Она умеет смеяться (СИ)
— Держу.
— Паш, как так? — задала риторический вопрос, а нижняя губа сама собой отпала от накатившей обиды.
— Говори что хочешь, но как по мне, единственная отговорка, чтобы не быть с любимым человеком — сдохнуть. А он вон, стоит. И вроде даже дышит, но я готов это изменить в любую минуту, только скажи.
Я молча двинулась к машине, раздумывая над его словами. Нет, не над тем, чтобы убить его, поплакать над могилкой и жить дальше. Над тем, что он выбрал долг вместо любви. На столько правильный или чувство не такое уж и сильное? Что им движет? Что у него в голове? В груди такая раздирающая боль, так тошно, что хочется кричать и яростно топать ногами. И я почти придумала ей выход, но внезапно зазвонил телефон.
— Дима?! — взвизгнула в трубку, не ожидая ничего хорошего, а он сказал быстро:
— Спокуха. Порядок, я в сервисе, твой порулил дальше.
— У меня сегодня точно будет приступ, — выдохнула, садясь в машину. — В чем дело?
— Ссылку для отслеживая я выслал сообщением, а по дороге он кому-то звонил с моего номера и говорил по-моему, по-грузински.
— Ничего удивительного, он грузин, — Паша двинулся медленным ходом по дворам, а Дима хмыкнул:
— Это у него через всю рожу, но я не о том. Он явно не хотел, чтобы я узнал суть беседы. Короткой. Но номер машины с русскими буквами довольно сложно сказать по-грузински и он не стал запариваться. Цифры я не повторю, это какой-то мрак, но он точно видел, кто расстрелял тачку. Тачку с моим парнем.
— Дим, я все понимаю, — сказала осторожно, — но давай без резких движений.
— Да я не дёргаюсь, — ответил нервно, — но следить за ним буду и если что-то покажется мне странным…
— Мы делаем ровно то же. Я ему доверяю, он разберётся.
— Линда, я не об этом! — сказал нервно. — Я тачки не успеваю собирать!
— А, — брякнула и едва сдержала смешок, — я компенсирую.
— Женщина! — выдохнул недовольно. — Короче, я на стреме, отбой.
Я с недоумением посмотрела на телефон, потом на Пашу, а тот слегка пожал плечами:
— Хорошая тачка, понимаю его. Кстати, твоя — просто бомба. Кошелев расстарался.
В руке вновь зазвонил мобильный, я дёрнулась, а увидев на экране имя сестры расслабилась по одному поводу и напряглась по другому. Но… сестра же. И я взяла трубку.
— Линда, слава Богу, — выдохнула Вика, — который день пытаюсь дозвониться. Ты в порядке?
— Да, дела были, — отозвалась бодро, — ты как? Поговорили?
— Да… слушай, мы можем встретиться?
— Я очень занята… — начала заунывно, а она заскулила жалобным голосом:
— Пожалуйста, всего на полчасика!
— Ладно, — сдалась тут же и увидела как брови Паши поползли вверх. — Но не дольше, у меня правда много дел.
— Конечно-конечно! — воскликнула с готовностью. — Я собиралась в центр, хотела пройтись по магазинам… ну… детским, — я стиснула зубы, а она продолжила звенящим от счастья голосом: — Давай в торговом центре на площади через полчаса?
— Идёт, — буркнула в ответ и тут же отключилась, сунув телефон в карман и закрыв его на молнию, как будто это могло спасти от нежелательных звонков.
— И нахрена тебе это? — проворчал Павел. — Душу потравить?
— Семью не выбирают, — сказала обреченно, а он тяжело вздохнул:
— Забудь, что я говорил о Панфилове. Вы одинаково больные. Есть такой тип людей, которым тупо нравится страдать.
Я тихо усмехнулась и вновь задумалась над его словами. Да, он мне нравился. Так сильно, как никто другой. И проведи мы хоть одну ночь вместе, я бы сделала все, чтобы он остался со мной, почти уверена, я бы преуспела. Но что дальше? Оставить сестру, пусть и сводную, одну с ребёнком на руках? Что бы там у них не происходило. Оставить маленького человечка без отцовской заботы и любви? Я слишком хорошо знала, каково это. Знала, как это — расти нежеланным ребёнком, от которого не избавились из жалости и боязни осуждения обществом, из-за неприязни абортов, из-за страха. Да и не факт, что это увлечение переросло бы в что-то действительно серьезное, я совершенно не знаю его. Я толком не знаю, кто он такой. Я не уверена даже, что знаю, кто я сейчас, кем становлюсь или уже стала. Раскручиваю бизнес на грани законности, общаюсь с психами, бандитами и убийцами и не испытываю по этому поводу ни трудностей, ни угрызений совести. Наоборот. Если подумать и признаться самой себе, мне доставляет это удовольствие.
