Отблеск величия (СИ)
— Всего пара вопросов. На прощание.
Женщина поджала губы, на мгновение отвела взгляд, но затем все же кивнула:
— Спрашивай.
— Меня не выпустят из лагеря одного?
— Нет. Поедешь с обозом.
— Как это обычно происходит?
— Будешь сидеть на последней телеге. Когда подъедете к лесу, она отстанет. Когда заедете в лес, тебя убьют, тихо и незаметно. Скажут потом, что ты хотел дезертировать. Или что на вас напали гаранцы.
— И все поверят?
— Да.
— Вот дерьмо. Не знаешь, как далеко заходят патрули? Я имею в виду обычных, которые следят…
— Не знаю.
— Понятно… а что бы ты сама сделала на моем месте?
— Не знаю.
— Понятно, — я тяжело вздохнул и отодвинулся от собеседницы. — В любом случае, спасибо за помощь.
— Мы квиты.
— Это да…
После визита и боевой подруге тактическая обстановка слегка прояснилась. Во всяком случае, у меня наконец-то возникло понимание того, что должно случиться и как можно этого избежать. Теперь дело было за малым — следовало тщательно подготовиться, отдохнуть, набраться сил, а затем воспользоваться теми шансами на спасение, которые еще оставались в моем распоряжении.
Следующие несколько часов прошли весьма тоскливо и однообразно — я околачивался возле столовой, ел все, что удавалось достать, затем возвращался в госпиталь, валялся на койке, думал о приближающемся вечере, проверял снаряжение, снова тащился в столовую…
Темпы выздоровления впечатляли — хотя совсем недавно меня буквально изрезали на лоскуты, раны успели затянуться и напоминали о себе лишь временными приступами тупой ноющей боли, а также бесконечной слабостью. Однако перемещаться с прежней скоростью, драться или делать слишком резкие движения я все еще не мог.
В таких условиях побег выглядел практически невыполнимой затеей. Но альтернативы ему попросту не было.
— Как себя чувствуешь? — спросил бесшумно подкравшийся ко мне целитель. — Уже ходишь?
— Так точно, мастер Шефар.
— Поговорим?
— Да, конечно.
Общение затянулось — собеседника интересовало все подряд, вопросы шли один за другим, так что мне приходилось аккуратно сдерживать этот напор, избегая лишних откровений и постоянно возвращаясь к медицинской теме. Знал я не слишком много, однако даже самые базовые сведения часто становились для Шефара настоящим откровением. В частности, он ничего не слышал про обеззараживающие свойства йода и понятия не имел о спиртовых растворах, хотя сам спирт местные алхимики давно открыли и время от времени использовали в своих опытах. Некоторые его даже пили, правда исключительно в научных целях.
Ощущая себя мудрым колонистом в стане дремучих аборигенов, я сообщил целителю рецепт водки, объяснил принцип спиртовых компрессов, наплел какую-то чушь об экстракции ценных веществ из различных трав, после чего счел миссию выполненной, сослался на усталость и тактично завершил дискуссию. Целителю это не слишком-то понравилось, но он явно был не самым плохим специалистом и понимал, что наседать на едва живого человека сверх меры нельзя. В итоге я дал обещание возобновить беседу при первой же возможности, после чего наконец-то оказался предоставлен самому себе.
Вечер неумолимо приближался, энергия восстанавливалась, но процесс шел слишком медленно — у меня до сих пор не получалось нормально ходить и поднимать тяжести. А план побега все еще находился в зачаточном состоянии.
— Так…
К тому моменту когда явившийся за мной посыльный сообщил, что телеги отправляются в город уже через полчаса, мне удалось выработать лишь общую концепцию своих действий. Главная идея состояла в том, что я должен был каким-то чудом замедлить свою повозку, остаться наедине с возницей, а потом либо удрать, либо напасть на него и убить. О том, что теоретических противников может оказаться больше одного, думать не хотелось. О вполне вероятной погоне — тоже.
— Вон туда иди. Тебя вроде как ждут.
Я поблагодарил гонца, подошел к командовавшему сборами лейтенанту и доложил о своем появлении:
— Господин офицер, солдат Максим прибыл. Согласно распоряжению командования, должен явиться на службу в гарнизон…
— Бумагу давай.
