Приглушенные страдания (ЛП)

Они просто ведут себя мило. Верно?
Я не умею петь.
Или умею?
Дверь открывается, и входит Сьюзен, за которой следует ещё один из продюсеров альбома, Стив. Взгляд Сьюзен падает на меня, и она улыбается, что для неё редкость.
— Что ж, Амалия, должна сказать, я потрясена. Ты очень хорошо скрывала этот невероятный талант.
— У тебя красивый голос, — говорит мне Стив.
Скарлетт бросается к Сьюзен и начинает что-то бессвязно ей говорить. Я наблюдаю за ними, за их быстрым разговором, перебрасывающимся туда-сюда, и наконец Сьюзен кивает, достаёт свой телефон и уходит со Стивеном на буксире. Я бросаюсь к Скарлетт.
— Что ты только что сделала?
Она улыбается, широко, сильно, гордо.
— Я просто спросила её, можем ли мы записать несколько песен вместе, чтобы мы обе пели, для альбома. Это добавит свежую искру, что-то невероятное. Она собирается поговорить с моим лейблом и продюсерами и посмотреть, разрешат ли они включить в одну или две песни тебя и твой голос.
Я пристально смотрю на неё.
— Но… Я не могу… Я не умею петь.
— Ты умеешь, Амалия.
— Не профессионально. Скарлетт, я слышу себя не так хорошо, как обычный человек. Я не узнаю, правильно я пою или неправильно, я просто выставлю себя дурой и испорчу твой альбом.
Я несу чушь.
Потому что я нервничаю.
Я играю на пианино. Я не пою.
— Амалия, послушай меня, — говорит она, кладя руки мне на плечи, не сводя с меня карих глаз. — Ты чувствуешь музыку. Ты чувствуешь её прямо своей душой, и именно поэтому, когда ты закрыла глаза и запела тогда, ты не пропустила ни единого такта. Потому что ты доверяешь себе. Ты доверяешь музыке. И ты доверяешь своим ощущениям. Ты не подведёшь меня, ты никогда не сможешь меня подвести. Если они согласятся, не могла бы ты просто попробовать что-нибудь со мной, просто попробовать? Если нам это не понравится, это не обязательно должно быть в альбоме. Ты всё равно будешь играть для меня, но, пожалуйста, посмотри, сможем ли мы это сделать?
Я смотрю на неё, мою лучшую подругу, и знаю, что сделаю для неё всё, что угодно.
Что плохого в том, чтобы попытаться?
Я сглатываю и киваю.
— Хорошо, я попробую, но Скарлетт, если тебе покажется, что это неправильно, пожалуйста, не дави на меня.
— Я обещаю! О, я так взволнована!
Она наклоняется вперёд и обнимает меня, и я отвечаю тем же, улыбаясь Айзеку через её плечо.
Моя жизнь только что приняла несколько неожиданный оборот.
Похоже, в последнее время она часто этим занимается.
И я не уверена, что возражаю.
***
Амалия
Сейчас
— Байкеры.
Это первое слово, которое Кейден говорит мне, когда я захожу в его чайную позже, тем же днём. Я на седьмом небе от счастья, услышав, что лейбл Скарлетт готов услышать песню, если мы споём её вместе и рассмотрим для альбома. Я думала, ничто не сможет испортить мне настроение, но в ту секунду, когда я вхожу сюда, нависает тёмная туча, и я мгновенно понимаю, что моя мама разговаривала с Кейденом и его матерью.
— Что, прости? — спрашиваю я его.
Он свирепо смотрит на меня.
— Я здесь, застрял, ни с кем, а ты где-то там, развлекаешься с байкерами!
Будь проклята моя мать за это.
Как она посмела?
Она точно знала, к чему приведёт рассказ Кейдену о чём-то подобном, и всё же решила сделать это в любом случае. Потому что она получает своего рода удовлетворение от того, что унижает меня, причиняет мне боль. Я не могу доверять даже своей собственной матери. Это причиняет глубокую боль.
— Я ни с кем не развлекаюсь, Кейден. Они защищают меня после нападения на меня. Вот и всё.
— Тогда почему один из них приехал и забрал тебя, расстроил твою мать, отчитав её, а затем посадил тебя на свой байк и увёз? Это не защита. Ты теперь байкерская шлюха?
Я вздрагиваю.
— Прекрати это. То, что я делаю, — не твоё дело. Ты ясно дал понять, что я тебе безразлична, так почему же тебя волнует, что я делаю?
