Каратист: полный контакт (СИ)

— Вот он ты, — он заметил меня и вошел через открытую калитку. — Я же говорил, что мы встретимся. Вот я и пришел. Физкультпривет, каратисты.
Он прошел на территорию моего участка. С гостиницами. Не сказать, что особо ценными. Но вполне своевременными.
Колбаса, консервы, хлеб. В том числе, спиртное. Водки, конечно же, притащил. Две бутылки «коленвала». То бишь ОСТ 18-7-70. По пол литра.
Я покачал головой. Остальные подарки мог принять. Но водку нет. Во всяком случае, сейчас. Перед турниром.
— У меня завтра соревнования. Поэтому я не буду, — сказал я твердо. — Вы, если хотите, пейте. Без фанатизма, конечно. А я нет.
Смелов и Бурный тоже отказались. Смелов хотел потренироваться вместе со мной. Бурный просто не любил пить. А Ромка, предатель, согласился.
Мы накрыли стол и сели ужинать. Получилось очень даже неплохо. Супчик, жареная картошка. Колбаса, консервы. Со сметаной, с перчиком. С овощным салатами.
Никакого майонеза, ни чипсов. Простая здоровая еда. Ромка с Саввой налили себе по стакану, выпили.
— А расскажи, Витя, как ты все-таки все это провернул? — пробурчал Смелов с набитым ртом. — Как тебе все это удалось? Я же помню, как ты пришел в клуб. Действительно, полено. Или как там тебя называл Мельников? А потом вдруг раз, и вымахал. В настоящего мастера. Чуть ли не за одну ночь. Как ты это сделал?
Вот упрямый, черт подери. Не отвяжется. А что я мог придумать? Только развивать первоначальном версию. Об удаче. О внезапном счастье. Свалившемся на голову.
Другие тоже смотрели на меня. С плохо скрытым любопытством. Кроме Саввы. Тот хлебал супчик.
— Вот так случилось, — я развел руками. — Повезло, наверное. После спарринга с Ромой. Очнулся и понеслась.
Смелов был недоволен. Он явно не верил. А вот Савва поднял голову от супа.
— А я слышал про такое. После травм у людей проявляются чудесные навыки. Вон, в соседнем колхозе. В бабку молния ударила. Так она после этого лечить людей стала. Прикосновением. Моя мамка ездила. Тоже лечилась.
Смелов все равно скептически хмыкнул. А вот Бурный кивнул.
— Я тоже такое слышал. Мой батя на фронте, говорят, чудеса творил. И тоже не очень сначала умел. А потом…
— Ты же говорил, что детдомовский, — не совсем тактично напомнил Рома. — Какой такой батя?
Бурный уткнулся в жареную картошку.
— У меня от него остались воспоминания. Архив с газетными выписками, ордена, медали. А вот его самого я не видел. Не помню.
Мы замолчали. Сочувствую парню. Сам такой.
— Тук-тук! — послышалось со двора. Женский голос. Вот елы-палы, это же Настя. — Можно к тебе?
Я выскочил из дома. Настя стояла у калитки. Успела переодеться. В белое платье. Облегающее стройную фигуру. На голове венок их полевых цветов. Чудо как хороша.
— А ты чего это? — она кивнула на окно, где виднелись любопытствующие рожи приятелей. — Не один?
Я кивнул.
— Друзья приехали из города. Ужинаем. Присоединяйся, если хочешь.
Настя подумала. Улыбнулась. В двадцать первом веке такое приглашение отдавало двусмысленностью. А тут она согласилась.
— А почему бы и нет? Только, можно я позову подружек?
Я обрадовался.
— Так это еще лучше. Давай, веди их. Украсите наше общество.
Настя кивнула и ушла. Я вернулся в дом. Сообщение о приходе девушек парни встретили с энтузиазмом. Да, вообще-то, предложение посидеть двусмысленно в любое время.
— Симпатичная у тебя подруга, — заметил чуть покрасневший Савва. — Она неподалеку живет? А ты время зря не терял!
Я не стал объяснять, что моя настоящая подруга в Москве. Чего уж тут, оправдываться, что ли?
Вскоре пришли девушки. Настя привела двух подруг. Тоже симпатичные. Такие же простые, как и она сама. Смешливые и искренние.
Савва сбегал к соседям и притащил гитару. Потом они играли со Смеловым по очереди. Пели песни.
Мы посидели до позднего вечера. Все проголодались и не хотели вставать из-за стола. Разговоры о моем таланте прекратились. Что меня вполне устраивало.
Когда стемнело, мы отправились провожать девушек. Никаких разговоров о том, чтобы остаться. Не то время сейчас.
 
