Поваренная книга волшебной академии (СИ)

— Ну вы же не пробовали. Почему вы решили, что это невкусно?
— Так, значит, теперь питаться будем в городе, он, я вижу, готов внедрить рецепт на кухне, — проворчал Дженкинс. Тао выразительно завел глаза к потолку, прикрепил очередной край паутинки и спросил, обернувшись ко мне:
— Миррин Анжелина не сердится на меня? Я не нарочно. Просто…
Он покраснел, и я понимающе кивнул. Влюбленность в преподавательницу — частое дело, которое как правило заканчивается сразу же после получения диплома и выпуска. Анжелина была сильной, красивой и уверенной в себе: неудивительно, что Тао увлекся ей на контрасте с чинскими красавицами, которые смотрят на носки своих туфелек и улыбаются, не произнося ни слова и всем видом выражая крайнюю степень скромности и целомудрия.
— Не сердится, конечно, — я ободряюще улыбнулся. Вот было бы хорошо, если б Тао уехал на родину и забрал с собой Анжелину с ее кокетством. — Это ведь вы подарили ей те розы?
Принц залился румянцем так, что я испугался: как бы не вспыхнул. Да тут не простая влюбленность, тут серьезные чувства!
— Как вы догадались? — негромко спросил юноша. В конце коридора появилась Анжелина — шла быстрым шагом, уверенно цокая каблучками, и Тао дернул руками, словно не знал, что делать: то ли бежать навстречу, то ли спрятаться мне за спину.
— Чинские розы, — так же негромко ответил я. — А вы единственный студент из Чинской империи.
В этот миг случилось сразу несколько событий: Дженкинс вскинул руку с заклинанием, закрепляя очередную гирлянду, со стороны лестницы появился Винтеркорн, который задумчиво перелистывал какие-то бумаги, открылась дверь одной из аудиторий, и я услышал голос Виктора:
— Поберегись! Отдача!
Сразу же мелькнула мысль о том, что у Виктора лекция по продвинутой боевой магии, а это значит, что сейчас они изучают заклинания отторжения, если выбрасывают отдачу от них в коридор. Собственно, ничего страшного в этом не было: просто надо сделать шаг в сторону, дождаться, пока облако серебристых искр развеется, оставив легкий нарциссовый аромат, а потом идти своей дорогой. И сейчас все было бы ничего, вот только Винтеркорн, как мне показалось, решил покрасоваться и швырнул личное заклинание, чтобы загасить отдачу.
А оно вошло в конфликт с тем, что Виктор выплеснул из аудитории.
Это было серьезнейшее нарушение правил работы — но я подумал об этом уже потом, когда все закончилось. Коридор наполнился серебристой дымкой, и время замедлило бег. Я увидел, как Дженкинс встал так, чтобы закрыть Веру, Анжелину оторвало от пола и подбросило под потолок, а Тао бросился к ней — не знаю, что принц собирался делать, но было ясно: он не станет прятаться и смотреть, когда Анжелине угрожает опасность.
Нет, это была не просто юношеская влюбленность, которая проходит на каникулах, когда студенты разъезжаются по домам и находят подружек по соседству. Это было намного больше и важнее.
Кончики пальцев налились огнем. Я выплеснул нейтрализующее заклинание, которое выжгло магический конфликт, и Анжелина рухнула сверху прямо в руки чинского принца. Я успел смягчить ее падение, и она опустилась в объятия Тао, как осенний листок, и машинально обхватила его за шею. Его высочество смотрел на Анжелину с таким видом, словно умер и оказался в раю. Побледневшая и какая-то растерянная, она тяжело дышала, пытаясь опомниться, а Тао улыбался — он готов был держать ее на руках до скончания времен.
Я почти перестал верить в любовь. Когда ты ректор Королевской академии, то во всем, что кажется пылкими чувствами, станешь видеть подвох и поиск выгод. Но то, что сейчас плыло в глазах чинского принца, было искренним и живым, тем самым, о чем взахлеб пишут поэты — и на какой-то миг я почувствовал звонкую пустоту в душе.
— Жуть! — выдохнула Анжелина и одобрительно произнесла: — Ловко ты меня поймал, молодец. Считай отработку законченной.
Она ловко спрыгнула на пол из рук Тао, сделала несколько шагов по коридору и прорычала так, что камни содрогнулись:
— Какая дрянь нейтрализует отдачу противовесным броском?
 
