Охота аристократов (на клонов и не только) (СИ)

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?
— ...А сюда ты попал по рекомендации друзей. Наверняка кто-то из знакомых тех пятерых, которых в Вавилоне оформили. Ты ещё подумал, что дело пахнет дурно, но в итоге соблазнился деньгами.
— Надо было забрать твои бумаги: доверенности, выписки, этот журнал регистрации. Пришёл сигнал, что в производстве твои документы.
— Если бы я был здесь?
— Изъять тебя. Передать в условленном месте, всё: в этом случае двойная премия.
— Как планировали подчистить следы? Уличные системы наблюдения сейчас независимы, полиция через минуту села бы на хвост. Иммунитет смежной управы не работает.
Шестиранговый опускает взгляд.
— Понятно всё с тобой, — спрыгиваю со стола. — Даже своих не жалеете.
Моя бумажная доверенность (точнее, Тимохина) обнаруживается во втором ящике стола сверху: эта женщина всегда кладёт готовые документы именно туда.
Просто надо быть её клиентом не первый раз, чтобы знать эту привычку.
Железочка, можешь как-нибудь застраховать от редакции электронный реестр?
Уведомление о выпуске доверенности мы с ней получили ещё когда общались с родителями Фроловой. Но сейчас оказывается, что кто-то настроен более чем серьёзно и планирует редактировать чуть ли не государственную базу.
Сделала. С местного терминала прогрузила и с палатой, и с приложухой электронного правительства. Теперь так просто не удалят.
Спасибо большое.
— Эй, ты куда, ты жгут обещал!
— У тебя очень хорошая свёртываемость — уже тромб образовался. Кровь больше не течёт. Скорая будет через семьдесят секунд, я вызвал через интерфейс.
— Эй, Барласов! — оклик с пола застает меня практически на выходе, под колокольчиком.
— Что?
— А почему ты этого наглухо, а меня нет? Для тебя же опасно оставлять меня?
— Вы с ним не очень любили друг друга, только работали вместе. Ты понапрасну людей не кладёшь. — киваю на два тела новобрачных под ногами. — Они скоро отойдут и будут как новенькие. А он изначально получал удовольствие от чужой беспомощности. Нотариуса овощем сделал не ты, ты работаешь гораздо более щадяще.
На самом деле, и нотариуса можно реабилитировать (судя по тому, что вижу я), другое дело, что заниматься этим придётся не в пример более серьёзно.
 Глава 27 
  За некоторое время до этого. Дом Фроловых, гостиная на первом этаже.  
— Татьяна Михайловна, здравствуйте. Я Александр Барласов, у меня ваш контакт от Светланы. Она должна была предупредить.
— Да, Света написала. — Лицо матери моей новой бизнес-партнёрши, в отличие от дочери, со стервозностью ничего общего не имеет.
Даже не подумаешь, что чистокровная.
— У меня к вам очень короткое дело, — с сомнением гляжу на тарелку с сыром, блюдо с сухофруктами и кофейник, которые Фролова-старшая расставляет на столе. — Татьяна Михайловна, если честно, я очень ограничен по времени. Вы производите гораздо более мягкое впечатление, — добавляю в следующий момент неожиданно для себя самого. — В отличие от вашей несомненно достойной дочери, с которой мы тоже, кажется, сработались.
— Не чеши по ушам, — раздаётся мужской голос сверху. — Барласов, или как там тебя.
Обернувшись, наблюдаю мужские ноги, спускающиеся со второго этажа.
Следом за нижними конечностями появляется и весь родитель Светланы.
— О, вы не на работе? — вырывается у меня. — А почему? Света сказала, вы очень тяжёлый человек и вас сейчас тут быть не должно.
Виснет неловкая тишина. Впрочем, неуютно только Фроловым: разумеется, не удержал язык я совсем не случайно. Следователь говорила, что её отец только создаст напряжёнку и будет всеми силами стараться помешать разговору.
— А ты ещё рылом не вышел в моём доме мне вопросы задавать, — спокойно отвечает отец. — Это из-за тебя мою дочь чуть не убили? Сиди на месте.