Мы с Настей пошли по темной улице. Парни с ее подругами ушли вперед. Шутили и смеялись. А мы шли по дорожке.
Фонари горели редко. Большая часть дороги погружена во тьму. Мы шли и болтали о всякой всячине. И постепенно замедлили шаг. Тем более, что Насте идти совсем недалеко.
Свернули к ее дому. Окна темные, все спят.
— Ну вот, мы и пришли, — сказала Настя. — Бабушка уже спит.
Я кивнул. Хотел сказать до свидания. Но не успел.
Настя потянулась ко мне. Чмокнула в щечку. И вдруг схватила за шею и поцеловала в губы.
  
Глава 15. Второй день
 
Это было неожиданно. Но очень приятно, черт подери.
Мы стояли в полумраке и целовались. Губы у Насти сладкие, а тело под платьем податливое на ласку. И невероятно желанное.
Надо учитывать, что я совсем молодой. Отнюдь не монах. И Настя очень симпатичная девушка. Поэтому мне трудно сопротивляться соблазну.
Наконец, мы оторвались друг от друга. Настя показала на небольшую скамеечку возле забора. Совсем, как в деревне. Доска и два полена вместо опор.
— Давай посидим.
Вот проклятье. Девушка слишком хороша, чтобы я мог уйти. Вот так, просто. Мы уселись на скамейку.
Хотя я знал, к чему могут привести ночные посиделки. Здесь, у забора. И Настя прекрасно знала.
— Нас не будут искать? — спросила девушка.
Она чуть отстранилась. Села на краешке скамейки. Так даже лучше. Потому что мне себя трудно контролировать.
Темно. Сзади забор из колышков с треугольными навершиями. Сразу за забором растет дерево с пышной кроной. Сейчас листва надежно укрыла нас сверху. С дороги нас почти не видно.
— Они слишком увлечены друг другом, — усмехнулся я. Голос у меня хриплый. Горло пересохло. — Ближайшие полчаса мы свободны.
Действительно, наши друзья и подруги совсем забыли про нас. Ушли далеко. Не слышно и не видно.
Я оглянулся по сторонам. Жаль, нет воды. Пить хочется.
— Это хорошо, — чуть помолчав, сказала Настя. Она потерла плечики. — Как зябко. Тебе не холодно?
Прозрачный намек на то, что я сижу слишком далеко. И на то, что я тупоголовый баран.
Но это не совсем так. У меня ведь есть девушка. И я пока что не знаю, как сказать это Насте. Не хочется обижать девушку. Она ведь не поверит. Подумает, что просто не понравилась мне.
С другой стороны, какого черта? Почему я не могу позволить себе немного развлечься?
Я придвинулся к девушке. Приобнял за талию. Привлек к себе.
— Как мне может быть холодно? Когда ты рядом со мной?
Она охотно прильнула ко мне. Приблизила лицо. В темноте я лишь угадываю ее черты. Это точно Настя, а не Юля?
— Ну, иди сюда, — прошептала девушка. — Каратист ты мой. Что ты сидишь там?
А, ладно. Искушение слишком велико. Я привлек Настю к себе. Поцеловал, Одной рукой обнял за талию, другой обхватил голову за ушком.
Девушка целовалась с закрытыми глазами. Меня всегда интересовало, о чем они думают в такой момент. Наверное, полностью отдаются эмоциям. Текущему мгновению. Наслаждаются ими.
А я так не могу. Почему-то, помимо Юли, в голову лезли мысли о завтрашнем турнире. Я должен сегодня лечь пораньше. Чтобы выспаться и отдохнуть. Один из моих тренеров говорил, что сон…
Юля, то есть, тьфу… Настя оторвалась от меня. Посмотрела в глаза.
— С тобой все в порядке? У меня такое чувство, будто ты витаешь где-то далеко. В облаках.
Вот чертовщина. У девушек сверхъестественная интуиция. Она сразу почувствовала мой настрой. Как будто прочитала мысли.
В то же время, длинные волосы у нее закинуты назад. За спину. Белое платье держится на плечах на бретельках. Настя оперлась о скамейку рукой. Плечико опустилось и одна бретелька соскользнула с плеча.
Теперь она сидела передо мной с восхитительно обнаженным плечом. Если дернуть платье вниз, то я освобожу ее грудь. Такую упругую на ощупь.