— Я всегда знал, что ты никогда не найдёшь никого лучше меня. Ты не заслуживаешь лучшего, чем я, после того, что ты сделала. Но ты могла бы проявить хотя бы немного уважения. Я здесь страдаю, а ты наслаждаешься лучшим временем в своей жизни. Отправляешься в турне, катаешься с каким-нибудь крутым байкером. Тебе приятно осознавать, что я в ловушке, в то время как ты летаешь на свободе?
 
Он знает, что причиняет мне боль. Он знает это, и именно поэтому он это делает.
Он тычет меня прямо в мои больные места.
— Я даже не могу устроиться на работу, — усмехается он. — Ты можешь преследовать свои мечты, но я не могу.
— Знаю, — тихо отвечаю я. — Я знаю, и мне жаль, Кейден. Ты это знаешь. Я говорила тебе это тысячу раз. Ты знаешь, я никогда не прощу себя за то, что с тобой случилось, но ты мог бы найти работу, ты мог бы выйти в люди, ты выбираешь не делать этого.
Неправильные слова.
Я узнаю это в тот момент, когда они слетают с моих губ.
Его лицо краснеет, и он начинает сердито кричать.
— Я выбираю не делать этого? Я выбираю не делать этого? Я выгляжу как грёбаный монстр. Я не могу ходить даже в лучшие дни. Я застрял здесь, живу в депрессии, один, чертовски напуганный, а ты где-то там наслаждаешься своей жизнью и заставляешь себя чувствовать лучше, приходя сюда. Это работает, Амалия? Тебе от этого становится лучше?
— Прекрати это, — кричу я.
— Ты лучше спишь по ночам? Зная, что я здесь, но ты навещаешь меня каждый день, так что всё в порядке? Это облегчает твою вину?
Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох.
«Не делай этого, Амалия. Не позволяй ему этого сделать».
Я открываю глаза и стараюсь сохранять спокойствие.
— Ты злишься. Сейчас не лучшее время для меня находиться здесь.
— Я надеюсь, что каждый грёбаный раз, когда ты смотришь в зеркало, ты видишь это… — он тычет пальцем себе в лицо. — Я надеюсь, это преследует тебя во сне. Это всё твоя вина. Ты разрушила мою жизнь. Ты, чёрт возьми, погубила меня. Я надеюсь, член твоего парня делает тебя счастливой. Подумай обо мне в следующий раз, когда будешь кататься на его байке, подумай о том, что ты, блядь, натворила!
Он кричит так громко, что в комнату вбежала его мать. Она встаёт передо мной.
— Убирайся из моего дома. И больше не возвращайся.
Слёзы катятся по моим щекам, но я делаю, как она просит. Я поворачиваюсь и убираюсь к чёрту из её дома.
Я бегу к своей машине и уезжаю оттуда так быстро, как только могу. Я не знаю, куда мне идти. Не знаю, что я собираюсь делать. У меня голова идёт кругом. Моё сердце бешено колотится. Мой желудок переворачивается. Я в панике, прошло много времени с тех пор, как я чувствовала ту отчаянную пустоту, от которой мне хочется свернуться калачиком и сдаться.
Моё зрение затуманено от слёз, и я плачу так сильно, что не издаю ни звука. Мне страшно. Я знаю, что нахожусь на том этапе, когда просто не могу больше терпеть. Мне нужно сбежать. Уже полдень, у меня ещё есть несколько часов, поэтому я еду на ранчо Скарлетт. Я надеюсь, что она там, но в то же время я этого не делаю.
Я не знаю, смогу ли я и дальше сдерживать всё это.
Когда я приезжаю, вокруг, как всегда, слоняется несколько байкеров. Смотрителям сначала это не понравилось, но я думаю, что они стали получать удовольствие от своей шумной компании. Я выскальзываю из машины и пытаюсь остановить слёзы, но в этом мало смысла. Они поймут, что я плакала, как только увидят меня. Я паркую свою машину прямо у конюшни и выхожу.
Я знаю, что у Скарлетт есть несколько хороших лошадей. У неё также много земли. И мне нужно проветрить голову. Я выросла среди лошадей, я знаю их, и я не боюсь вывести одну из них на прогулку. Итак, это именно то, что я делаю. Я вылезаю из машины и захожу в конюшню, оглядывая всех лошадей. Скарлетт сказала мне, что все они спокойны, поэтому я подхожу к ближайшей из них, серому мерину с большими карими глазами. Он сразу же наклоняется, чтобы обнюхать меня, и я знаю, что это он.