— И не думал уходить, — пожимаю плечами. — Пересел, чтобы вас лучше видеть: когда из-за головы над ухом такой бас, слегка некомфортно.
 
— Он только травяной чай пьёт, сейчас его себе сам сделает и сядет напротив тебя. — А мать нормальная.
Скажем, конструктивная.
— Владимир Александрович, давайте откровенно. — Хлопаю ладонями по столу, придвигаясь вместе со стулом после того, как отец занимает место напротив меня.
— У тебя иначе и не выйдет, других второсортных здесь нет.
— Утончённость ваших манер может сравниться только с любовью домочадцев, — с благодарным кивком принимаю кофе от его жены. — Владимир Александрович, во-первых, я пришёл не к вам. Во-вторых, я пришёл не просить и не уговаривать.
— А зачем тогда? Делать подарки? — насмешка.
— Можно и так сказать. Но я бы сформулировал иначе: у меня есть деловой партнёр, сейчас его очередь работать. Так сложилось.
Фролов-старший порывается что-то сказать, но его останавливает супруга.
— Светлана в качестве контрагента указала вашу жену, — продолжаю. — Вопрос не копеечный и, повторюсь, я не в роли просителя. Или мы сейчас общаемся конструктивно, или я просто развернусь и уйду. И будь что будет.
— Светку из-за тебя чуть не подстрелили. Мне с тобой обниматься? Скажи спасибо, что из дома не выкинул — сидишь вон, жрёшь.
— Спасибо. — Отворачиваюсь от него, намереваясь игнорировать всё оставшееся время. — Татьяна Михайловна, мы с вами вместе должны форму заполнить в вашем интерфейсе. Потом в течение четверти часа дождаться подтверждения.
— Да, я со своей стороны всё сделала. — Женщина вытирает руки бумажным полотенцем и тянется за своей чашкой.
Параллельно в воздухе активируется голограмма нужного приложения.
В моём интерфейсе к нему словно ниоткуда возникает присоска допуска: браслет молчит, но действует.
— Саша, я не хотела бы лезть в ваши дела, но не могу не спросить. — Фролова-старшая выглядит бесконечно удручённой. — Вы уверены?
Её виртуальный палец лежит в стороне от кнопки подтверждения и даже не думает к ней прикасаться.
— Простите?
— Я посмотрела на ваш клуб. Точнее, на сеть.
— И? Вполне законный бизнес, налоги платятся, законодательство соблюдается даже лучше, чем... проехали.
— Это колоссальное по стоимости дело. Вы его вот так просто переписываете на незнакомого человека? Мы с вами десять минут назад увиделись впервые в жизни. Вы не находите, что это несколько необычно даже для нашего современного общества?
— Вы не договорили, осеклись.
— Да. Стоит добавить, вы так одеты, — она словно проводит взглядом по мне от головы до ног, — что мыслей ваших я тоже не вижу. Вы бы на моём месте не тревожились?
— Я бы на любом месте тревожился только в том случае, если бы у меня что-то пришли взять. А если бы пришли дать...
— Просто так никто никому ничего не даёт.
— Татьяна Михайловна, извините, но я же и не вам даю. Речь о переоформлении на Светлану — я ей полностью доверяю. Просто она выставила вас в качестве доверенного лица, это не договор между мной и вами.
— По документам получается с точностью до наоборот. И я бы очень хотела знать, как это всё связано с ранением Светланы.
На короткое время задумываюсь, что ответить. Мать просто переживает, любые логические аргументы сейчас будут, как об стенку горох.
На пространные беседы, пока она вернётся в ресурс, тоже времени нет.
— Татьяна Михайловна, давайте посмотрим на всё с другой стороны. Ваша дочь работает не в бухгалтерии, ТАМ риск будет всегда.
— Увы.
— Она из последних суток могла выйти с большими потерями, а могла и вообще не выйти.
— ...
— В итоге она жива, ей абсолютно ничто не угрожает и...
— Откуда ты знаешь?! — прорезается отец.
— Я был в больнице. — Подвешиваю в воздухе скрин монитора над кроватью Светланы. — Вот её витальные показатели. Вот диагноз. Вот показания и рекомендации лечащего врача. Вот обратный таймер до операции.