Обмануть пророка (СИ)
Усыплённая Пашкой до смерти, Осипова ушла в трясину, разбив плёнку ржавчины на воде…
Постояли плотной кучкой, полюбовались на восхитительный закат. Бабка приобняла Пашку:
- Красиво…
Вздохнула.
- Я начинаю получать от этого удовольствие…
- А раньше ты что, - закатов не замечала?
- Да я не про закат. Я про эти… экзекуции. Никогда не думала, что такое мне может понравиться. Какое-то острое ощущение победы добра… Умиротворение от свершения правосудия…
Бабка подняла лицо, посмотрела Пашке в глаза.
- Ну вот, казалось бы чего проще, - Беда же сказала, что она врёт. Ну и всё. Тесаком по балде и привет. Но вот эта игра, как кошка с мышкой, перед тем как съесть… Паша, может я больная. Или я превращаюсь в какое-то чудовище.
- Она вела себя мужественно. Жалко.
- А тебе, я вижу, тоже нравится этим заниматься?
Короткий хмыкнул, а Пашка помотал головой:
- Нет Мила, это мне совсем не нравится.
- А чего ты тогда с ней так разговаривал. Объяснял, жалел… Ну и всё такое… Время растягивал?
Пашка почему-то разволновался:
- Знаешь… Я пытался найти причину, по которой можно оставить её жить. Не хочу убивать. Не хочу и всё. Понимаю, что это глупо. Но, до самого последнего момента надеялся, что она скажет что-то такое, что позволит её отпустить… Оставить ей жизнь… А с другой стороны, я же не кисейная барышня, я прекрасно понимаю какие будут последствия. У власти мгновенно появится формальный и законный повод разрушить Приют, уничтожить тебя, а возможно, и всех членов бригады. Но даже не это главное. Главное, Мила, что пострадают ваши дети… Да чего там говорить - Наши дети. А детьми рисковать нельзя.
Бабка обратилась к Короткому:
- Понял, какая философия?
Короткий мрачно покивал:
- Правильная философия… Мы с Нессочкой… У нас ребёнок будет…
- Ну, слава Богу! Поздравляю! Рада за вас.
И обратилась к Пашке:
- Ну, что, малохольный ты мой? Успокоился?... Короткий, а ты как?
- Ну, как-как. Надо, значит надо. Ты же знаешь - я делаю то, что надо. Нравится мне или не нравится, но работу кто-то должен делать.
- Ладно. Поехали. Да темна надо успеть домой.
Когда въехали в ворота Полиса, уже потянуло прохладой и заструились сумерки.
День наконец-то закончился. Ещё тот денек.Тут что, всё время так насыщено событиями? Но усталости от перегрузки Пашка не ощущал. Живца хлебнул капельку - и как огурчик.
В Приюте, в той части корпуса, что над столовой, были и семейные номера. Примерно, как двухкомнатные квартиры, только без кухни.
Женщины уложили детей, приведённых из детского сада. Справа и слева от большой двуспальной кровати стояли детские кроватки.
Постелили Пашке в маленькой комнате, на диване. И все улеглись.
Дугин лежал, смотрел в тёмный потолок и размышлял.
Он понял, что его буквально натаскивают, интенсивно восстанавливая его прежние таланты и дары. Натаскивают для решения совершенно определённых задач. Точнее, задача одна - выжить. Как минимум. Остальное уже в приложении - собрать вокруг себя единомышленников и организовать пространство с более-менее сносным существованием, более-менее похожим на жизнь в прежнем, нормальном мире. В принципе, нормальные биологические задачи - выжить и доминировать.
Так, на философской ноте и уснул.
Проснулся от какого то движения. Прислушался - кто-то дышит рядом.
Протянул руку прикоснулся к мягкому. Женщина сдавленно ахнула. Чёрт… Женская грудь. Пашка отдёрнул руку, как обжёгся, а Тьма в темноте горячо зашептала.
- Паша, я… Я ничего, Паша… Я просто рядом полежу… Не обижайся, Пашенька… Можно?
- Да ладно. Лежи, - пожал плечами Дугин.
А из большой спальни выходила… Ну а кто там ещё мог выходить, Бабка конечно. С фонариком.
Она подошла к Пашкиному ложу, посветила в лицо.
