Ник и другие я (СИ)

Джек мялся в стороне – ванна была полна, вода нагрелась почти моментально – технологии лордов никогда не подводили.
Сэм улыбнулась:
– Это нестрашно. Это всего лишь вода.
– Кроха…
Она прикоснулась к его плечу – кто-то стал отчаянно стыдлив:
– Я не буду смотреть. Мойся, а то скоро проснется Эш.
Эш для Джека привычно была двигательной силой – стоило её упомянуть, как он тут же стащил с себя китель и майку. Сэм осторожно прикоснулась к его груди, рассматривая швы. 
– А ведь ты живой, Джек – все швы зажили. Помоешься, и я их сниму. 
– Я не могу быть живым, Кроха. Я помню, как я умер. 
– И как ты умер? 
Он дернул плечом и не стал отвечать. Сэм чуть-чуть подождала, а потом вышла прочь за простыню:
– Раздевайся. Я пока займусь обедом. 
Из-за простыни раздались звуки – что-то упало на пол, плюхнула вода, вздохнул Джек. 
– Я умер во время атаки хаоса. Помню, что мир вокруг кипел, гибли люди. 
– Люди? – переспросила Сэм. 
Джек тут же поправился:
– Оборотни и вампиры. Мир сходил с ума, а я ничего не мог поделать. И я выпустил лиловый туман.
– Что? – Сэм не выдержала, даже простыню в сторону отодвинула, заглядывая к Джеку. – Ты что сделал?
Тот, бессмысленно вертя в руках мыло, повторил:
– Я выпустил лиловый туман.
– Ты знаешь – что это?
Джек поднял на неё глаза:
– Не совсем. 
– Это портальные наны. Ты взорвал Убежище. Точнее, Холм. 
– Это плохо?
– Не знаю. Все зависит от того, были ли там люди.
– Я не помню. Помню только, что снаружи был ад. Наверное, ты права – я тварь. И мне не место тут, я опасен. 
Она присела рядом с ним, опираясь рукой на край ванночки:
– Не говори так – ты выпустил наны…
– Нанобы. 
– Наны, наноботы, нанобы – какая разница, это одно и тоже. Ты выпустил нанобы и спас тем самым очень много людей. Вся твоя стая – спасенные тобой люди. – Она протянула руку и прикоснулась к шраму на груди. – Видимо, это АСУ тебя так отделал. 
– Не знаю, Кроха. Ты же сама сказала: если в убежище были люди – я убийца. 
Атака хаосом планировалась заранее – слишком длинная линия соприкосновения с противником, а ударить надо одновременно. Поэтому на многих участках маги заранее выставляли заклинания. 
Сумасшедшие наны-репликаторы со сбитой программой, то, что люди считали магией хаоса, тихо расползались по всей линии фронта. 
АСУ Колыбели не распознал присутствие чужих нанов – системы охраны и вентиляции давно были сломаны и ремонтировать их было некому. 
Наны легко обосновались в Колыбели, ломая то, до чего могли добраться – кое-где их все же выталкивали дублирующие системы. У ЦПУ дублирующая проверочная система давно была сломана. 
«Внимание! Обнаружено расхождение в геноме! Требуется подтверждение на продолжение операции!». 
Экран безуспешно мигал сообщением в красной рамке – скоро команда на реанимацию снова будет отменена. В очередной раз. Уже четвертый год подряд. 
Экран мигнул в последний раз, и… Пришла команда подтверждения – наны хаоса поменяли настройки. В баке спешно стало формироваться тело. Система хранилища сознания приготовила актуальную версию записи – наны затирали момент смерти, оживший не должен помнить, как именно умер, потому что старинная мудрость права: пока ты жив – смерти нет. Со склада пневмодоставкой отправилась необходимая одежда. Через сутки из бака вышел человек. Он вышел, чтобы снова умереть, но в этом уже нет вины Колыбели. Она не отвечает за человеческую глупость. 
Сэм возразила:
– Если бы не выпустил портальщиков, то твоей бы стаи не было. Никого бы не было. Так что ты молодец. И то, что спас людей, и то, что выжил в борьбе с АСУ. – она осторожно прикоснулась к его лицу, поправляя наползшую на глаза прядку. – Тебе помочь с мытьем волос?
Джек сглотнул:
– Я сам. Хорошо?
– Хорошо. Тогда я приготовлю нож – тебе надо снять швы. 
Снять швы он разрешил только со спины. Когда она попыталась сделать это на его груди, он отодвинул её руку и твердо сказал:
– Я сам. 
