Все ради любви

И ахнула. Платье сидело на ней идеально, оно превратило ее в принцессу из сказок, которые она никогда не читала. Впервые в жизни она была на равных с другими девочками из своей школы.
  
11
 
Энджи стояла перед комодом. Верхний ящик был открыт. Под лифчиками, трусиками и колготками лежал ее фотоаппарат.
«Чтобы ты фотографировала моих внуков», — сказала ей мама, когда подарила его. В тот день лицо мамы сияло улыбкой.
Энджи вздохнула.
Она любила фотографировать и старалась запечатлеть на пленку все важные моменты своей жизни. Из года в год она фотографировала семейные сборища: дни рождения, купания младенцев, праздники племянников в детском саду. Однако через какое-то время она стала ощущать боль, глядя через видоискатель на чужое счастье, о котором она мечтала, но которое ей так и не довелось испытать. Постепенно она перестала делать снимки племянниц и племянников, потому что было слишком мучительно видеть в цвете то, чего она была лишена. Она понимала, что это эгоизм, но ничего не могла с собой поделать. К тому моменту, когда родилась маленькая Дэни — с тех пор прошло всего пять лет, а кажется, будто целая вечность, — она уже успела спрятать фотоаппарат подальше в комод.
Достав его, Энджи заправила пленку и спустилась вниз.
Лорен стояла у камина спиной к огню. В золотистом свете пламени ее светлая веснушчатая кожа казалась бронзовой. В розовом платье, с волосами, собранными на затылке и заколотыми бабочкой, она и вправду была похожа на принцессу.
— Ты просто красавица! — воскликнула Энджи, входя в комнату.
В ее душе поднялась такая буря эмоций, что это испугало ее. Ведь ничего сверхъестественного не произошло, она просто помогает этой девушке подготовиться к школьному вечеру. Тогда почему она так остро реагирует на происходящее?
— Да, — тихо произнесла Лорен. В ее голосе слышался восторг и изумление.
Энджи поняла, что ей нужно отойти на несколько шагов, чтобы поймать девочку в полный рост в видоискатель. Она принялась щелкать фотоаппаратом, делая один снимок за другим, пока Лорен не воскликнула со смехом:
— Подождите! Оставьте несколько кадров для Дэвида.
— Ты права. Давай попьем чаю, пока будем ждать его. — И она прошла на кухню.
Лорен последовала за ней.
— Он сказал, что приедет к семи. На ужин мы идем в клуб.
Энджи налила чай, и они расположились в гостиной.
— В клуб? Круто.
Лорен выглядела совсем юной, примостившись на краю дивана. Очевидно, она боялась помять платье. Да и пила чай она с величайшей осторожностью, держа чашку обеими руками.
Энджи чувствовала, удивляясь самой себе, что готова пойти на многое ради этой чужой девочки, которая кажется такой одинокой.
— Вы так странно смотрите на меня… Я неправильно держу чашку?
— Нет-нет. — Энджи сделала еще один снимок, опустила фотоаппарат и перехватила сияющий взгляд Лорен. Энджи не могла понять, почему в такой важный день рядом с девочкой нет ее матери. Что же она за мать?! — А ты ходила раньше на школьные балы? — спросила она.
— Да, — коротко ответила Лорен. Было ясно, что у нее не было желания вдаваться в подробности и развивать эту тему. Ее что-то угнетало, и она вдруг стала задумчивой. Наконец она отставила чашку, будто решившись. — Можно у вас кое-что спросить?
— Обычно на такие вопросы я отвечаю «нет».
— Я не поняла, так можно или нет?
— Вперед! — Энджи оперлась локтем на диванную подушку.
— Зачем вы все это делаете?
— Ты мне нравишься, Лорен. Вот и все, я просто хочу тебе помочь.
— Наверное, потому, что вам жалко меня.
Энджи вздохнула. Она знала, что нельзя уходить от ответа, а Лорен заслуживает честного ответа.
— Возможно, и так. Но главным образом потому, что я знаю, каково это — не иметь возможности получить то, о чем страстно мечтаешь.
— Вы? Знаете?
Энджи сглотнула комок в горле. Где-то в глубине ее души внутренний голос настойчиво требовал не открывать эту дверь, и в то же время ей казалось абсолютно естественным поделиться сейчас своим самым сокровенным. Однако, заговорив, она не знала, как развивать эту тему дальше.
 
