На высоте в милю с вампиром (ЛП)

«Боже. Так давно? — с тревогой спросил Джет. «Это практически преступление. Картошка фри потрясающая».
«Да, это так», — согласилась она с легким вздохом, набирая на вилку еще картофеля фри. «Но я работаю в сфере здравоохранения. Я должна подавать пример и правильно питаться. Кто-то, поглощающий жир, сахар и соль, едва ли может читать своим пациентам лекции о здоровом питании, не так ли?» — спросила она, но затем ее губы сжались, когда она узнала слова мужа, исходящие из ее собственных уст. Именно Патрик уговорил ее перейти на обезжиренную и безвкусную вегетарианскую диету, и слова, которые она только что произнесла, были именно тем аргументом, который он использовал.
«Пожалуйста, только не говори мне, что ты одна из тех людей, которые забирают еду у кроликов».
Вопрос Джета, произнесенный с нарастающим ужасом, вырвал ее из размышлений, и Куинн открыла было рот, чтобы сказать «да», но затем сделала паузу, чтобы подумать. А так ли это на самом деле? Правда заключалась в том, что ей не нравилось питаться салатами и семечками. Она соскучилась по картофелю фри, пицце и бургерам. И — о Боже мой — пирожным, вдруг подумала Куинн. Пирожные с помадкой, клубничные коктейли, картофельные чипсы и печенье. . Список вещей, которые она пропустила за эти годы, был бесконечен.
— Нет, — сказала она наконец. — Я так не думаю.
— Ты не думаешь? — спросил Джет, приподняв одну бровь.
Куинн поморщилась и пожала плечами. «Боюсь, что с тех пор, как я была беременна Паркером, я ела в основном кроличью пищу, так что почти», — она быстро подсчитала в уме; Паркеру было двенадцать, и она начала есть вегетарианскую пищу за шесть месяцев до его рождения — «уже почти тринадцать лет. Но мне это не очень нравилось, так что не думаю, что я заядлый любитель кроличьей еды».
Джет обдумал это, его взгляд скользнул по ней, но он просто сказал: «Это позор. Зачем придерживаться вегетарианства, если оно тебе не нравится?»
«Иногда в жизни приходится делать то, что тебе не нравится. . для твоего же блага, — добавила она, когда он нахмурился.
«Может быть, это правда, когда речь идет об анализах крови, колоноскопии и тому подобном, но не о еде. Господи, человек должен есть три раза в день. Что это за жизнь, если тебе не нравится хотя бы часть этих блюд?»
— Довольно неаппетитно, — пробормотала Куинн себе под нос и не сказала ему, что вино помогало ей запивать большую часть еды в те десять лет ее вегетарианства, пока она была смертной. Оглядываясь на это сейчас, она осознала, что была на пути к тому, чтобы стать алкоголичкой. Вино не только помогало ей запить еду, но и снимало остроту раздражения по поводу поздних часов работы мужа и высокомерной властности.
— Ну, это действительно грустно.
Куинн нахмурилась, взглянув на Джета, наполовину испугавшись, что она сказала о том, что пьет вино вслух. «Что именно?»
«То, что ты тринадцать лет питались таким образом, когда тебе это не нравилось», — объяснил он. «Я не говорю, что не следует питаться здоровой пищей, но жизнь слишком коротка, чтобы вообще избегать удовольствий». Закончив говорить, он нахмурился, а затем сухо добавил: «Ну, для большинства из нас она короткая».
— Возможно, — сказала она, пожав плечами. «Но, как говорил Патрик, еда — это топливо, и, подобно дорогому автомобилю, работающему только на бензине премиум-класса, мы должны кормить свое тело только едой премиум-класса». Она нахмурилась, а затем добавила: «Имей в виду, хотя он часто говорил это, я нашла тайник с M&Ms и шоколадными батончиками в его столе после его смерти, и когда я просматривала его документы после того, как все утряслось, я заметила, его чеки из McDonald's и других ресторанов быстрого питания. Так что я подозреваю, что он просто не хотел, чтобы я располнела. Я имею в виду, что он начал гнобить нас по поводу нашего здорового питания, когда я начала набирать вес во время беременности».
Брови Джета приподнялись. «Я думал, что это нормально, когда женщина прибавляет в весе во время беременности».
