Приглушенные страдания (ЛП)

— Где бы Скарлетт ни нашла этого придурка, жаль, что она его там не оставила, — бормочет Кода и достаёт свой телефон. — Жду звонка, отслеживаю информацию о Чарли. Пытаюсь выяснить, от кого она прячется, кто за ней охотится. Это могло бы дать нам ещё одну зацепку, если она не у Трея. Мы предложили ей нашу защиту, я собираюсь убедиться, что мы доведём это до конца.
— Она тебе нравится? — я улыбаюсь ему, дико и дразняще.
Его лицо каменеет, и он рычит:
— Мне на неё насрать. Мне действительно похуй на то, что невинных людей сажают за дерьмо, которого они не совершали. Кто-то охотится за ней, я видел это по её глазам. Я выясню, есть ли у неё веские причины для того, чтобы кто-то охотился за ней. Если она этого не прояснит, я заставлю этого кого-нибудь исчезнуть.
— Однажды ты расскажешь мне, почему у тебя такая одержимость этим, — бормочу я, — но сегодня не тот день. Иду искать Амалию, их шоу начинается через полчаса. Обойди вокруг, убедись, что все на месте и наблюдают. Не хочу, чтобы сегодня вечером что-нибудь случилось с теми девчонками.
— Приступаю, — говорит Кода сдавленным голосом. Любое упоминание о его прошлом, даже намёк, и он замыкается в себе. Он замолкает. Он возводит свою стену.
Что бы с ним ни случилось, это разрушило что-то внутри него.
Я смотрю ему вслед, а затем поворачиваюсь и иду к гримёрке Амалии. У Скарлетт есть своя собственная, а остальные по очереди ходят в другую. Амалия — единственная женщина в группе, поэтому все мужчины толпятся снаружи, курят и смеются. Ублюдкам лучше не заходить туда, пока моя девочка переодевается, иначе они скоро забудут, каково это — иметь член.
Я подхожу к охраннику, стоящему у двери, и говорю тоном «не связывайся со мной».
— Амалия там? Если да, то открой дверь.
Мужчина, стоящий у подножия двух маленьких ступенек, ведущих внутрь, пристально смотрит на меня. Я ему нравлюсь не так сильно, как организаторам, но у него тоже нет выбора.
— Она делает причёску и макияж, — отвечает он мне, не двигаясь с места.
— И я иду внутрь. Либо ты двигаешься, либо, поверь мне, я, блядь, заставлю тебя двигаться.
С низким рычанием он отходит в сторону. У него не будет работы, если он будет спорить со мной, и у него будет чертовски болеть лицо, потому что я ударю в него кулаком. Я топаю вверх по двум ступенькам и открываю дверь, заходя в маленький трейлер. Вокруг Амалии стоят мужчина и женщина, делают ей причёску и накладывают макияж.
У меня, блядь, перехватывает дыхание.
Она выглядит потрясающе.
Тёмные волосы вились у неё по спине, лицо накрашено, как у грёбаной куклы, её мягкие черты были заметны только благодаря макияжу. На ней, насколько я могу видеть, серебристое платье, которое, на мой взгляд, выглядит чертовски коротким. Её глаза встречаются с моими в зеркале, и её щёки приобретают тот красивый розовый оттенок, который я так чертовски люблю.
— Почти закончили? — я рычу.
Потому что я собираюсь трахнуть её до того, как она выйдет на сцену. Я собираюсь убедиться, что мой член горит у неё между ног, пока все остальные мужчины пялятся на неё снизу-вверх, желая, чтобы она принадлежала им. Да, я позабочусь о том, чтобы она думала обо мне каждую секунду, пока она вдали от меня.
— Мы здесь закончили, — говорит женщина, закрывая косметичку и поворачиваясь, чтобы взглянуть на меня.
Она оглядывает меня с ног до головы и улыбается.
— Счастливая девочка. — А потом она уходит.
Мужчина проделывает ещё несколько действий с волосами Амалии, а затем поворачивается, собирает свои вещи и уходит, не сказав больше ни слова. Амалия встаёт, поворачиваясь ко мне, и я позволяю своему взгляду упасть на это платье, которое слишком туго обтягивает её, подчёркивая изгибы, обвиваясь вокруг её задницы. Ебать меня. Она выглядит слишком хорошо, чтобы я мог позволить ей выйти из этой комнаты, не прикоснувшись к ней своими руками.
— Иди сюда, — говорю я ей, загибая палец.
— Ты не можешь испортить мою причёску и макияж, Малакай, — шепчет она, улыбаясь. — Потребовалось много работы, чтобы сделать меня такой красивой.
