Возмездие (ЛП)

Он падает, вываливая вокруг свои кишки.
Трое готовы, осталось пятеро. Они элитные солдаты, но я делаю их похожими на грубых новичков. Это не потому что они некомпетентны. По мидрийским меркам они очень хороши. Я просто быстрее и сильнее и обладаю намного лучшим контролем, даже когда не в форме.
Я провел шестнадцать зим на Черной горе
Они нет.
— Покажи свое лицо, ты, гребаный, трус, — требует бородатый охранник, всё ещё продолжая сдавливать женщину. Бледная кожа вокруг её губ начинает синеть.
Я смотрю на нее, пытаясь её обнадежить. Терпение, тигландер.
Она бросает на меня трогательный убийственный взгляд.
Как свирепо.
Ещё двое охранников бросаются на меня. Первый более опытный. Он делает выпад и умудряется пустить кровь, его лезвие поцарапало меня чуть ниже левого плеча. Я вознаграждаю его усилия, отделяя его голову от шеи.
Я обычно не занимаюсь массовым убийством, но сейчас у меня нет выбора. Мое глупое колебание уже стоило мне времени. Но я вытащу нас отсюда живыми, даже если мне придется убить каждого мидрианина во дворце.
Я разворачиваю свой длинный меч, втыкая его в живот моего противника. Охранник падает вперед, насаживаясь сильнее на мой клинок. Я пинаю его в грудь. Он соскальзывает и падает на пол, оставляя мое лезвие окрашенным в красный цвет.
Мое левое плечо горит. Я немного медлительнее, чем обычно, но мне удается бросить клинок в вошедшего в комнату охранника. Он кричит в агонии, падая на колени, когда нож проход прямо сквозь глаз.
Внезапно он замолчал.
Осталось двое. Они подходят, и я чувствую тщетность в их движениях. Они не привыкли к моей работе ног, моей технике владения мечом, моей скорости; то, как я использую свои двойные мечи как для нападения, так и для защиты, не оставляя открытых мест.
Я вынимаю руку. И ударяю человека сквозь ребра.
Они оба падают; один умер, другой быстро истечет кровью.
На полу неприличное количество крови. Я весь в ней.
— Прямо сейчас к нам двигается вся дворцовая стража, — шипит командир. — Сдавайся. Выхода нет. Даже для таких как вы, Досточтимый. Вы не можете победить армию. — Он отпускает женщину, яростно толкая её на пол. Она приземляется, клубок золотистых рук и ног и багровых волос, её золотая цепь звенит на полированном мраморе.
Последний охранник — командир — достает меч.
Я медленно иду к нему, низко держа мечи. Мой короткий меч в левой руке и длинный клинок в правой. Вот почему он думает, что я Досточтимый. Он немного более осведомлен, чем обычный солдат-мидрианец. Не многие знают, что только убийцы Ордена сражаются в этом двойном стиле. Только Орден использует эти слегка изогнутые мечи Иншади.
Вот как я был обучен.
Чтобы остановить меня, потребуется больше, чем армия мидриан.
— Ты не выберешься отсюда живым. Ты можешь быть достаточно хорош, чтобы сократить наш отряд, но придут ещё тысячи. Ты устанешь в конце концов. Утонешь в море тел, Досточтимый. — Он плюет на пол передо мной. — Молись, чтобы мы не забрали тебя живым. Мой босс поймает тебя и четвертует, а потом оставит на съедение стервятникам, пока твое сердце всё ещё будет биться… и это будет чертовски милосердно по сравнению с тем, что Кроген собирается сделать с тобой.
Говори, пока можешь, мидрианин.
Я позволил ему немного потрепать языком. Это дает мне шанс восстановить мою энергию.
— Кто это был? — требовал он. — Кто тебя нанял, Достопочтимый? Норхадианцы? Скроли? Это было по собственному желанию? Ах, но ты мне не скажешь? — Он поднимает меч, готовясь защищаться. Это типичный мидрианский клинок, прямой, обоюдоострый и тяжелый. — Гребаный монстр. Это не имеет значения. Арахены найдут их в конце концов, и вы все получите…
Мой клинок входит в его живот, прежде чем он закончил. Кровь хлещет по мраморному полу. Он сгибается, сжимая свои кишки, которые вываливаются наружу.
Он падает. Я ловлю его тело сапогом и пинаю его в спину. Лежа там с широко раскрытыми глазами, с открытым ртом, он напоминает мне упавшую рыбу. Он уже смотрит в лицо смерти. Я кладу ногу на его грудь и протираю ботинок, причиняя ему немного больше боли, пока он покидает этот мир.
 