— Да, — со вздохом сказала Куинн, а затем сказала ему, — Пэт думала, что он просто контролирующий осел, ну он ей не понравился с самого начала. Она считала, что он не уважает меня или то, как много я работаю и….». Она вздохнула и покачала головой. «Боюсь, в конце концов я с ней согласилась. Патрик не считал меня равной. Или, может быть, было бы ближе к истине сказать, что он не хотел, чтобы я была равной ему. Думаю, он хотел, чтобы я продолжала поддерживать его имидж звездного квотербека, как в старшей школе».
 
«Вместо этого вы оба были квотербеками», — предположил Джет. — Твой муж был врачом, как и ты, верно?
Куинн поколебалась, а затем объяснила: «На самом деле он был онкологом, а я кардиоторакальным хирургом».
Брови Джета приподнялись. «Итак, ты была квотербеком, а он — чирлидером».
Куинн удивленно моргнула при таком предложении. «Нет. Ты был прав — мы оба были квотербеками.
Джет с сомнением посмотрел на это утверждение. «Я думаю, что кардиохирург выигрывает у онколога позицию квотербека». Когда она открыла рот, чтобы возразить, он спросил: «Кому нужно было дольше обучаться?»
— Ну, мне, — неохотно призналась она.
— Угу, — сказал он, не выглядя удивленным. — А кто зарабатывал больше?
— Я, — сказала она почти извиняющимся тоном. — Но онкологи — Рак — это….».
Джет изогнул брови, терпеливо ожидая, пока она закончит свои мысли вслух, но каждый раз, когда Куинн открывала рот, она слышала, как слова мужа слетают с ее губ, и останавливалась. В основном потому, что теперь она сомневалась в словах своего мужа. Это продолжалось с тех пор, как он напал и обратил ее. Может быть, даже раньше. По словам Патрика, онкология была важнейшей областью медицины. Рак убивал огромное количество людей, и не делал различий, забирая и старых, и молодых. Все трепетали, когда говорили о диагнозе рак. Не то что проблемы с сердцем. Черт, да половина ее пациентов не соблюдала диету и даже не принимала регулярно таблетки.
Несмотря на это, Куинн не совсем была согласна с оценкой Патрика, но, подозревая, что его самооценка была немного подорвана ее успехом, она держала рот на замке и позволяла ему болтать о том, насколько он важнее всех остальных. Теперь она сказала то, во что действительно верила. «Каждый, кто работает в сфере медицины, является квотербеком, от медсестер до нейрохирургов. Каждый из них необходим и важен. Врачи, будь то врачи общей практики или специалисты в области онкологии или кардиоторакальной хирургии, не могут обойтись без медсестер, флеботомистов, которые берут кровь на анализ, лаборантов, рентгенологов и так далее».
— Мне нравится такой подход, — торжественно сказал Джет.
«Это правда, — пожала плечами Куинн, а затем, желая быть справедливой, добавила: — Что касается моего мужа, я думаю, что могу выставить его в неверном свете. Патрик был хорошим человеком и очень хорошим онкологом. Он заботился о своих пациентах и делал для них все возможное».
— А как насчет тебя и Паркера? — спросил Джет, и когда она тупо уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду, он спросил: — Он был хорошим мужем и отцом?
Куинн вздохнула и посмотрела на свою тарелку, с удивлением заметив, что она пуста. Пока они разговаривали, она съела все до последней картошенки. Теперь она отложила вилку и сделала глоток коктейля, обдумывая вопрос. Наконец, она выпрямилась и осторожно сказала: «Ну, он не был алкоголиком или наркоманом, и он никогда не бил и не оскорблял никого из нас».
«Это своего рода база, ожидаемая большинством женщин. Как шины на машине, — заметил Джет, пристально глядя на нее, словно пытаясь прочитать ее мысли.
«Да. Ты прав, конечно, — пробормотала Куинн. Поигрывая вилкой на тарелке, она медленно сказала: «Поначалу он был хорошим мужем, очень ласковым и заботливым. Он предложил мне заняться кардиоторакальной хирургией». Помолчав, она облизнула губы, а затем призналась: «Но в конце концов, я думаю, он пожалел об этом. Думаю, он плохо принял мой успех. Я завоевала репутацию в своей области. Я начала привлекать внимание и получать предложения о работе от именитых больниц по всей стране. Меня даже попросили выступить с докладом на съезде на той неделе, когда он умер, и чем больше я добивалась успеха, тем больше он, казалось, отстранялся эмоционально, и тем больше ему нужно было контролировать вещи вокруг нас». Она сделала короткую паузу, прежде чем признать: «И я позволила ему».