Возмездие (ЛП)

— Мы уходим из города сегодня вечером, Амали. Ты выйдешь через южные ворота. Я придумал маскировку, чтобы охранники тебя пристально не изучали, но ты должна будешь им подыграть.
Я киваю с сомнением. Мысль о прохождении через тщательно охраняемую сторожку вызывает дрожь. Если они увидят Метку на моем лице, все кончено.
— Пойдем, — тихо говорит мой безымянный похититель, кивая в сторону деревянной двери в конце комнаты. Я изо всех сил пытаюсь не отставать, поскольку он прокладывает путь между пыльной мебелью и завалами из странных предметов.
Кажется, он без проблем справляется с этим беспорядком в угасающем свете. Я следую за ним по узкой лестнице, пока мы не достигаем уровня земли. Здесь все более упорядоченно, хотя мебель покрыта призрачными белыми покрывалами.
Я морщу нос от неприятного запаха. Что это такое? Пахнет как… дерьмо.
Буквально гавном.
Ассасин останавливается возле низкого стола и тянется к чему-то похожему на кучу тряпок.
Он бросает это мне.
— Ты наденешь это.
— Ч-что это? — Смотрю на грязную кучу тряпок. Теперь запах еще сильнее. Я чувствую раздражение. Меня тошнит.
— Слышала ли ты, Амали, о навозниках Даймара?
— Нет, я не знаю о них. Мои учителя во дворце не слишком много рассказывали нам о простом народе империи.
— Ну, значит, узнаешь сейчас. Надень. Это лучший способ стать невидимым.
— Ты хочешь, чтобы я оделась как один из этих навозников? — Я злюсь. Ничего не могу с этим поделать. Я совершала поступки, которыми не стоит гордиться, но никогда, никогда не размазывала себя фекалиями животных.
Я понимаю его логику, но резкая манера этого демона действует мне на нервы.
По крайней мере, мог пошутить или извиниться, или что-то еще…
Показать мне, что он человек.
— Как насчет тебя? — спрашиваю я. — Тебе разве не нужно скрывать свою внешность? Одеться в пахнущие дерьмом тряпки?
— Я буду следовать за тобой в тени, — говорит он. В нем есть определенное высокомерие, которое заставляет меня хотеть стереть холодный, жесткий взгляд с его алебастрового лица. — Они будут искать мужчину и женщину, путешествующих вместе. Будучи одной, вызовешь меньше подозрений.
Я не могу оспорить его логику. Возможно, именно поэтому раздражена. Он прав и знает это. Демон ожидает, что буду подчиняться ему без вопросов, и я полностью в его власти.
Я сменила одного несгибаемого хозяина на другого.
Разница лишь в том, что этот может убить в мгновение ока.
Я неохотно беру грязную одежду, чувствуя пальцами грубость ткани. Она не похожа на роскошные шелка, которые мне подарили во дворце, но я бы предпочла носить эти дрянные тряпки, если это значит, что у меня есть шанс сбежать из этого места.
Что угодно, чтобы избежать этого порочного места.
Древние дубы Коморского леса манят меня. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь вспомнить запах свежего утреннего тумана. Я должна сделать это. Мне нужно уйти отсюда, чтобы вернуться в Венасе и предупредить свой народ.
Может, от былой славы нашей деревни осталась лишь тень, благодаря суровым условиям, в которые нас поставили мидрианцы, но выжившие тиги упорно цепляются за свою землю.
Нашу землю.
Только я смогу убедить их уйти.
Я смотрю на демона.
— Ты хочешь, чтобы я надела это… прямо сейчас?
— Да. — Он бросает на меня мрачный, тяжелый взгляд, и это немного нервирует. Как если бы он проверял меня.
Он хочет видеть меня в этих отвратительных тряпках?
Внезапно выражение его лица смягчается, и поначалу это становится неловко, как будто ему действительно приходится прилагать усилия, чтобы выглядеть менее резкими.
Но это ничего не меняет.
Такое ощущение, что он просто не привык быть в окружении людей.
— Это только временно, — тихо говорит он. — Как только мы окажемся вдали от города, я найду чистую речку, и ты сможешь искупаться сколько душе угодно. Надень это. Вскоре ты увидишь, насколько эффективна эта маскировка. Ты будешь невидима на улицах города. Доверься мне.
Я не доверяю ему ни капельки, но киваю с несчастным видом.
 