— Это за то, что ты ударил её, — шепчу я, удивляясь, почему у меня возникает внезапное желание отомстить за нее.
Стражник умирает в муках
Шаги и слабые крики достигают моих ушей. Подкрепление здесь.
Поворачиваюсь к тигландеру. Ей удалось подняться на ноги, но она замирает, когда я подхожу. Её глаза широко открыты, а руки сжаты в кулаки. Она дрожит.
Она в ужасе.
— Нам пора идти, — огрызаюсь я.
— Н-нам?
— Подойди сюда. — Я с нетерпением жду, поглядывая на веревку. Она сделана из текленового шелка, легкого и невероятно прочного. И легко удержит нас обоих. Я вкладываю мечи в ножны.
Охранники входят в комнату и бегут к нам. Мимо пролетает арбалетный болт, едва не попав мне в голову.
Тигландер смотрит на меня, будто я сумасшедший, её глаза недоверчиво расширяются.
Чего она не понимает, так это того, что у меня есть в запасе возможность последнего всплеска моей силы. Я снова замедлю время, когда мы полезем.
— Ты хочешь жить, тигландер?
Она закрывает рот и кивает с решимостью во взгляде.
— Тогда подойди, сейчас же. — Я достаю метательный нож и швыряю его через плечо. На заднем плане кто-то вскрикивает.
Она не колеблется. Когда приближается ко мне, я поднимаю её и бегу к свисающей веревке, избегая двух арбалетных болтов и летящего кинжала.
— Обними меня за шею.
Она подчиняется. Обхватывает меня ногами за талию. Хорошо. Она в безопасности. Я хватаю веревку руками и погружаюсь в глубины резервов моей силы.
Солдаты дворцовой стражи приближаются к нам, их лица искажены яростью. Сейчас в зале их, по крайней мере, десяток, и ещё большее количество приближается со всех сторон отовсюду. Мечи выскальзывают из ножен. Арбалеты направлены на нас.
— Вы можете покалечить их, но не убивать. Я хочу, чтобы они остались живы, — холодный голос перемежается быстрым стаккато солдатских сапог. Я мельком вижу высокую фигуру командующего, одетого во все черное.
Он темноволосый и стройный, с жесткими угловатыми чертами лица и расчетливыми серыми глазами. Это должно быть Дантеф. Описание подходит. Я запоминаю его лицо, сохраняя в памяти для дальнейшего использования.
Никогда не забываю лица.
Я начинаю изо всех сил взбираться по веревке, перебирая руками. Левая рука болит, но я легко справлюсь с лишним весом тигландер. Девушка напрягается, а её руки сжимаются вокруг моей шеи. Она неловко наклоняет голову в сторону, её подбородок ударяется о мое плечо. Её дыхание учащенное и неровное. Она напряжена и явно напугана, но, к её чести, крепко держится и помалкивает.
Она теплая. И плотно прижимается ко мне. Я чувствую, как быстро стучит её сердце.
Охранники приближаются к нам. Один хватает веревку снизу и начинает раскачивать, пытаясь вывести меня из равновесия.
— Стреляй по рукам или в веревку, — тихо приказывает Дантеф сухим тоном. Могу поспорить, что от него и лед во рту не растает. — И отправьте отряд на крышу, на тот случай если вы вдруг все промахнетесь.
Тихий, испуганный звук вырывается из горла тигландера. Возможно, она не верит, что я справлюсь.
Ах, но этого не случится.
Мне придется потянуть время… снова.
Это рискованно, но мне нужно ненадолго. Просто добраться до крыши. Оттуда у меня намечен путь бегства.
Я останавливаюсь.
— Что ты делаешь? — шепчет женщина дрожащим голосом. — Не время останавливаться.
Я игнорирую её и закрываю глаза, ища состояние небытия. Привычное чувство холода возвращается, обволакивая меня своими соблазнительными объятиями.
 
С каждым разом становится все труднее отпустить это.
Тигландер вздрагивает, как будто знает, то, что я делаю, неестественно и неправильно
К моему удивлению, в этот раз немного легче. Возможно, я не настолько устал, как думал. Веревка перестает качаться. Голоса на заднем плане затухают. Я смотрю вверх и вижу сверкающие наверху звезды.