— Ты выходить будешь или передумала? — спросил Паша, а я очнулась и повертела головой, обнаружив, что мы стоим на парковке у торгового центра. Переслала ему ссылку и буркнула:
— Смотри за ним, я быстро.
Торопливо вышла и заспешила к дверям, попав в какой-то другой мир обычных людей с рядовыми проблемами и потребностями. Огляделась и поняла — не скучаю.
— Я на месте, — сказала в трубку, набрав сестру, а та защебетала:
— Я в детском на втором этаже, подойдёшь? Не могу заставить себя выйти, тут все такое милое и крошечное… — я двинулась к эскалатору, продолжая слушать ее трескотню, ещё на подходе к магазину увидела ее через огромную витрину, прижавшую телефон плечом к уху и разглядывающую кофточку с оборками, вдохнула побольше застоявшегося воздуха, как перед прыжком в воду, и прошла, сбросив вызов, чего она даже не заметила, продолжая увлечённо описывать розовое нечто.
— Привет, — поздоровалась, с трудом натянув улыбку, а Вика кинулась обниматься и тут же отстранилась, запричитав, понизив голос:
— Линда, я так тебе благодарна! Он приехал на следующий же день, мы поговорили, вместе съездили на узи, было так волнительно! Представляешь, уже видно ручки и ножки! Такой крохотный! Интересно, мальчик или девочка? Впрочем, не важно… — появилось ощущение, что мне в уши натолкали ваты. Я продолжала тупо улыбаться и кивать, стараясь не думать о том, от кого она беременна, пока она неожиданно не сказала: — И он сделал мне предложение, — выставила руку и похвасталась кольцом с огромным камнем, — красивое, правда? Это было так трогательно, он встал на одно колено, как полагается, посмотрел мне в глаза… у него такие глаза! — хотелось ударить ее. Останавливало лишь то, что она продолжая держать в руках детские вещи. Я растопырила пальцы, стремящиеся сжаться в кулак, и улыбнулась пошире, ответив:
— Красивое. Когда свадьба?
— Я поэтому и настаивала на встрече, — зашептала заговорщицки, — уже послезавтра, представляешь?
Я не представляла. И на ногах стояла не твёрдо, в груди что-то щемило и захотелось выпить корвалола. Или просто выпить.
— К чему такая спешка? Живот появится ещё не скоро.
— Да чего тянуть? — отмахнулась в ответ. — Мы обсудили и решили, что пышного торжества не хотим, лишний стресс, а мне надо думать о ребёнке. Распишемся, отметим в ресторане, только семьей, самыми близкими. Ты будешь моей свидетельницей, правда? Прошу, не отказывайся, мы не так давно знакомы, но ты столько всего для меня сделала…
«И сделать ещё?» — взревел внутренний голос, а я улыбнулась, ответив:
— Конечно.
«Ты долбанулась, — обреченно вынес вердикт кто-то внутри меня, — ещё и на свадьбу к нему притащишься, чтобы засвидетельствовать сей факт».
— Я тебя обожаю! — воскликнула Вика, с удовольствием глядя на меня, и тут же обняла, больно вонзившись ногтями мне в спину. Реально больно, я даже поморщилась и поспешила отстраниться.
— Мне пора, — сказала, взглянув на экран телефона.
— Мне нужно платье, — надула губы Вика, — у тебя же салон?
— Свадебных нет, — пожала плечами, слегка злорадствуя, но она продолжила настаивать:
— Но есть же просто белые, да? Я хочу что-то стильное, пока есть талия, — хихикнула в кулак, а я поддержала скупой улыбкой.
— Заезжай завтра утром, что-нибудь подберем.
— Ты чудо! Как мне повезло с сестрой!
Снова обняла меня, крепче, чем это было нужно. Крепче, чем я могла вытерпеть. Я вновь отстранилась и сказала, пытаясь, чтобы голос не звучал резко:
— Опаздываю. До завтра, — развернулась и быстро пошла к выходу, а она пропела мне вслед: