Поваренная книга волшебной академии (СИ)

— Вы будете потом приходить в мое кафе? — спросила я. — Если мы доживем до этого, конечно.
Я верила Джону и не сомневалась: он сделает все, чтобы меня сберечь. Он могущественный волшебник, нет на свете того, чего он не мог. Но случиться может всякое — иногда даже могущественные волшебники умирают. Сейчас, тихим вечером, почти захлебываясь от счастья, я не могла не думать о том, что все это может оборваться в любую минуту.
Джон легонько стукнул меня по носу кончиком пальца.
— Доживем, конечно. Выкинь эти глупости из головы, поняла? — от него веяло настолько несокрушимой уверенностью, что я успокоилась. Дышать стало легче. — Весь Веренбург будет ходить в твое кафе и объедаться вкусностями. А для меня… — он улыбнулся, мечтательно посмотрел куда-то в небо, в ветер и летящий снег. — Для меня там будет отдельный столик. Договорились?
  
Глава 17
 
Суп с куриными сердечками и разорванные цепи
Джон
Я смог заснуть только под утро — сидел в кресле у окна, смотрел, как деревья заметает снегом, и как притопывают часовые, стараясь не превратиться в сугробы. Душу наполняла негромкая мелодия — та самая, которая звучит в ней, когда ты юн, беспечен, влюблен, и весь огромный мир лежит перед тобой и принадлежит тебе.
Майя тоже не спала. Лежала в кровати с какой-то книгой, вроде бы даже читала, но не могла запомнить ни единой строчки. Я видел ее тем взглядом, которым обычно окидывал академию, выясняя, кто и где находится, и думал о том, что сейчас Огастас не тратил бы время на моем месте. Он бы вышел из комнаты, постучал в соседнюю дверь и провел эту ночь не в размышлениях, а в делах.
Но я не он. И слава Богу.
Конкурс начался ровно в десять утра. Когда мы с Майей входили в большой зал, то я невольно заметил, что она смертельно бледна. Я ободряюще сжал ее руку, Майя посмотрела мне в глаза с ужасом и мольбой, и я испугался, как бы она не упала в обморок от волнения.
— Все получится? — спросила она. Я кивнул и ответил с самым невозмутимым видом:
— Конечно. Иди.
Зрители занимали места: в основном, здесь были благородные мирры, которые любили хорошо поесть. Я заметил упитанных мужчин со значками кулинарных журналов на лацканах — журналисты и критики предвкушали замечательное зрелище и отличный обед. Были и дамы — весь их вид говорил о том, что они предпочитают лакомства танцам и физическим упражнениям. А вот и Винтеркорн — в белоснежном костюме, пошитом по мерке, с завитыми локонами и мечтательной улыбкой, он казался светским щеголем, а не хладнокровным негодяем. Заметив меня, он приветственно поднял руку, прошел ко мне и, опустившись на свободный стул рядом, весело произнес:
— Ну что ж, кажется, все начинается.
Я заметил, что его ноздри едва уловимо дрогнули, словно он принюхивался ко мне. В центре зала были выставлены столы со сверкающей посудой, досками и инструментами, за ними красовались морозильные шкафы с продуктами, и участники конкурса уже занимали места. Распорядитель поставил Майю с самого края — Брон Хлебопек с огромного портрета, украшавшего стену за конкурсантами, смотрел на нее с мягкой снисходительностью. Каравай в его руках просто поражал воображение.
— Уверен, все пройдет спокойно, — улыбнулся я. Винтеркорн согласно кивнул и отметил:
— Она нервничает, но цепи на месте.
Я скользнул взглядом по Майе, которая рассматривала ножи и кастрюли — в глубине ее души распускался огненный цветок тревоги. Я видел его багровые лепестки, но пока он был слишком далеко, чтобы причинить настоящий вред. Оковы заклинаний, которыми ее окутали Винтеркорн и мой отец, выглядели несокрушимыми. Арно кому-то улыбнулся, приветственно вскинул руку, и я заметил своего товарища, который разместился в соседней со мной комнате. Грузный, краснолицый, без единого волоска на голове, он со вздохом разместился во втором ряду, и было видно, что ему тяжело двигаться.
— Модест Бинья, — негромко представил его Винтеркорн. Для всех мы с ним никогда не встречались, и это было одним из моих козырей. — Один из лучших магов своего поколения… и великий обжора!
 
