Выжившие хотят спать

Иван попытался отстраниться, понять, какие ассоциации картина вызывает у него. Его не смущало, что написал картину он и теперь пытается ее интерпретировать. Как сказал один его знакомый писатель из Прежней Жизни, такой же начинающий, как Иван – художник, он стремится стать первым читателем собственных книг, а не писателем. Нечто должно водить твоей рукой, а разум, эта заноза в Божественном существовании, отдыхать или, по крайней мере, не мешаться под ногами, извините, руками.
Иван никуда не спешил, прошло время, но он так и не смог выразить словами то, что видел. Все обозначения, четкие словесные определения казались ненастоящими, искусственными, и он вспомнил свое собственное мнение: истинная картина лишь теряет, если ее втиснуть в узкие рамки логических объяснений. Лучше полагаться на ощущения, но и с ними нужно осторожней.
Глядя на цветок, Ивану было тепло. Это напоминало, когда в холодную ветреную погоду находишь тихое место, где горит огонек. Тело замерзло, и огонек, тепло от которого вроде бы не может охватить сразу и спину, и грудь, и ноги, кажется обволакивающим тебя одеялом или комнатой с прогретым воздухом, где сквозь большие окна видна промозглая серость окружающей действительности, но ее вид лишь усугубляет эффект тепла, порождает долгожданное успокоение, примиряет с тем, что в мире существуют не только приятные вещи и явления, вызывает странное умиротворенное равновесие в душе.
Иван ненадолго сосредоточился на отдельных деталях картины: отрубленная кисть руки, голова трупа, доска, торчащая из земли, которая испачкана то ли кровью, то ли какими-то выделениями умирающего человека. Детали, так же мастерски прописанные, не отталкивали, не вызывали рвотного рефлекса, казалось, красота цветка в глазах человека примиряла его с тем, что есть не только Прекрасное.
Вернувшись к действительности, Иван понял, что времени на разведку осталось немного. На пороге Иван прислушался к городу. Ничего, что наводило бы мысли о стае собак, он не обнаружил. Все казалось обычным: тишина, отсутствие людей, полуразрушенные здания. Застывший мир не страдал комплексом однообразия.
Побродив по кварталу, Иван вернулся назад, перекусил, разбудил Еву. Она улыбнулась мужу, села и какое-то время смотрела на картину. Иван не хотел прерывать ее, а без договоренности лечь спать не решился.
Почувствовав его нетерпение, Ева посмотрела на него.
– Потрясно. Я горжусь, что это сделал мой муж.
Иван улыбнулся, но не нашел, что сказать. Банальное «спасибо» показалось непозволительным.
– Жаль, что картину нельзя взять с собой.
– Я могу выломать часть стены, но вдруг мы сюда еще вернемся? Будет сквозняк.
Она засмеялась.
– Вставишь на место, – она помедлила. – Когда мы разбудим их?
– Давай я посплю. Потом ляжешь ты. А еще лучше разбудить их завтра утром.
Ева напряглась.
– Ты что-нибудь слышал?
– Нет. Но лучше рискнуть и обождать здесь, чем покидать город, пока не уверены, что собаки ушли.
– Хорошо. Тогда ложись.
Они уединились: Иван был с ней нежен, они долго не могли намиловаться, никто не желал спать, лишь далеко за полночь Ева задремала. Иван смотрел на нее, снова ощущая эту противоречивую смесь – блаженство, счастье и обжигающую, щемящую тоску. Когда пришло время смениться, он не сразу заставил себя поднять жену.
Наступило утро, и они разбудили брюнетку. Она моргала, не соображая, что с ней, где находится. В глазах мелькнул испуг, но вид Евы и ее мужа успокоил женщину. Она представилась, они с ней познакомились.
Иван улыбнулся ей.
– Ну что, Анна? Выспалась?
Она кивнула.
– Я так… вам благодарна… что вы меня не бросили.
Она покосилась на спящего. У нее на лице отразились противоречивые чувства. Иван понимал, что перед тем, как разбудить рыжеволосого, надо поговорить с Анной.
Ева спросила:
– Ты видела этого мужчину раньше?
Анна покачала головой.
– Но ты не уверена, что это… что из-за него погиб твой муж?
