Сгореть быстрее звезды (СИ)

— А мать знает, куда ты собралась? — нарочно непринужденным голосом, спросил я у неё.
— Я сирота, — безжизненным голосом ответила она мне, и немного подумав добавила. — Круглая. Разрешите идти?
И получив разрешение от Адмирала, вся группа вышла в коридор. А я стоял посредине кабинеты оглушенный и раздавленный. Как сирота? А где Аурика? Может я обознался и это не моя дочь? Но я не мог перепутать. Горло сжимала стальная хватка удушья. Решительным шагом я вышел в коридор.
— Кира, — громко позвал её. Она остановилась, но поворачиваться ко мне не стала. — Нам надо поговорить.
— Это приказ? — так же сухо поинтересовалась она. — Если это не приказ, а все рабочие моменты мы оговорили в кабинете, то, разрешите я продолжу движение в заданном направлении.
Я смотрел на неё и не узнавал свою девочку. На её лице не было никаких эмоций. Вообще никаких. Ни злости, ни раздражения, ни негодования. Передо мной стоял андроид. И меня вдруг осенило.
— Кира, ты меня не узнаешь? — поинтересовался я.
— Почему же? Узнаю, — ответила она. — Но это не повод меня останавливать, мне ваша персона не интересна. И если у вас нет ко мне вопросов, касающихся службы, то прошу меня не беспокоить.
— А если есть? — спросил я, наливаясь злостью.
— А если есть, прошу их обсудить с моим непосредственным командиром Гарцем Обреновичем или ректором академии, — отбрила она меня. — А меня прошу не трогать, вы мне неприятны.
И она развернувшись пошла на выход. Я стоял как оплеванный. Самое скверное, что свидетелями этой сцены, была почти вся группа Обреновича. Сжав кулаки, я резко развернулся и вошел в кабинет Адмирала.
— Мирослав, что произошло? — задал вопрос Адмирал. — На тебе лица нет.
— Кто это девушка? Я не успел ознакомиться с её личным делом, — сдерживая злость и раздражение спросил я у еще находящегося в кабинете ректора.
— Полное имя Кира Раш Эрцог Алегро, — с недоумением глядя на меня ответил Харс. — Однокурсница и побратим погибшего принца Умага Раша Эрцога. Сейчас носит только его фамилию. Кира Эрцог.
— Почему она зачислена в эту группу? — продолжал спрашивать я, еле сдерживая свою силу. Харс и Адмирал не спускали с меня пристальных взглядов. — Неужто никого сильнее этой девочки не нашлось. Да, она сильный маг огня, но есть и посильнее. Тем более группе разрешено пользоваться энергией, только в крайнем случае.
— Теряешь хватку, — сквозь зубы с раздражением произнес Адмирал. — Тебе надо лучше готовиться к тем поручениям, что я тебе даю. Как ты мог не ознакомиться с делами и не вникнуть во все детали операции? Кира Эрцог, перегорела на Умаге. Это она и Пабло Тур, подняли огненную стену и не позволили пиратским пикачам прорваться к Ассемблее геологов, где прятались Королева Умага, её сноха, принцы и еще несколько сотен жителей. А в группе она потому, что как побратим Раша Эрцога, прошла кастовые лагеря умагцев, и как никто подготовлена к этой операции. Воинское звание она получила, уже после того как её год выхаживали все наши медики.
— Я теряю хватку? — тяжелым взглядом посмотрел на Адмирала. — А ты знаешь кто её родители?
— Мать Аурика Алегро, умерла, как только девочка закончила школу, — вмешался в разговор ректор. — А отца она не знает.
— Не знает или не хочет знать? — перевел я свой взгляд на Харса продолжая сжимать кулаки. — Ирвин, ты в молодости неоднократно был у меня в гостях. И ты не помнишь, как звали мою первую жену и дочь? Кира моя дочь от первого брака. И я требую, чтобы её отстранили от этой операции. Слышите?
— Боюсь, что это невозможно, — спокойно ответил Адмирал. — Во-первых, нигде нет информации, что она твоя дочь. Во всех её анкетах в графе отец прочерк, и даже в свидетельстве о рождении. Во-вторых, она сама не откажется от участия. Несмотря на то, что все её эмоции сгорели, она остается прямым и честным человеком. Я не знаю, что между вами произошло, но в ней все-таки много от тебя. В том числе упрямство и ответственность.
— Я ушел от её матери к другой женщине. Она мне это не простила, — устало опускаясь на стул ответил я. Тяжесть земного притяжения навалилась мне на плечи всей силой. Даже дышать стало трудно и невыносимо запекло в груди. — Аурика умерла, как только она окончила школу? Это значит почти сразу после развода. Она мне этого никогда не простит. Я должен уберечь мою девочку. Я лечу с ними.
 
