Убийство жарким летом

Северенс и Мэнсфилд вошли в комнату; места для маневра почти не оставалось. 
- Наверное, мне будет больнее, чем вам, - с идиотской ухмылкой сказал Мэнсфилд. - Как жаль... Такой славный парень - и ничего не почувствует. 
Неожиданно словно молния пронзила мозг Питера. Он вспомнил сержанта десантно-диверсионной части, внушавшего им во время отработки приемов рукопашного боя в Корее: "Удар ногой по коленной чашечке - нога обездвижена; удар ногой сзади по голени - нога сломана; ребром ладони по трахее перебита гортань; противник наклонился вперед - рубящий удар по шее - шея сломана, противник падает". 
Мэнсфилд навалился на Питера, огромными сильными руками сжав его горло. В этот момент Стайлс понял, что только чудо может спасти его от смерти. Собрав все свои силы, он ударил Мэнсфилда в пах и, услышав, как тот взвыл от боли, отпрянул назад. Его протез послужил опорой, которая была ему так необходима. 
Сеьеренс, с тем же выражением лица, что и на совещаниях у мэра, взял кочергу с латунной ручкой, стоявшую в углу у камина, и, размахивая ею как хлыстом, двинулся на Питера. Питер увернулся от первого смертельного удара, схватил кленовый стул с прямой спинкой, стоявший у стола, за которым он недавно сидел, и прикрылся им, как щитом, но, когда Северенс ударил еще раз, стул разлетелся на щепки прямо в его руках. Упершись здоровой ногой о стену, Питер кинулся на Северенса в мощном низком броске, схватив его за лодыжку, это был прием из американского футбола. Он должен был вступить с ним в рукопашную, если не хотел, чтобы с помощью железной кочерги его мозги размазали по стенке. 
Питеру с трудом удалось свалить Северенса. Тяжело дыша, он на мгновение увидел, что дверной проем пуст. Ударив своего противника металлическим протезом, Питер, покачиваясь, направился к двери, но когда он вошел в гостиную, то позади услышал злобный рев: Мэнсфилд пришел в себя и бросился в атаку. Всей своей массой он навалился на спину Питера, и тот упал под стокилограммовой тяжестью мускулов и костей. 
- Я поймал его, Марти! - закричал Мэнсфилд. - Неси кочергу. 
Сильная рука обхватила шею Питера и потянула голову вверх и назад. Питер закричал - просто для собственного успокоения, чтобы услышать свой голос в последний раз. 
В следующее мгновение в квартире раздался выстрел. Как ни странно, Питеру показалось, что он был похож на пулеметный. Потом был звук разлетающегося вдребезги дерева. Сжимавшая горло Питера рука ослабла. Раскачиваясь и извиваясь, Питер из последних сил попытался освободиться от навалившейся на него туши Мэнсфилда. 
- Оставайся на месте, папаша, - прогремел голос. 
Комната наполнилась удивительно знакомыми голосами. Кто-то пронзительно крикнул. 
- Если хочешь, можешь сломать ему обе руки, Рикки, только не бей по рту, - послышался голос Джонни Спрэга. - Он должен говорить. 
Питер попытался приподняться на четвереньки. Сквозь боль, затуманивавшую его сознание, он смотрел на то, что происходило вокруг него. Спрэг стоял, наставив пистолет-пулемет Томпсона на бессмысленно глазевшего Мэнсфилда. Рикки Ноулс вывернул правую руку Северенса и крепко держал ее. Ноги Северенса были стянуты ремнем, и слюна стекала из его искаженного болью рта. 
- Долго пришлось ждать, пока ты зашумишь, парень, - сказал Спрэг Питеру. - Мы даже не представляли, что здесь происходит, пока ты не закричал. Где телевизионные камеры, чтобы мы могли доставить его туда? А то генерал Колхаун опять произносит речь и призывает двигаться на север. 
Мэр Рэмси, Марти Северенс и Спрэг сидели перед камерами в телевизионной студии Центрального вокзала. Позади них в застекленной кабине собрались Питер, Джерри Маршалл, Рикки Ноулс и еще дюжина чиновников. Мэнсфилда отвезли в специальное помещение недалеко от вокзала. Вначале мэр сделал заявление, а затем Северенс, придерживая бесполезно болтавшуюся сломанную левую руку, запинаясь, начал произносить свое признание: 
- Я задумал этот план... написал письмо с угрозами, которые впоследствии подтверждались звонками. На самом деле никаких звонков не было... Мой шурин изготовил бомбу, которую обнаружили в "Коммодоре"... он имел туда доступ... 
 
Питер взглянул на Ноулса и спросил: 
- Бога ради, скажи, как вам удалось найти эту квартиру? 
Ноулс пожал плечами. 
- Я был против, - сказал он, - но Натан убедил Джонни. Он сказал, что ты, Маршалл и ваши друзья будете действовать только осторожно и легально. Натан знал, что времени не остается. Он подумал, что мы сможем действовать тоже осторожно, но нелегально и заставим Северенса говорить независимо от того, будут у нас доказательства или нет. Мы вошли туда следом за тобой и решили дать тебе немного времени поработать без нашей помощи. Ждали за дверью, и когда ты закричал, то прострелили замок. 
Питер посмотрел в студию, где Северенс, мучаясь от боли, продолжал делать признание. 
- Думаешь, это поможет остановить тех, кто сейчас в верхней части города? - спросил Питер Ноулса. 
- Возможно, - ответил тот, - но только сейчас, Стайлс. Все равно если твои люди не дадут моим то, что им положено, то буря разразится. 
- Разве ты не понял, что анархия никого до добра не доведет! - сказал Питер. 
- Я отдал приказ войскам, - говорил мэр громким, уверенным голосом, отойти от границ Гарлема. Вокзал и прилегающие к нему кварталы будут разблокированы и снова открыты для всех через полчаса. В час пик пойдут поезда. Людям генерала Колхауна приказано сдать оружие. Я хотел бы обратиться к жителям Нью-Йорка. 
Кто-то дотронулся до плеча Питера - это был Джерри Маршалл. Кивком он позвал Питера, и тот вышел вслед за ним. 
- Все замечательно и счастливого Рождества! 
В это время по залу студии шла Грейс. Увидев Питера, она побежала, протягивая ему навстречу руки. 
Послесловие 
Джадсон Пентикост Филипс, писавший также под псевдонимом Хью Пентикост, - автор множества романов и рассказов, нескольких пьес и эссе, признанный мастер триллера и детектива. 
"Когда ты - автор более сотни детективных романов и рассказов, чаще всего тебя спрашивают: откуда берутся новые сюжеты? На самом же деле давно уже известно, что существует лишь 36 драматических ситуаций, из которых только половина заслуживает того, чтобы о них писать. Зато писать можно каждый раз по-новому, ведь люди - такие разные, а их на земном шаре четыре миллиарда... И главная игра - не в сюжете, а в людях..."