— У меня нет детей, — сказала она.
— Почему?
Энджи даже обрадовалась тому, что вопрос задан с такой прямотой. Женщины ее возраста сначала стали бы осторожно прощупывать почву, зная, что можно вступить на минное поле, и стали бы ходить вокруг да около.
— Врачи не знают, в чем причина. Я трижды беременела, но… — Она подумала о Софи, на мгновение прикрыла глаза и решительно произнесла: — Не повезло.
— Значит, вам нравится помогать мне? — Энджи услышала в голосе Лорен ту боль, что съедала и ее душу.
— Нравится, — призналась она и собралась что-то добавить, но тут в дверь позвонили.
— Это Дэвид, — встрепенулась Лорен, вскакивая и бросаясь в холл.
— Стой! — крикнула Энджи.
— Что?
— Когда приезжает кавалер, дама должна дождаться, чтобы ее позвали. Иди наверх. Я сама открою.
— Серьезно? — почти шепотом проговорила Лорен.
— Иди.
Как только Лорен поднялась наверх, Энджи открыла входную дверь.
На крыльце стоял Дэвид. В безупречно сидевшем на нем смокинге, белой сорочке и серебряном галстуке, он олицетворял собой мечту любой школьницы-старшеклассницы.
— Ты, наверное, Дэвид? Я видела тебя, когда ты приезжал за Лорен к ресторану. А я Энджи Малоун.
Он с такой силой пожал ей руку, что она изумилась.
— Дэвид Райерсон-Хейнз, — представился он, нервно улыбаясь и заглядывая ей через плечо.
Энджи отступила в сторону, пропуская его в дом.
— Из семьи лесопромышленников?
— Абсолютно верно. Лорен готова?
Теперь ясно, откуда у него «порше».
Энджи позвала Лорен, и та через секунду появилась на верхней площадке.
Дэвид ахнул.
— Ого! — произнес он, устремившись к лестнице. — Ты потрясающе выглядишь.
Лорен спустилась вниз и подошла к Дэвиду.
— Ты правда так думаешь? — с робкой улыбкой спросила она.
Дэвид протянул ей маленький белый букет на браслете, чтобы его можно было закрепить на запястье, и поцеловал ее. Энджи даже на расстоянии увидела всю нежность этого поцелуя и улыбнулась.
— Идите сюда, ребята, — сказала она. — Будем фотографироваться. Встаньте у камина.
Энджи несколько раз щелкнула фотоаппаратом. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановиться.
— Ну, все, — объявила она. — Желаю хорошо повеселиться. Веди машину осторожно, Дэвид.
Она сомневалась, что молодые люди услышали ее — настолько они были поглощены друг другом. Но у двери Лорен обняла ее и на мгновение прижалась к ней.
— Я никогда этого не забуду, — прошептала она. — Спасибо.
Энджи прошептала «пожалуйста», но ее горло вдруг сдавил сильный спазм, и она усомнилась в том, что это слово прозвучало вслух. Стоя в дверях, она смотрела, как Дэвид ведет Лорен к машине, как усаживает ее на сиденье. Помахав ей на прощание, они укатили прочь, а Энджи вернулась в дом и заперла дверь. Тишина в доме показалась ей гнетущей. Хлопоты с Лорен отвлекли ее, и она успела забыть, в каком тягостном безмолвии остается она в доме, в безмолвии, которое, если не включить музыку, не нарушит ни единый звук, кроме ее дыхания или скрипа половиц под ногами.
Энджи поняла, что снова катится в пропасть одиночества, но как же ей не хотелось оказаться там. Она слишком много сил потратила, чтобы выбраться оттуда. Жаль, что нельзя позвонить Конлану, у него всегда так здорово получалось оттаскивать ее от края. Только все это в прошлом.
Зазвонил телефон. Слава богу! Энджи поспешно схватила трубку.
— Алло? — Она даже удивилась, насколько обыденно прозвучал ее голос. Падающий в пропасть человек не может говорить так спокойно.
— Ну, как прошла подготовка к школьному балу? — Это была ее мать.
— Отлично. Она выглядела великолепно, — ответила Энджи воодушевленно, хотя все ее воодушевление на самом деле испарилось в тот момент, когда Лорен укатила вместе с Дэвидом.