- Не спишь?
- Нет, не сплю.
- Таня у тебя?
Таня из-за его спины ответила:
- Да, Мила. Я здесь.
- Паша, проглоти вот это и запей, - Бабка протянула жемчужину и пластиковый стаканчик.
- Это что?
- Пей, Паша. Не бойся, не отравлю.
Потом горестно вдохнула, положила фонарик на столик, лучом кверху и присела на край дивана.
- Тьма, вот что ты за человек?
- Мила, он мне разрешил… Я же не просто так. Он мне разрешил.
Пашка покивал в подтверждение.
Но Бабка не вошла в положение и не перестала укорять.
- Ты думаешь - я не соскучилась? Ты думаешь - мне не хочется к нему прижаться? Я такая же женщина, как ты. Но я не делаю глупостей…
Дугин смотрел на этих двух несчастных баб и чувствовал, как им хреново. И вроде прекрасно понимал, что любят они не его, а того мужика, которому, некоторое время назад, снайпер разнёс голову. А он тут так… Замена… Суррогат… Но обижать этих женщин ему совершенно не хотелось. Павел остро чувствовал их боль от утраты и слёзы стоящие в глазах, и у одной, и у другой. И их какую-то неприкаянность. Чёрт… Он слегка подвинулся.
- Мила Львовна, если это настолько для тебя важно - ложись рядом. Нет, ну правда… Ничего предосудительного в этом нет.
Повисла минутная тишина, потом Бабка видимо решилась:
- А чего мы будем на диване тесниться? Пошли в спальню.
В темноте кровать в спальне выглядела как аэродром. Павел забрался на неё и залез под одеяло. С одной и другой стороны, к нему прильнули две женщины, уткнулись носами в его плечи.
Он только предупредил:
- Только девочки… Я на большее…
Бабка прошептала:
- Да я лично и не претендую… Мы обе ни на что не претендуем…
И всхлипнула.
Что он мог сделать? Как он мог утешить этих его "жён"? В их бедных головах перемешалось всё. И боль от потери, и странное ощущение сиротства, и надежда… Женщины! Да он и сам теперь сирота…
Пашка пригрелся меж двух тёплых тел, и, на этой печальной мысли, уснул.
Глава 12. День второй. Утро хлопот
Проснулся со светлой головой и с ощущением лёгкости в теле. Что-то в организме изменилось. Обычно ведь как - встал утром, то - там отлежал, то - тут кольнуло, то - то тянет, то - это давит. Полтинник! Чего же ты хочешь? А тут - ничего подобного. Давно он себя так свободно не чувствовал.
Разбудили дети.
Кристинка сползла с кроватки, что-то зашептала матери. Та подхватила её, понесла в туалет.
Виталик тоже спустился с кроватки и молча потопал следом.
- Видел, - восторженно шептала Тьма, - ужасно самостоятельный.
Пашка сладко потянулся, подумал:
- Прилично ли будет в одних труселях щеголять?
А потом махнул рукой, - да чего уж там…
После утренних процедур, одели ребятишек и оделись сами.
Экипировались по серьёзному. Женщины броню напяливать не стали, но в кевлар залезли. Пистолеты прицепили все.
- А почему у всех по одному пистолету, а у меня два?
- Потому, что ты наша огневая мощь, - ответила Бабка, подгоняя кобурные стропы, - пошли на завтрак.
Спустились в столовку. В дальнем углу, у большого окна, стоял пяток маленьких столиков, на четыре человека каждый. Там уже сидела и галдела куча детишек. Кристинка с Виталькой утопали туда и привычно заняли места. Две женщины обыденно ухаживали за ребятишками.
Бабка уловила Пашкин взгляд:
- Две детсадовские воспитательницы. "Там" всю жизнь в садиках проработали и тут та же история. Профессионалки.
Взрослые подходили к раздаточному окну, шутили с поварами, отходили с подносами. За столами ели, переговаривались, смеялись. Даже инвалиды не сидели хмурыми, а перекидывались шуточками, по мере сил, ухаживали за единственной женщиной в больничном халате и с перебинтованной головой..
- Община, - констатировал Пашка.
Довольная Бабка усмехнулась:
- А ты как думал. Давай в темпе завтракать и на планёрку.