Блондинка в боевой академии. Не хочу учиться! (СИ)

Бо́льшая меня ждала там, в темноте комнаты. Очень хотелось верить, что Натаниэль не убьет меня сразу же, не разобравшись, кто это пожаловал к нему через окно. Еще сильнее хотелось надеяться на то, что куратора просто нет. Но тут имелась и еще одна проблемка: Адам и Цироп хотели ждать меня внизу, мне нельзя вернуться без бутылки! Просто нереально! Вот кто дернул меня за язык? И что делать? Просить у куратора вторую? Мне кажется, он не поведется на это второй раз, особенно когда я буквально свалюсь на его территорию. А если его нет? Я не готова была воровать бутылку, которую и так получила на халяву.
Ругая на чем свет стоит свою дурацкую натуру и глупость, я добралась до окон в комнату Натаниэля, прошлась по узкому карнизу и подтянулась, чтобы пролезть в открытую форточку верхней половиной тела, а затем нырнуть рыбкой и с воплями полететь вниз в темноту на что-то мягкое.
Не знаю, кто быстрее понял, что произошло. Я догадалась, что падаю на Натаниэля, или он осознал, что сверху на него летят непонятные пятьдесят килограммов живого веса, но мой вопль: «Не убивай, это я!» — и молниеносное движение куратора, обезвреживающее противника, совпали.
— Какого демона?! — выругался он, нависая надо мной. Я лежала на кровати, и сверху меня прижимал злой и, судя по всему, голый мужик. Да что же это за проклятье такое? Мне судьба, что ли, видеть его без одежды?
— Рина-а-а, — протянул он на выходе. Интересно, мне послышалось облегчение в его голосе или я его себе придумала? — Не слишком ли часто я вижу тебя рядом и в двусмысленных позах… В голову начинают закрадываться разные интересные мысли.
— Сама об этом думаю, но я, правда, не специально! — несчастно простонала я и дёрнулась, но Натаниэль и не думал отпускать мои руки.
— Куда собралась?
— Туда… — Я нерешительно кивнула в сторону окна, но Натаниэль с усмешкой покачал головой. Кажется, эта нелепая ситуация его порядком забавляла.
— Нет. Оттуда ты пришла. Сама. И не в первый раз. Мне начинает казаться, что ты меня преследуешь. Вопрос — зачем?
— Я не преследую… и сейчас непременно все объясню! Это нелепое стечение обстоятельств, и я сама не рада. И еще мне очень стыдно, ты тут голый! Боги, я, правда, не хотела знать, как выглядит мой куратор без одежды.
— Но первого раза тебе все же показалось мало. Понравилось? — задал он провокационный вопрос и окончено меня смутил.
— Нет! То есть… да. — Я окончательно запуталась и застонала, прикрыв глаза. — У тебя прекрасная фигура, но я не планировала об этом знать. А сейчас можно я все же расскажу, какое нелепое стечение обстоятельств привело меня в эту идиотскую ситуацию?
— Даже не знаю, хочу ли я это слышать, — глухо произнес он и наклонился, сильнее прижимая меня к кровати.
  
Глава 16
 
Я понимала, что эта ситуация не закончится для меня ничем хорошим. Так почему живот от этих мыслей свело сладкой судорогой. Ну нет иного исхода, если тебя к кровати прижимает здоровенный красивый мужик, а мысли путаются и руки слабеют. Мозг отключается и все, что говорила мама, становится таким откровенно неважным, что ты забываешь даже звук ее голоса.
Остаются лишь поблескивающие в темноте комнаты глаза и оглушительно бухающее сердце. Я была растеряна, хотела как-то выйти из неловкой ситуации, глупо пошутить, разрядить обстановку, но вместо этого замерла, парализованная его подавляющей близостью.
Натаниэль нежно убрал волосы с моего лица и начал медленно наклоняться. «Что я творю?» — взвопили во мне остатки разума, но что толку? Я все равно наблюдала за происходящим, словно со стороны, не в силах никак повлиять на ситуацию. Натаниэль меня завораживал. Он вызвал интерес еще при первой нашей встрече, и дальше судьба постоянно нас сталкивала, заставляя все чаще думать об этом мужчине. И сейчас, когда его губы оказались так близко, я просто не смогла сопротивляться непреодолимому магнетизму.
Его губы были властными и хранили легкий привкус терпких сигарет и кофе. У меня не было ни малейшей возможности победить в этом противостоянии. Я капитулировала, даже не начав борьбу. Меня никто и никогда в жизни не целовал так отчаянно и безрассудно. Именно сейчас я окончательно попрощалась с воспоминаниями об Адаме. От этого поцелуя у меня просто снесло крышу. Я забыла, как дышать, где я и почему отсюда нужно как можно быстрее бежать. Впрочем, Натаниэль очень скоро мне об этом напомнил.
 