— Да, по нему заметно, — откликнулся я. Надо было старательно делать вид, что мы с Модестом не знакомы, и он приехал сюда, желая набить живот, как следует, а не по моей просьбе о поддержке. Майя посмотрела на зрителей, я ободряюще улыбнулся, она улыбнулась в ответ, и в эту минуту зал наполнился музыкой. Играли гимн — зрители поднялись со своих мест, двери открылись, и король с сыном и племянником вошел в зал.
Его величество Джереми был совсем не таким, как на официальных портретах. Придворные живописцы изображали силу, мощь и стать, но сейчас по залу шел немолодой мужчина, больше похожий на провинциального драчуна, чем на владыку. Я осторожно прикоснулся к нему заклинанием: ночью у его величества был очередной приступ головной боли, ему бы сейчас отдохнуть, а не покровительствовать конкурсам. Принц Хенрик улыбался с таким видом, что было ясно: он пришел сюда, чтобы наесться, как следует — больше его ничего не интересовало. А вот и его высочество Дастин — идеальная осанка, отличный костюм, сидящий по фигуре, доброжелательная улыбка. Каждая черточка его облика так и кричала: вот тот, кто достоин вами править! Не стареющий болван, не объедала и выпивоха, а истинный владыка.
Майя смотрела на них с нескрываемым восторгом. Наверно, она никогда не думала, что увидит венценосных особ так близко. Зрители опустились на свои места, несколько минут государь говорил о том, как рад приветствовать участников и гостей, а затем занял свое почетное место, и вперед вышел уже распорядитель.
— Многоуважаемые мирры и миррин, мы начинаем первый этап конкурса. Супы! Можно ли представить без них настоящий обед? Именно суп превращает дневной прием пищи в трапезу, а не поспешный перекус на бегу. И сегодня наши участники и участницы представят на суд наших покровителей супы со всех концов света.
Майя справилась с волнением. Перед ней лежало все, что нужно для приготовления супа: пока распорядитель обходил участников, расспрашивая их о том, что они собираются готовить, она держалась со спокойным и уверенным видом, но, когда очередь дошла до нее, я заметил, что Майя дрожит.
Алый цветок в ее душе сделался крупнее.
— А это Майя Морави из Королевской академии чародейства и волшебства, — распорядитель представил ее залу, и почти все задались вопросом, каким именно образом эта соплячка пробралась на конкурс, в котором участвуют профессиональные повара из министерства и его подразделений. — Наша самая юная участница! Каким супом вы нас порадуете, миррин Морави?
Я принялся крутить в пальцах шарик заклинания, готовясь бросить его, если Майя не совладает с собой. Винтеркорн понимающе посмотрел в мою сторону, но промолчал.
— Чинский суп с куриными сердечками, сладким перцем и стеклянной лапшой.
Я заметил, что Просперо Конти, который занимал почетное место рядом с королем, мечтательно улыбнулся. Дастин смотрел на Майю так, словно наконец-то увидел курьез, о котором ему много рассказывали.
— Что ж, тогда начинаем! — распорядитель бросил заклинание, колокольчик у портрета Брона Хлебопека издал мелодичный перезвон, и повара взялись за дело. Вспыхнул огонь под кастрюлями, полилась вода, замелькали ножи и ложки: кто-то готовил уху из нескольких видов рыбы, кто-то стряпал овощной суп, превращая овощи в разноцветную стружку, были и те, кто готовил обычный крестьянский сырный суп, но не из обрезков, которые обычно кладут в него крестьяне, а из сыров, которые стоят дороже крестьянского дома. Майя поставила на огонь кастрюлю с куриными сердечками и принялась нарезать сладкий перец аккуратными ломтиками. Я знал этот рецепт — обычно в такой суп не добавляли перец, зато Просперо Конти мечтательно улыбался и о чем-то негромко говорил его величеству, указывая в сторону юной поварихи. Круглолицый повар, который резал отварную говядину по соседству с Майей, недовольно косился на нее, но она не замечала ни чужих взглядов, ни чужой стряпни.