Все ради любви
Домой!
Это слово острой стрелой вонзилось ей в сердце. Скоро, когда родится ребенок, это место уже не будет ее домом. Она всегда была одинока, хотя и жила с матерью. Потом мать просто сбежала, но в ее жизнь вошла Энджи, и она впервые ощутила себя полноправным членом большой семьи. И вот теперь ей опять суждено одиночество.
— Лорен, мы не обязаны следовать установленным кем-то правилам, — уверенно произнесла Энджи. — Мы вправе построить такую семью, какая нам нравится.
— Консультант считает, что я должна буду уехать отсюда сразу после рождения ребенка. Она считает, что мое присутствие осложнит всем нам жизнь.
— Мне — нет, — проговорила Энджи. — А вот ты должна поступать так, чтобы тебе от этого была наибольшая польза.
— Ага, — грустно усмехнулась Лорен. — То есть впредь мне надо блюсти свои интересы.
— Здесь тебе всегда будут рады.
Лорен подумала о составленном плане усыновления, который предусматривал письма, фотографии, разрешительные договоры. Но главное было в другом — не дать им двоим — Энджи и Лорен — приблизиться друг к другу. Он держал их на расстоянии вытянутой руки.
— Да, — сказала Лорен, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет.
31
Конлан, Энджи и Лорен сидели за старым исцарапанным обеденным столом и играли в карты. Из динамиков лилась музыка юности Конлана и Энджи, в частности Мадонна пыталась вспомнить, каково это — быть девственницей. Звук был довольно громким, и они чуть ли не кричали, обращаясь друг к другу.
— У вас, ребята, проблемы, — заявила Лорен, беря взятку с восьмеркой бубен. — Смотрите и плачьте. — Она шлепнула на стол десятку червей.
Конлан посмотрел на Энджи:
— Ее можно остановить?
Энджи не удержалась от улыбки:
— Нет!
— Вот черт, — произнес Конлан.
Звонкий смех Лорен заглушил музыку. Она смеялась весело и от души, и у Энджи потеплело на сердце.
Лорен выиграла, встала из-за стола и попыталась исполнить пляску победителя. Получалось у нее неуклюже, если учесть размеры ее живота, но зато всех развеселило.
— Что ж, — отдышавшись, с невинным видом проговорила Лорен, — кажется, мне пора в кроватку.
Конлан расхохотался:
— Эй, ребенок, так дело не пойдет. Накидала нам очков, а теперь хочешь просто так взять и уйти?
Лорен уже отошла от стола, когда в дверь позвонили. Никто даже не успел задаться вопросом, кто там, как дверь распахнулась и в холл ввалились Мария, Мира и Ливви. Каждая из них держала по большой картонной коробке. Не умолкая ни на минуту, они двинулись на кухню.
Энджи не было надобности заглядывать в коробки, чтобы узнать, что там. Замороженная еда, готовая к употреблению. Ее оставалось только разогреть и подать на стол. И наверняка каждая из них сегодня приготовила обед в двойном размере, так что теперь еды хватит на целую неделю.
Ну конечно! У молодых матерей нет времени на готовку.
У Энджи сжалось сердце. Она не хотела идти туда и видеть все эти свидетельства подготовки к грядущему событию.
— Идите к нам, — крикнула она сестрам и маме. — Мы играем в карты.
Мама прошла через комнату и решительно выключила музыкальный центр.
— Это не музыка!
Энджи улыбнулась, маму не переделаешь. Она стала выключать музыку, которую любила слушать Энджи, еще в конце семидесятых, считая все это «немузыкой».
— Как насчет покера, мама?
— У меня нет желания обыгрывать всех вас.
Мира и Ливви засмеялись, а Ливви объяснила Лорен:
— Она всегда мухлюет.
Мария гордо выпятила грудь:
— Никогда!
Лорен рассмеялась:
— Я уверена, что вы бы ни за что не пошли на это.
— Мне просто всегда везет, — заявила Мария, отодвигая стул и садясь.
— Сейчас вернусь, — на ходу бросила Лорен. — Я в туалет, я уже раз пятнадцать бегала туда.
— Прекрасно тебя понимаю, — проговорила Ливви, поглаживая свой живот.
— Как она? — спросила Мира, как только Лорен вышла из комнаты.
— Срок приближается, — ответила Энджи. Она понимала, ее близких волнует один вопрос — сможет ли Лорен отдать своего ребенка?
