Эколог в СССР. Весна 1975 (СИ)

Открываю дверь в квартиру своими ключами. В квартире пусто, брата нет. Может, в магазин пошел? Достаю из батиного ящика с инструментами плоскую отвертку, становлюсь на стул и снимаю крышку распаечной коробки, на которой замазано известкой, но еще хорошо видно выцарапанное когда-то короткое матерное слово. На пол падает тяжелый кругляш, это серебряный рубль 1924 года.
 Глава 2. Ангел-Хранитель. 
Миша.
Это что такое было?! Ну ничего себе накрыло. Вырубило, прямо, напрочь. Как из школы выходил, помню, это был я, а потом, как цветное кино смотрел, все видел и слышал, но это был не я, вернее, не я один. Пришел домой, рубль подальше запрятал, на потолок. Но это и правильно, пусть там лежит, целее будет. А теперь вот, точно я, лежу себе на диванчике и сплю. Да сладко так... Никогда так не спал. А как спал? А просто, спал да и всё. Мама Аня говорит это возрастное и днем спать полезно. Ну как ей объяснить, что возрастное, это другое, и это не спать, вернее, спать, но по-другому. Да знает она это все, я же появился как-то на свет.
Ладно, встаю, скоро уже родители с работы придут и еще малолетнего «разбойника» Женю приведут из садика. Уроки, вечерняя гулянка, с батей поболтаю о том, о сем, я люблю с ним болтать… Батя у меня служил на флоте старшиной 1 статьи и про службу любит немного… приукрасить:
***
Ух-ты, мы вышли из бухты, а впереди, наш друг океан…
(Автор неизвестен)
– Шли мы Сангарским проливом, - начинает батя, - Слева японцы, справа американцы, и тут… - я замираю от удовольствия. Я эту байку про приключения балтийского линкора «Марат» в Японском море слышал уже много раз. И про то, как линкор чуть не утонул, а его батя спас, и про то, как батя в шахматы выиграл отпуск у замполита. Но про отпуск, похоже, правда. По некоторым сведениям, именно в том отпуске он и встретил маму Аню в заводской общаге, где бабушка Дуся, его мать, работала уборщицей. Но это отдельная история.
На самом деле, батя служил в городе Советская Гавань старшиной «Флотского Экипажа». Это такая воинская часть, где принимают, стригут налысо и переодевают в военную форму похмельных испуганных оборванцев (призывались-то в том, что похуже), за месяц проводят с ними «Курс молодого матроса», принимают воинскую Присягу и отправляют служить дальше, в береговые части и на корабли флота.
Еще в Экипаже есть т.н. «переходящая рота», в переменный состав которой принимают всех залётчиков – пьяниц, драчунов и др., в т.ч. для отправки их в Дисбат (Дисциплинарный батальон). И освобождённых из Дисбата. В Дисбат военных отправляют по приговору флотского трибунала, до трех лет. Но если военный по мнению трибунала заработал больше, то его передают гражданским ментам. Понятно, что кадровые старшины в такой роте, ещё то зверьё, могут выключить матроса с одного удара. Их так и подбирают. И по-другому там нельзя. И батя был таким же. Но один раз выключил не он, а его…
В переходящую роту Экипажа прибыли бывшие юнги! Они, когда-то мальчишки, во время войны прибились к боевым частях и кораблям флота. Многие участвовали в боевых действиях и имели правительственные награды - ордена и медали. А 1945 году, по осени, кому из них стукнуло полных 18 лет, всех, по закону, призвали на срочную службу, на флот, на 5 лет, не засчитав военные годы в срок службы. И теперь представьте, что такие ребята прибыли с обычными призывниками в обычную часть... Через год-два, их, смертельно обиженных на Советскую власть (и ведь было за что…), почти всех уже отправили в Дисбаты и обычные зоны. И было за что! Били они всех страшно, бывало, и до смерти - матросов, мичманов и офицеров. Но и в Дисбатах их не сломали. И вот в количестве двадцати человек, в возрасте 23-24 лет, из «Пансионата «Белый лебедь» - так называли дисциплинарные роты Тихоокеанского флота на Русском острове, - в котором они отсидели (зачёркнуто), отслужили по 3 года, в Экипаж прибыли те бывшие юнги для последующего оформления и отбытия в части дослуживать свой срок, т.к. время проведенное в «пансионате», как и война, в срок службы тоже не входит.