Винтеркорн спрятал свои бумаги за спину и с самым невинным видом откликнулся:
— А в министерстве всегда так делают! Вам просто надо было сосредоточиться и…
— Убью, — с холодным равнодушием человека, который готов сделать нужную и важную работу, сказала Анжелина и с медленной неотвратимостью смерти двинулась к Винтеркорну. Тао бросился за ней, умудрился схватить за запястье и умоляюще произнес:
— Миррин Анжелина, вам нельзя волноваться! Вам сейчас лучше выпить зеленого чая и прилечь, в Чинской империи это лучший способ поправиться после…
Анжелина обернулась к нему так, словно Тао был раздражающей помехой. Винтеркорн воспользовался моментом и выскользнул на лестницу, а я бросил взгляд в сторону Дженкинса и Веры, которая выглядывала из-за его спины, и понял, что мы смотрим на все так, будто попали в театр на модную пьесу.
— Джон, это не академия, это какой-то приют для умалишенных, — Анжелина натурально схватилась за голову. — Что происходит вообще? Один дурак бросает заклинания не глядя. Второй дурак сам не знает, чего хочет! А третий… — она прошла к приоткрытой двери в аудиторию, из которой высовывались взволнованные лица третьекурсников, и прогремела: — Выбрасывать отдачи надо в окно, а не на людей!
Анжелина всегда была решительной и эмоциональной, но сейчас я так и чувствовал, как в ней что-то звенит. Скользнул взглядом по ее голове — ага, точно. Приворотные нитки так и сверкали серебром — они поднимались от прически Анжелины, утекали вверх, а потом уходили в черные волосы Тао Ваня. Виктор тем временем вышел из аудитории, принялся что-то говорить, а я подхватил чинского принца под локоть и негромко произнес:
— Я, конечно, знал, что у вас интеллект, как у ракушки, но приворожить преподавательницу — это надо додуматься. Вы что творите, юноша? Вы понимаете, чем все это закончится?
Тао сверкнул на меня свирепым взглядом, выдернул руку из моих пальцев и бросился бежать. Мы с Дженкинсом понимающе посмотрели друг на друга, и хранитель материальных богатств академии негромко сказал:
— Пристрою на отработку в кладовые. Дел там много.
  
Глава 14
 
Карамельные яблоки и камень гром-джа
Майя
Тао не пришел на ужин — мирр Дженкинс приставил его к работе в кладовой: якобы там нужны были умелые руки для того, чтобы разобрать коробки с сердоликовой и агатовой галтовкой. Уплетая рагу с отбивной, Авенхви заметил:
— Ну и где он там видел умелые руки? Если надо что-то сломать или разбить, то Тао в этом просто чемпион. Точно вам говорю.
Я покосилась в сторону преподавательского стола. Анжелина сидела рядом с мирром Дженкинсом и Джоном, и ее периодически прорывало: она откладывала вилку и принималась очень эмоционально о чем-то говорить.
— Ну вот что я сделала не так? — услышала я. — Догнала бы и убила!
Мы уже знали о подвиге Тао — когда Винтеркорн вызвал конфликт заклинаний, и Анжелину подбросило под потолок, он кинулся и поймал ее. Подвиг закончился ничем: Анжелина бросилась на расправу с посланником министерства, а Джон увидел приворот.
— Нет, а о чем он думал? — спросила Кетти. — Что такой сильный волшебник, как мирр ректор, не заметит заклинания? Я удивляюсь, что Тао до сих пор не отчислен.
Джон поймал мой взгляд — отчего-то я смутилась так, что опустила глаза к тарелке, а щеки стало жечь. Авенхви отправил в рот кусок картофеля, мечтательно прикрыл глаза и поинтересовался:
— А что, если Анжелина из-за приворота такая нервная?
Кетти неопределенно пожала плечами.
— Очень может быть. В любом случае, Тао хотел подвиг — и он его получил. Хотел спасти Анжелину — и вот тебе пожалуйста.
— Ради отработки в кладовой и стараться не стоило, — подвел итог Авенхви. — Вот если бы она его поцеловала в благодарность — тогда другое дело…
Джон почти не ел — несколько раз ковырнул вилкой отбивную, поднялся из-за стола и, раскланявшись с коллегами, вышел из обеденного зала. Я задумчиво смотрела ему вслед и сама не знала, о чем думаю. Меня наполняло волнение и тревога, но они почему-то не пугали. Они были легкими, словно предвкушение чего-то хорошего.