его, что означают эти грозные чернильные знаки. В какой-то момент я просто приняла их как часть его — символ мучительной истории с Преподобным. Возможно, именно поэтому я не спрашивала. Не все раны нуждаются в повторном вскрытии.
Я прослеживаю за взглядом Кайма и вижу намек на землю цвета слоновой кости. Она слегка изогнута, как гладкое горизонтальное лезвие.
— Вот и побережье.
— Побережье Костей, — бормочу я, зачарованно глядя вдаль. Это потрясающе. Когда мы приближаемся, вижу волны, набегающие на поразительную береговую линию цвета слоновой кости. Это похоже на песок, только более грубый. Берег сменяется диким переплетением виноградных лоз и деревьев, которые цепляются за устье небольшой реки.
С каждым мгновением сцена перед моими глазами становится все яснее. Это пугающий и завораживающий пейзаж, который я никогда не могла себе представить даже в самых смелых ожиданиях.
— Почему берег такой бледный? Он действительно укрыт песком и камнями?
— Костями, — поправляет Кайм. — Он сделан из костей мертвых монстров, которые живут в глубинах океана. Волны разбивают их в течение многих зим, превращая в мелкую белую пыль.
Я решаю, что предпочла бы не знать, какие монстры скрываются в темных морских глубинах. Этот мир и так достаточно ужасен.
— Это то место, куда ты договорился доставить Хоргуса.
— Да. Но, как и все остальное, это будет непросто. Ты должна оставаться рядом со мной, и что бы ты ни делала, не смотри в глаза иншади. Некоторые из них обладают способностью влиять на эмоции.
По мне пробегает холодок. Что за существа эти таинственные иншади? Звучит почти так же устрашающе, как Орден.
— Не бойся. Они не причинят тебе вреда, пока ты со мной. Мне просто ненавистна мысль о том, что кто-то может так поступить с тобой. У меня, вероятно, возникло бы искушение убить их.
— А что произойдет, если кто-то повлияет на твои эмоции, Кайм?
 
Теперь это пугающая мысль. Им никто не должен манипулировать. Он слишком смертоносен.
Ветер развевает мои волосы вокруг лица, когда Кайм находит мои руки и переплетает свои пальцы с моими. Он прижимает пальцы к груди так, что мои руки — и его — лежат на моем сердце.
— Ничего, любовь моя. Кажется, я невосприимчив к их влиянию.
— Конечно. — Тихий, недоверчивый смешок срывается с моих губ. — Невозможно поверить, что кто-то вроде тебя может подпасть под чары другого. Знаешь, я думаю, что ты невероятно силен, Кайм… гораздо сильнее, чем ты даже представляешь. В тебе есть что-то огромное, что все это время смотрело тебе в лицо, и ты либо не видишь этого, либо не хочешь видеть таким, какое оно есть. Но теперь ты находишься на неизведанной территории, и рано или поздно судьба заставит тебя действовать.
Он стоит очень тихо. Только корабль движется, преодолевая волну за волной, приближая нас к берегу. Я разозлила его? Нет. Он утыкается носом в мою шею сбоку. Он такой невероятно теплый. Даже слишком.
— Хм. Возможно. Но в одном ты ошибаешься, Амали. Не знаю, что ты сделала со мной, маленькая лесная ведьма, но ты обладаешь надо мной властью, которую я не могу понять. Если уж на то пошло, то это ты самая могущественная.
Глава 14
Кайм
Я приказываю Энаку поставить свою лодку на якорь вверх по реке в густых зарослях мангровых деревьев. Приближающийся шторм будет чудовищным. Я могу сказать это по тому, как атмосфера стала устрашающе тихой.
Ветер стих. Даже непрекращающееся пение цикад исчезло.
Мы дрейфуем в заросли мангровых деревьев, Энак использует колесо, чтобы умело управлять изящным судном между скульптурными воздушными корневыми образованиями. Движение вверх по реке было удачей. Ветер яростно дует в сторону берега, так что для Энака не составило труда плыть против течения.
Я подаю ему сигнал с носа лодки. Остановить здесь.
Целитель кивает, вводя корабль в небольшой естественный канал, окруженный густой сетью мангровых зарослей.
Здесь корабль будет спрятан и защищен от надвигающегося шторма.
Амали стоит на полпути между Энаком и мной, ее глаза широко раскрыты от восхищения. Она нервничает. Я могу сказать это по тому, как она скрещивает руки на груди, расхаживая взад и вперед. Она натянута, как струна, и дергается от малейшего звука или волнения воды.
Хотя пытается это скрыть, я могу сказать, что она боится. Эта обстановка, должно быть, кажется ей такой странной и чуждой.
Ее беспокойство действует на меня. Она не должна была так себя чувствовать. Я даю молчаливую клятву, что она найдет покой и уединение в этой жизни; место, где ей не придется постоянно оглядываться через плечо или подпрыгивать при малейшем шуме.
Будь терпелива, любовь моя.
Я напрягаюсь, когда жжение на щеке снова разгорается. Мое тело чувствует себя странно. Я уже едва чувствую кончики пальцев на руках и ногах. Повсюду просто обжигающий жар, как будто я опустил руки в котел с кипящим маслом.
Мне нужно что-то с этим сделать. Когда Энак кидает якорь, я пересекаю палубу и оказываюсь рядом с ним. Он бросает на меня странный взгляд, наполовину смертельный, наполовину обеспокоенный.
— Ты не очень хорошо выглядишь, ассасин.
— У тебя есть дубильная трава? — требую я, мой голос дрожит от боли. Я больше не могу скрывать напряжение, и это звучит очень красноречиво.
Энак поднимает брови.
— Ты уверен в этом? Я не хочу, чтобы ты преждевременно умер у меня на руках.
— Она у тебя есть? Да или нет? — огрызаюсь я, теряя терпение. Я могу понять, почему Энак может быть обеспокоен. Дубильная трава — опасное вещество. В больших дозах это может привести к внезапной остановке сердца. Но, как и все Достопочтенные, я развил в себе терпимость. Дубильная трава — любимый наркотик убийц, солдат и воров. Он повышает концентрацию и притупляет боль. И дает телу мгновенный прилив скорости и силы.