– Не знаю… Не уверена. Но рядом… никого не было.
 
Иван и Ева переглянулись. Вчера они договорились, что не допустят ненужных сантиментов, будут стоять на своем. Если предположить, что именно рыжеволосый сделал Анну вдовой, по сути, это ничего не меняет. Она ему нужна так же, как и он ей. Добро пожаловать в новый мир!
– Анна, – сказал Иван. – Чтобы выжить, нужно забыть о прошлом. Понимаешь, о чем я? Тебе нужен партнер, неважно мужчина или женщина. Хотя лучше мужчина.
– Можно мне пойти с вами?
Иван отвел взгляд – сделал вид, что отвлекся на рыжеволосого. Казалось, Анна сейчас не сдержит слезы, и Ева сжала ее руку.
– Тебе нужна пара, – сказала она. – Мы бы все равно искали тебе человека. И кто знает, кого бы нашли. А так нам повезло – человек есть.
Анна отодвинулась, словно рыжеволосый встал и пошел к ней.
– Нет, нет, только не он.
– Почему?
– Он тебя не устраивает? – спросил Иван. – У нас нет выбора. Может быть, во всем городе мы не найдем нормального одиночку. Либо это будет шатун, а с ними опасно связываться. Либо мы встретим пару, но вряд ли они станут нас слушать. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.
Анна опустила голову, она сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
– Мне страшно… Возьмите меня с собой.
Иван помедлил.
– Какое-то время мы будем идти все четверо. И ты познакомишься с этим человеком поближе. Но быть вместе все время мы не сможем.
– Почему?
Иван замялся. Действительно, почему? Однозначного ответа не было. Быть может всякое. Многое зависит от людей. Нельзя утверждать, что группа даже из десяти человек обязательно закончит совместное сосуществование трагично и распадется. Нельзя.
Иван почувствовал, как Ева коснулась его локтя, он встретился с ней взглядом. Она чуть заметно кивнула. Иван не был уверен, что правильно ее понял, но возможности выйти, пошептаться не было – это усилит проблему с Анной. Они теряли время, беседа все больше напоминала уговоры ребенка, в теперешнем положении это просто смешно.
– Анна, всякое случается. Может, мы будем вместе, а может, нет. Никто не знает. Но тебе нужно настроиться, что в случае каких-то проблем мы разобьемся на пары.
Ева снова сжала Анне руку.
– Не бойся. Мы живы, это главное. Этот мужчина может стать для тебя подходящим. Не бойся, мы же рядом. Мы ведь не бросили тебя.
Иван спросил:
– Давай разбудим его? Согласна?
Анна нехотя кивнула.
Рыжеволосый в отличие от Анны быстро пришел в себя – сел, огляделся, широко улыбаясь.
– Ого, нас четверо? Благодарствую, я уж и не мечтал остаться в живых. Даже не верится, черт подери.
Он размял руки, помассировал ноги, продолжая улыбаться, задержал взгляд на Анне. Та поежилась, отвернулась.
– Меня зовут Грэг. А вас?
Все по очереди представились. Анна сказала свое имя так тихо, что Грэг переспросил, и за Анну ответила Ева.
– Анна? – Грэг заулыбался шире. – Мое любимое женское имя. Хотите верьте, а хотите проверьте.
Он хихикнул, его жизнерадостность непроизвольно вынудила улыбнуться остальных.
Несмотря на это, Иван внимательно наблюдал за Грэгом. Он следил за ним, анализировал его жесты, слова, пока они ели, пока Грэг рассказывал, откуда он, что с ним было в Прежней Жизни, что он пережил уже после Всемирной Катастрофы. Не то, чтобы Иван рассчитывал, что по каким-то жестам или несоответствиям уличит Грэга во лжи. Даже если Грэг – убийца, Иван и Ева отправят Анну вместе с ним. Теперь между понятиями лжи и правды не было такой разницы, как в Прежней Жизни. Иван просто изучал человека, с которым, судя по всему, какое-то время придется идти вместе. Хотя бы до той поры, пока Анна не привыкнет к Грэгу, пока у нее не поблекнет образ погибшего мужа. Это время придет, придет, сомнений нет. Человеческая память слаба, так слаба, что в этом мире уже не осталось ничего более хлипкого и податливого, нежели память человека.