 
Только голос у него при этом был подозрительно хриплым, словно он заболел. Или заболевает – потому что он тут же, как был в одних джинсах и босиком, вышел на улицу, в мороз, звать свою стаю. Кажется, он опять орал в небеса свое «охрометь». 
Стая пришла, и у Сэм не осталось свободной минутки, даже чтобы заняться Эш. Пришлось командовать, набирать воду в ванну, греть, уговаривать помыться, кое-кого мыть почти насильно – тот же Вирус долго отказывался, он все еще был в переходной форме, между живым и мертвым. Острые зубы и когти ушли, а вот огромная рана на шее только-только начала затягиваться. А потом оказалось, что тоже забоявшийся мыться Карамель – девочка. Сэм нестерпимо захотелось одной стае сильно-сильно дать по шее за такой сюрприз! Особенно заглядывавшему на мытье Карамели Сныти. Небеса! И ведь знала, с кем связывалась! С глупыми-глупыми нежитями, которые ничего не помнили. 
Сэм, ругаясь и вспоминая всех кошачьих предков присутствующих, принялась осторожно расчесывать запутавшиеся, мокрые после мытья волосы Карамели – стричь её под ноль, как всю остальную стаю, ей показалось кощунством. Знала бы, что девочка, зашивала бы аккуратнее, делая более мелкие швы, а теперь Кармели только маглечение и поможет свести шрамы. Это Джека шрамы только красят. Или Сэм уже привычная к его виду. В любом случае, его шрам она уже почти не замечала. Джек – просто Джек, и не имеет значения его вид, а вот Карамели шрамы были ни к чему, но уже не исправишь. Оркская стая со своими секретами! Оркский, недоверяющий Джек!
Он, кстати, задумчиво ходил по комнате с Эш на руках. Та без остановки что-то лопотала и бессмысленно махала руками с крепко зажатой в пальцах соской. У Эш начинали резаться зубы, и наны следили, чтобы малышка уже не сосала пустышку, портя прикус. Эш использовала соску теперь как грызунок и просто игрушку, стуча ею по стенкам переноски и по всему, до чего дотягивались её руки. Сейчас ей попался Джек. 
Сэм, выдавая Птице, следующему кандидату на мытье, одежду и мыло, обернулась на Джека, услышав веселый смех Эш – та освоила его в Либорайо, и теперь смеялась по поводу и без. Её смешило все – Рик, корчивший ей рожицы, Тамика, игравшая с ней в прятки, Джек… Джек её тоже смешил – пустышка Эш вновь была у него во рту. Джек крайне сосредоточенно её сосал под радостный хохот Эш. 
Сэм только и взвыла:
– Джееееек!!! Что ты творишь! 
Стая, помня, чем все закончилось в прошлый раз, превентивно подалась назад, к выходу. 
Джек на секунду замер, Эш воспользовалась этим и дернула цепочку пустышки на себя. 
– Кроха, я…
– Ты не представляешь, где эта соска валялась! Будет болеть живот – сам виноват, – гневно сказала Сэм, подходя к Джеку. 
Тот внезапно улыбнулся, подмигнул Эш, вызывая снова смех, и сказал ей – Эш, а не Сэм:
– Кажется, наша мама обиделась. Кажется, наша мама ревнует, что ей не досталась такая замечательная соска, как мне!
Эш под одобрительное улюлюканье стаи попыталась засунуть пустышку в рот Сэм. Та подалась в сторону, но Джек так заразительно смеялся, а Эш так старалась с соской, что пришлось послушно открывать рот и ловить пустышку самой – прицельность у Эш еще сильно хромала. Сэм сомневалась, что именно Эш засунула пустышку Джеку в рот. 
– Воооот, умница Эш! – похвалил малышку Джек, ловя губами её кулачок и целуя. И почему-то у Сэм от этой глупой игры комок в горле застрял – она не хотела уходить отсюда. Она не хотела разлучаться с Джеком. Только не это. Непроизвольно выступили слезы, и Джек замер, не зная, что делать. 
Сэм лишь прошептала, возвращая пустышку Эш:
– Все хорошо… Все хорошо… – Хотя хорошо уже не будет никогда, потому что Джека не будет рядом. 
– Ты же сюда уже не вернешься, Кроха.
– Не вернусь, – все так же шепотом ответила она. 
– У меня есть надежда, что если я вспомню о себе… Если я окажусь не тварью… У меня есть надежда когда-нибудь увидеть тебя вновь? И не говори, где тебя искать – я могу быть тварью. Скажи, есть ли способ тебе дать знать, что я…