— Говорил же, что в следующий раз могу истолковать твое поведение превратно, — сообщил он отстранившись. — Какие еще тебе нужны демонстрации?
Я, осознав, что для него все было обычной демонстрацией, вспыхнула до корней волос и торопливо высвободилась. Оказывается, Натаниэль и не удерживал меня сильно. Или уже не удерживал. Я даже не поняла, когда наступила свобода. Щеки горели, а руки мелко дрожали. А он как ни в чем ни бывало скатился с кровати и, обернув простыню вокруг бедер, скрылся за дверью душевой.
— Выход найдёшь сама! — бросил он. — И в следующий раз я тебе не отпущу. Не знаю, зачем ты за мной охотишься. Вот, правда. Замуж не возьму, а для всего остального еще мала… да и для замужа мала. И вообще, я предпочитаю женщин постарше и поопытнее!
Это добило. Нашелся ценитель! Я вскочила с кровати, швырнула в стену вазу и с удовольствием услышала, как она разбилась, а после этого выскочила в темный коридор. Про бутылку, которую должна была забрать, я даже не вспомнила, поэтому вопрос Адама из темноты оказался неожиданностью.
— Ну как успехи? — язвительно поинтересовался бывший и перегородил мне путь.
— Да пошел ты! — выругалась я и со всей силы толкнула его руками в грудь. Не ожидала, что от моего толчка Адам отлетит к стене.
— Я и не знал, что ты такая бешеная, — крикнул он мне вслед с восхищением. Но мне было наплевать на его скудные мысли. Мне хотелось кого-нибудь убить. Точнее, хотелось убить наглого и невозможного куратора, который сначала меня поцеловал так, что аж душа перевернулась, а потом откровенно послал.
В комнату идти нельзя. Я была слишком взвинчена, смущена и уязвлена. Думаю, девчонки сразу заметят мое состояние и попытаются узнать причину. А рассказывать им ничего не хотелось. Да и что я могла рассказать?! Я валялась с голым куратором в постели, он меня поцеловал, а потом сказал, что малолетки его не интересуют? Ну уж, нет! Такие подробности личной жизни я предпочитаю хранить при себе и ни с кем не делиться. Девчонок я своих успела полюбить, но мы с ними еще не настолько хорошо друг друга знали, чтобы выворачивать душу наизнанку.
После долгих размышлений я решила отправиться на крышу, где Адам в прошлый раз проводил собрание. Вряд ли сейчас там кто-нибудь есть, можно побыть в одиночестве и все переосмыслить. Возможно, даже чуть-чуть поплакать. У меня оставалось время до вечеринки. К тому же я не видела ничего предосудительного в опоздании. Чего я не видела на вечеринках? Главное, передать Адаму бутылку. И лучше я это сделаю, когда успокоюсь. От себя во взвинченном и злом состоянии я сама не знала, чего ожидать. Вдруг Адам снова решит меня чем-нибудь задеть? В своем сегодняшнем настроении в ответ я могу спалить пол-академии. Выйдет неловко и дорого.
На крыше меня ждал сюрприз, который я, признаться, не ожидала тут увидеть. Сильх.
Он мрачно стоял на тонких перилах, развернувшись лицом к закату и раскинув руки в стороны. Парень плавно покачивался с пятки на носок, чтобы удержать равновесие. Он, словно ловил воздух или собирался прыгнуть. Только еще фейри-самоубийц мне для полного счастья не хватало! У меня сердце замерло в груди, и я не могла пошевелиться. Просто боялась, что неловкое движение его испугает, и он сорвётся с крыши, даже если и не планирует этого делать. Я постаралась бесшумно, даже не дыша, отступить и уйти, но парень, не поворачивая головы, тихо бросил.
— Что замерла? Проходи. Крыша общая, к сожалению…
Он развернулся и легко спрыгнул вниз, словно стоял не на тонкой жердочке, а на широком постаменте. Сильх намеревался уйти, но я почему-то его задержала, тихо шепнув.