 
И эти юнги поступают под начало молодого старшины кадрового состава переходящей роты «Флотского Экипажа» города Совгавань, моего бати. И все бы ничего, но какой-то урод(зачёркнуто) не шибко умный офицер посылает этот взвод на разгрузку угля... Приходят на станцию, и как там батя не командует, никто ничего не разгружает. Мол, хочешь, старшина, сам разгружай. Батя орать, а ему:
- На, тебе, салага, деньги, сходи-ка за водочкой, и колбаски не забудь. – да спокойно так.
Тут приходит сундук (мичман) контролировать рабочий процесс. К юнгам он не идет, учёный, а начинает мотивировать батю, мол я тебя и все такое. Батя молодой, жизни не знает, опять начинает орать, и всё, один удар лопатой и солнце гаснет.
В госпитале к бате приходит военный дознаватель, мол, рассказывай, что да как. Кто бил, кто не подчинялся? Батя ему говорит:
-Упал, лицом об лопату, на угле лежала…
Дознаватель спорить не стал: - Ах, упал? Ну-ну. – все записал и ушел.
А когда батя пришел в роту из госпиталя, его в тот же день отправили на гарнизонную гауптическую вахту. А что бы не врал начальству! Отсидев на «губе» 10 суток на хлебе и воде, батя, худой, грязный и злой, возвращается в роту. Вроде всё, отстало начальство, за один косяк на флоте два раза не наказывают.
И тут к бате подходят те юнги, улыбаются, приносят покушать, выпить, спокойно разговаривают. Молодец, мол, не заложил! Один, вообще зёмой (земляком) оказался, из одного Города. Так и дружат с тех пор. Этот юнга-зёма сейчас председателем садоводства «Здоровье» работает и в узких кругах имеет погоняло «Председатель». У него: 4 года войны + 3 года Дисбат + 5 лет срочной службы, в итоге, 12 лет Родине отслужил. Так и приехал на дембель с 12 шпалами на рукаве бушлата, типа, прикольнулся. Тогда солдаты и матросы на рукаве носили шпалы, по годам срочной службы. И не один патруль его не заставил срезать те шпалы, все по закону и в военном билете отмечено.
Он серьёзный товарищ, этот «Председатель», и на всю местную шпану клал с прибором. Вокруг него человек двадцать, таких же как он фронтовиков, бывших штрафников, и его все знают. Батя рассказывал, что когда после смерти Сталина в 1953 году в Город из «чёрных» зон хлынули толпы амнистированных уголовников, именно ребята «Председателя» вместе с ментами успокаивали, а то и упокаивали блатной элемент. Так, на танцы в Кривощёкинский рабочий клуб, блатные ходили с ножичками в сапогах, по моде, с напущенными штанинами. А у бойцов «Председателя», там же, в сапогах, были… пистолеты. Эхо войны! Думаю, что и сейчас те пистолеты у «Председателя» недалеко припрятаны.
***
Пришли родители, привели из садика «разбойника» Женю. Младший, конечно, тот ещё кадр. Как-то же он смог в шесть лет дотянуться до потолка и нацарапать гвоздем то матерное слово на крышке распаечной коробки. Талант! Читать еще толком не умеет, а то слово выучил! Уже с видимыми задатками лидера. Криминального, а-ха-ха! Но, никаким лидером он не станет, помешает водка. Брошенная школа, потом институт. Две брошенных семьи с детьми. Ох, намучается с ним мама Аня. Так, до самой своей смерти и будет за ним ходить, котлетками кормить. Все понимала, а ходила, «Ну он же мой сын…». Причем, здоровье у Жени лошадиное, несмотря на многолетнюю перманентную пьянку. Он, как-то, ненадолго протрезвел и решил начать жизнь заново. Купил путевку в недельное конное путешествие. Там потребовали медицинскую справку и он пошел за ней в поликлинику. Так вот, я видел эту справку, обалдел. Вообще все показатели в норме, только верхнее давление немного высоковато, 130. Всё приставал ко мне: «А это не опасно?!». Воистину говорят, что Господь любит дураков и пьяниц.