— Даже не думай, — спокойно ответил Адмирал. — Не хватало мне еще операцию превращать в семейные разборки. Мы слишком много сделали для успешного выполнения, и все тщательно спланировали, чтобы рисковать. Единственное, чем я могу помочь тебе, это забрать у тебя несколько дел и отдать другому, чтобы вы с Ирвином полностью погрузились в эту операцию.
Домой не хотелось идти. Впрочем, мне уже давно не хочется туда возвращаться. Дома одно и тоже каждый раз. Испуганный сын, к которому я не испытываю никаких чувств. Молодая и красивая жена, которой я должен гордится. Я и горжусь для всех, а для меня она так и не стала близкой и родной. Никогда не спросит, как дела, а если сам начинаю говорить, делает вид, что внимательно слушает. А сама только и ждет паузы, чтобы выпросить очередную тряпку или украшение. Я подошел к шкафу, в котором стояли бутылки с алкоголем. Налил себе полный стакан виски и выпил залпом. Чувство вины, с которым я боролся все эти годы, начало поднимать голову. Но я опять засунул его глубоко. Вернее, залил еще одним бокалом виски. На душе было мерзко и муторно. Перед глазами стояла Кира, только не такая какую я увидел её сегодня. А веселая и открытая. Пускающая в воздух огненных птиц, делать которых долго тренировалась в тайне от нас с матерью. И впервые запустила на годовщину нашей с Аурикой свадьбы. Последнею годовщину. Вспоминал я её и в тот момент, когда собирал вещи и высказывал Аурике все, что думал по её поводу. Я и сейчас не могу сам себе признаться насколько мои слова были несправедливые. Все пытаюсь себя успокоить тем, что был прав. Что все что я ей тогда сказал, заслужено. Только вот глаза дочери в тот момент не дают покоя. Я выпил еще один стакан виски. Алкоголь не брал, несмотря на то, что пил я его не закусывая. Кира тогда стояла возле стенки, кусала губы, сдерживая слезы и молча наблюдала за мной. Она казалась пришибленной и растерянной. Аурика рыдала на диване и после очередной моей фразы, в которой я пояснил ей, что у меня есть другая любимая женщина. Мы давно вместе и что скоро она родит мне сына. Кира подошла ко мне вплотную и бросила с такой ненавистью:
— Я ведь тебе верила. Ты был для меня самым лучшим и непогрешимым. А ты оказался предатель и подлец. У меня нет больше отца, — и повернувшись к матери добавила. — Не плачь. Зачем тебе это ничтожество нужно. Лучше никого не иметь рядом, чем вот такого как этот. Всадит тебе нож в спину. Да еще и тебя обвинит в том, что ты его удержать хотела, вынося из-под него раненого горшки и сутками делая массаж разрабатывая его недвижимые конечности.
И я её ударил. По лицу. Наотмашь. Зло. Первый раз в жизни. Я же на неё даже голос не поднимал, а тут ударил.
— Не смей так со мной разговаривать, — прошипел я. — Наши отношения с матерью, это наши отношения. И совсем тебя не касаются.
— Не смей её трогать, — с криком между нами вклинилась Аурика. — Уходи. Заклинаю уходи. Я отправлю все твои вещи с курьером. А хочешь, мы уйдем. Только сейчас уходи.
— И это я тоже запомню, — сдерживая слезы и сжимая руки в кулаки, с ненавистью произнесла тогда Кира.
В кабинет зашел Ирвин Харс. Его лицо, обезображенное шрамом, ничего не выражало.
 
— Пьешь? — спросил он, присаживаясь в соседнее кресло.
— Пью, — со злостью ответил я и посмотрел на него, ожидая успокоительных и ничего не значащих фраз.
— Несправедливость алкоголем не зальешь, — неожиданно тихо сказал он. — Есть вещи, которые не прощают. Тебе просто это надо принять и жить с этим. Пойдем, я тебя домой отвезу.
— Не хочу. У меня нет дома, там тошно и чужое все, — и немного помолчав спросил. — К ней эмоции вернутся?