— Так точно!
Бегло изучив протянутый мною листок, лейтенант кивнул, а затем ткнул пальцем в самую дальнюю из телег:
— Туда. Сиди и не мешайся.
— А можно мне на какое-нибудь другое место? Это же…
— Тебе что, второе приглашение нужно? — округлил глаза собеседник. — Иди куда сказали и не мешайся!
Думаю, вполне я мог бы заявить о своих правах, устроить маленький скандал и выбрать иное транспортное средство, но на данном этапе никакого реального смысла в этих телодвижениях не имелось — отправить новую телегу в конец обоза и переставить местами возниц было чересчур легко. Вдобавок, лишняя суматоха могла раньше времени насторожить следивших за мной убийц. Если они вообще тут присутствовали.
Гадая о том, участвует ли офицер в заговоре, я дошел до указанной повозки, сухо кивнул расположившемуся на ее передке мужику, после чего снял рюкзак и попытался перебросить его через борт. Затея не увенчалась успехом — мешок показался мне свинцовым и раз за разом выскальзывал из рук.
— Давай помогу, — предложил наблюдавший за моими мучениями возница. — Ты что, из госпиталя?
— Да, — вздохнул я, морщась от прострелившей ногу боли. — Спасибо.
— Рад помочь. Забирайся сюда, а то в этом корыте все кости растрясешь.
Невинная фраза совершенно внезапно стала тем переключателем, который направил мои мысли в нужное русло — до меня дошло, что раны и откровенно хреновое самочувствие дают мне возможность исподволь управлять движением телеги. Не сразу, не до конца, но все же.
— Что, совсем плохо?
— Не то слово. Еле жив остался, а тут еще в город послали.
— Бывает, — хмыкнул мужик. — Травяную настойку будешь? Горячая.
— Нет, спасибо.
— Ну, как знаешь.
У меня в душе на мгновение вспыхнула жгучая злоба — если верить Шенне, сидевший рядом мужик отлично знал о том, что меня будут убивать. И это знание ни капли не мешало ему веселиться, пить чай, обсуждать мое самочувствие…
— Сука.
— Чего?
— Рана болит. Гадина.
— Сочувствую. Мазь нужна?
— Нет, это внутри.
— Смотрю, крепко тебе досталось. Много хоть гаранцев положил?
— Одного, кажется. Потом по башке дали.
— И то хлеб…
Минут через десять повозки начали одна за другой выезжать за пределы лагеря. Наша оказалась замыкающей.
— Не люблю в город таскаться, — сообщил возница, лениво хлопая поводьями. — Сюда обычно утром едешь, все видно, враги за речкой сидят. А обратно… эх.
— Нападают?
— Было пару раз. Сейчас перестали, но все равно тревожно.
— Ясно.
Колесо угодило в небольшую выбоину, телегу слегка тряхнуло и я тут же скривился:
— Вот дерьмо…
— Что, совсем плохо?
— Лучше бы я у целителей сидел.
— Ну, командирам виднее. На то они и командиры.
— Угу.
Через несколько минут тряска возобновилась. Я снова поморщился, несколько раз глубоко вздохнул, а потом демонстративно скрипнул зубами:
— Вот дерьмо. Блевать тянет.
— Терпи, недолго осталось.
Учитывая обстоятельства, совет прозвучал откровенно издевательски. Впрочем, на этот раз я пропустил его мимо ушей и закинул следующую наживку:
— Слушай, мне что-то совсем хреново. Надо вернуться.
— Нельзя, — тут же помотал головой спутник. — Если приказано в город — надо в город.
— Ты-то езжай. Я сам вернусь.
— Мне лейтенант голову оторвет. Даже не думай.
— А где он? Может, договориться?
— Приказ надо выполнять. Терпи.
Я пробурчал ругательство, однако настаивать на возвращении не стал — мы все еще находились рядом с лагерем, да и вокруг было слишком светло. Требовалось немного подождать.
— Помню, как-то везли картошку, а по дороге…
— Не надо о еде. Меня сейчас вывернет.
— Ладно, извини. Может, настойку?
— К черту настойку.