— Мы принесли еду, — сказала Мира.
— Спасибо, очень кстати!
Неожиданно дверь туалета распахнулась. Лорен вернулась в гостиную и замерла на месте. Она побледнела и была явно напугана. Между ее расставленных ног на полу образовалась лужа.
— Началось.
— Дыши, — скомандовала Энджи и сама подала пример, шумно задышав.
Лорен, лежавшая на родильном столе, приподнялась и закричала:
— Вытащите его из меня! — Она ухватила Энджи за рукав. — Я больше не хочу беременеть. Пусть все прекратится! О господи! А-а-а. — Тяжело дыша, она рухнула на подушку.
Энджи вытерла ей лоб влажным холодным полотенцем.
— Ты молодчина, детка. Ты просто молодчина.
Энджи поняла, что схватка закончилась. Лорен устремила на нее изможденный взгляд. Она выглядела до невозможного, до сердечной муки юной. Энджи дала ей пососать кусочек льда.
— Я не могу, — дрожащим голосом прошептала Лорен. — Я не… А-а-а! — Она на мгновение замерла от боли, а потом выгнулась.
— Дыши, детка. Смотри на меня. Смотри на меня. Я здесь. Будем дышать вместе. — Энджи взяла Лорен за руку.
— Как же больно, — простонала та. — Дайте обезболивающее.
— Сейчас найду что-нибудь. — Энджи поцеловала ее в лоб и выбежала из палаты. — Где этот проклятый врач? — Она носилась взад-вперед по белому коридору, пока не нашла доктора Мюлена. Сегодня он был дежурным врачом, врач же, который наблюдал Лорен во время беременности, уехал в отпуск. — Вот вы где! У Лорен сильные боли. Ей нужно обезболивающее. Боюсь…
— Все в порядке, миссис Малоун. Я осмотрю ее. — Он позвал медсестру и направился к палате, где рожала Лорен.
Энджи прошла в комнату ожидания, забитую до отказа. Там собрались все: семейство Миры, семейство Ливви, дядя Фрэнсис, тетя Джулия, Конлан и мама. Сгрудившись, они стояли у стены. У противоположной стены в одиночестве сидел белый как полотно Дэвид. Вид у него был пришибленный.
«Господи, какой же он ребенок», — подумала Энджи, переступая через порог.
Все тут же повернулись к ней и заговорили одновременно.
Энджи выждала немного, а когда все угомонились, сказала:
— Думаю, уже скоро.
Она направилась к Дэвиду, и тот встал и нетвердым шагом подошел к ней. Он был бледен, в его голубых глазах стояли слезы.
— Как она? — спросил он.
Энджи прикоснулась к его руке и почувствовала, какая она ледяная. Заглянув в его глаза, она поняла, почему Лорен так сильно полюбила этого мальчика. У него была душа. Что ж, когда-нибудь из него выйдет достойный мужчина.
— Все идет как надо. Хочешь взглянуть на нее?
— Все уже закончилось?
— Нет.
— Я не смогу, — прошептал Дэвид.
«Интересно, — спросила себя Энджи, — как долго это «я не смогу» будет преследовать его?» Оно наверняка оставит отметину в его душе, в этом она не сомневалась, а сегодняшний день запомнится ему навсегда. И им всем.
— Передайте ей, что я здесь, ладно? И моя мама сейчас приедет.
— Передам.
Они молча стояли друг перед другом. Энджи сожалела, что у нее не находится подходящих слов для такого момента.
К ней подошел Конлан, обнял ее и сжал плечо. Она привалилась к нему.
— Ты готов?
— Готов.
Они прошли мимо родственников к двери и направились к родильной палате. Конлан остановился возле поста медсестры и надел бахилы. Едва они вошли в палату, Лорен выкрикнула имя Энджи.
— Я здесь, солнышко. Я здесь. — Энджи подбежала к родильному столу и взяла Лорен за руку. — Дыши, детка.
— Больно! — Страдание, звучавшее в голосе Лорен, отдавалось мучительной болью в душе Энджи. — Дэвид здесь? — спросила она и опять закричала.
— Сидит в комнате ожидания. Хочешь, я приведу его?
— Нет. А-а-а! — Она выгнулась от боли.
— Идет. Тужься, — приказал доктор Мюлен. — Давай, Лорен, тужься еще.