 
— Это заняло чёртову уйму времени, и я не буду прикасаться ни к твоему лицу, ни к твоим волосам, но я собираюсь ввести в тебя свой член, глубоко и жёстко, так что ты будешь думать обо мне каждую секунду, пока выходишь на сцену. А теперь иди сюда.
Её щёки вспыхивают, и она направляется ко мне. Может она и невинна, но в Амалии есть та сторона, которая наслаждается тёмными сторонами жизни. Она ёрзает, когда я говорю ей, что делать, и ей нравится моя плохая сторона. Когда я позволяю этому проявиться, совсем чуть-чуть, её лицо меняется, а глаза становятся похотливыми. Чертовски красивая.
Когда она подходит ко мне, я делаю шаг вперёд, обхватываю рукой её попку и крепко сжимаю её, прижимая её тело к своему.
— Это моё, ты меня слышишь?
Амалия кивает, нежные губы красные от помады, но всё ещё полные.
Я хочу поцеловать её, но не могу.
Я провожу руками по её спине, снова притягивая её ближе, позволяя ей тереться своим крошечным телом о мою эрекцию. Она всхлипывает и сглатывает, глядя на меня своими большими прекрасными глазами, широко раскрытыми и обрамлёнными густыми ресницами.
— Сколько у тебя времени в запасе?
Она бросает взгляд на часы на стене, затем снова смотрит на меня.
— Десять минут.
— Этого достаточно. Собираюсь взять тебя жёстко и быстро, но завтра, когда мы будем дома, я трахну тебя очень медленно. Хорошо?
Она кивает, снова сглатывая.
Я разворачиваю её, прижимая спиной к своему телу, провожу руками спереди по её упругим маленьким сиськам, а затем снова опускаюсь. Когда я добираюсь до её киски, я нежно обхватываю её через платье, потирая ровно настолько, чтобы заставить её застонать. Затем я опускаюсь ниже, берусь за подол её платья и задираю его вверх. Я смотрю вниз на её чертовски сладкие ягодицы, выглядывающие из-под трусиков. У неё красивая попка. Дерзкая и округлая. Я беру её трусики, опуская их ровно настолько, чтобы они были ниже, а затем кладу руку ей на середину спины и толкаю её вперёд.
Она опускается до тех пор, пока её руки не упираются в пол, а задница не оказывается в воздухе. Она чуть раздвигает ноги, так что её киска находится на одной линии с моим членом. Я смотрю на неё сверху вниз — розовую, влажную и обнажённую, — и мой член вот-вот вылезет из джинс. Я рывком стягиваю джинсы, освобождаясь из них и несколько раз сильно провожу кулаком, а затем придвигаю головку к её входу и скольжу внутрь.
Она вскрикивает, и я стону, погружаясь всё глубже.
Я стою там мгновение, наслаждаясь ощущением, как её киска сжимается и разжимается вокруг моего члена, а затем вынимаю его и снова вхожу обратно. Из моей груди вырывается урчание, потому что, чёрт возьми, это приятно, так чертовски хорошо. Амалия хнычет и стонет, когда я снова вытаскиваю свой член и засовываю его обратно, ускоряя темп, положив руки ей на бёдра, пока не трахаю её жёстко. Я вонзаюсь в её тело, наслаждаясь тем, как трясутся её ягодицы и как она кричит от абсолютного удовольствия, когда я объезжаю её.
— Малакай, — стонет она, почти лёжа на полу. — Да.
Я долго не продержусь, её киска сжимается так чертовски сильно. Я толкаюсь и толкаюсь, напрягая шею, запрокидывая голову назад, а потом кончаю. Я не могу сдерживаться больше ни на секунду. Я хрипло произношу её имя и замедляю свои толчки, входя в неё, извергаясь струёй за струёй. Она всё ещё хнычет от своего оргазма, и её киска сжимается и разжимается вокруг меня.
Я стою там, пока мы оба не заканчиваем пульсировать, а затем выхожу, протягиваю руку вниз и задираю трусики вверх по её ногам. Я застёгиваю джинсы, а затем наклоняюсь, притягивая её к себе, поправляя её платье. Я утыкаюсь носом в шею Амалии, вдыхая её запах, а затем поворачиваю её к себе. Я наклоняюсь вперёд, прижимаясь губами к её голове. К чёрту её макияж. Если я хочу поцеловать свою девушку, я поцелую её.
Я отступаю назад, слегка обхватываю её подбородок и смотрю ей в глаза.