— Я бы предпочла горячий источник в это время года. Обещай мне горячие источники, и тогда я согласна.
— Это можно организовать. Будут тебе горячие источники. — Он смотрит в сторону, давая мне видимость уединения.
— Согласна, — бормочу я, позволяя простыне упасть. Быстро натягиваю тряпки на голову, покрываясь грязью. Основная часть маскировки — большой коричневый гессенский мешок с дырами для головы и рук. Покрытая грязью шаль обвивается вокруг моих плеч.
Я встревоженно смотрю на потрепанную одежду.
— Для некоторых в этом городе это реальность жизни?
Он поворачивается и бросает на меня беглый взгляд.
— Это вопрос выживания. Жизнь в столице не для всех легка. Лишь немногие избранные достаточно удачливы, чтобы наслаждаться жизнью знати. — Он поднимает шаль с моих плеч. Его бледные пальцы скрыты парой бесшовных черных кожаных перчаток. — Это чтобы скрыть твои волосы. — Он обматывает ткань вокруг моей головы и завязывает ее под подбородком, скрывая примечательную красную гриву. Затем достает что-то из своих карманов. Кусок угля. — Это скроет цвет твоей кожи. Закрой глаза.
Я смотрю на него в сгущающихся сумерках. Здесь нет источника света, и становится все труднее разобрать его черты.
Глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Одетая в грязные лохмотья, я один на один в темноте с бледнолицым монстром. Это даже более возмутительно, чем то, что я пережила во дворце.
По крайней мере, его прикосновение нежное, когда он круговыми движениями втирает уголь мне в кожу лица большими пальцами. Он концентрируется на области вокруг моего правого глаза, зачеркивая отличительное родимое пятно, которое в принципе и привело ко всем этим неприятностям.
Дурацкая Метка. Мидрианская чепуха. Не верю, что я особенная. Не верю, что бог смерти придет, чтобы взять меня в невесты.
Я тиг. И верна только Селиз, богине земли и всего живого.
Угольная пыль попадает мне в глаз, заставляя неистово моргать. Он жжет.
— Не двигайся. — Демон стирает пыль, вызвавшую раздражение, мягкой тканью. Он такой осторожный, такой аккуратный и нежный, что я почти забываю, на что он способен. Он относится ко мне лучше, чем мидрианские ублюдки, которые схватили меня и привели во дворец.
Чего ты хочешь от меня?
Слеза скатывается по моей щеке. Я не знаю, пыль это или что-то еще. Он быстро стирает следы, покрывая мое лицо еще одним черным слоем.
Не выдерживая, я открываю глаза. И вижу лишь бледный контур его лица и две темные впадины там, где должны быть его глаза.
Темнота усиливается.
Температура в комнате быстро упала с тех пор, как мы вошли.
Странное чувство нисходит на меня, посылая холодную дрожь по телу. Волосы на моих руках встают дыбом. У меня перехватывает дыхание. Именно это чувство описывает Верна, когда говорит: «Призрак только что прошел насквозь и попытался поднять мою душу».
Я помню религиозные учебники, которые мидрианцы распространяли в нашем поселении. Написанные на плохо переведенном языке тигов, они рассказали нам о господстве Элар над всем.
Элар — бог света и сияния. Он правит солнцем, землей и небом. Он бог мудрости, просветления и прогресса. Он — Истинный Бог, а божественный император — его сосуд на Земле.
Они разрушили наши святыни, созданные для богини Селиз, и наполнили наши очистительные ванны грязью и дерьмом. Затем они изнасиловали жриц.
Я помню, как смотрела на эти плохо написанные книги в детстве. На первой странице было изображение Элара, стоящего над богом подземного мира со световым копьем в руке.
 
Элар был высоким, гордым и сияющим, его лицо было золотым и невероятно, практически женственно красивым.
А потом был Лок; его лицо было бледным и полным угрозы, а глаза — такие же черные, как глубокая полночь, он скрывался в тени.
Могло ли это быть на самом деле?
Холодная дрожь становится более интенсивной. Демон терпелив и неподвижен. Он вообще дышит?