Кто ты для меня? (СИ)

 — Не вкусно? — Марат снимает лёгкую куртку и роняет её на пол прямо у стула, даже не пытается поднять и просто садится напротив меня.
Такой не привычный, с уставшим немного недовольным лицом и растрёпанными волосами, с горьковатым запахом алкоголя, смешанного с ароматом его одеколона. Настоящий, впервые за долгое время.
 — Как работа? — пропускаю его вопрос и задаю встречный.
 — Какая?
 — Где ты был? — понимаю, что он уже и забыл, как объяснял мне свой ночной уход.
 — Это важно?
Его улыбка в слабой подсветке ноутбука выглядит совсем по-детски.
 — Для меня да.
 — Почему?
 — Ты знаешь…
Вздыхает и упирается головой в стол, положив раскрытые ладони поверх головы.
 — Свят, я устал.
 — Я заметил. — Хочется положить свою руку на его волосы и пропустить из сквозь пальцы. — Как вечер?
 — Могло быть и лучше.
 — Зачем тогда уходил?
 — Да чёрт его знает. — Поднимает лицо и смотрит на меня. — Давно не вырывался никуда с друзьями, думал может поможет.
 — Помогло?
 — Не очень. — Отводит глаза в сторону. — Я по ней скучаю…
Нет, Марат, нет! Не делай этого со мной! Не заставляй чувствовать себя последним ничтожеством, которое хочет затащить в кровать мужа покойной матери!
 — Не нужно… — захлопываю крышку ноута, и мы остаёмся в темноте, только слабый свет от уличных фонарей.
 — Прости.
 — Это ты меня прости. Я не имел права лезть в твою личную жизнь и диктовать тебе, что делать.
 — Свят, ты тоже часть моей семьи, ты имеешь право. Я же в твою жизнь лезу…
 — Марат…
Хочется крикнуть на него, стукнуть по столу кулаком, сбросить на пол ноутбук и эти чёртовы тарелки с остывшим ужином. Сдерживаю себя, молча сижу и пытаюсь разглядеть его лицо в темноте. Вижу какое-то слабое движение, и вдруг его рука накрывает мою руку. Замираю, боясь оттолкнуть его словом или действием.
 — Ты так на неё похож, — гладит пальцами моё запястье, скорей всего не осознано. — Её волосы, её глаза. Но ты — не она.
Меня рвёт на части, и кажется, даже он чувствует, как дрожит моя рука. Хочется плакать, биться головой об стену или даже сигануть из окна этой чёртовой кухни. Разве он не понимает, что убивает меня своими словами?
 — Сегодня я хотел найти себе женщину. На ночь. Просто, чтобы отвлечься. Ты же понимаешь меня, Свят?
Киваю, хотя возможно он и не заметил этого, просто не могу выдавить из себя ни слова. Конечно же я не понимаю, просто не хочу понимать, потому что это причиняет мне боль.
 — Я нашёл такую… — водит по моей ладони пальцами. — Красивую, умную, с которой можно провести ночь для совместного удовольствия и быть уверенным, что тебя потом никто не начнёт доставать, изводить и пытаться встретится ещё раз.
 — Проститутка? — шепчу, потому что мой голос может выдать слёзы в глазах.
 — Нет. Почему сразу проститутка? Мы работаем вместе. Очень хорошая девушка, просто у неё свои взгляды на сексуальные отношения с мужчинами. Свободные.
 — Ну и как? — Дёргаю рукой, пытаясь освободиться, но Марат вдруг сжимает мои пальцы до боли, не отпуская.
 — Никак. Я посадил её в такси и приехал домой. Как видишь.
 — Не встало? — уже злюсь, всё ещё надеясь освободить руку.
 — Умничаешь? — неожиданно дергает меня на себя так, что я проезжаюсь животом по столу, а стул на котором я сидел — падает.
 — Язвлю, — в груди беспорядочно бьётся сердце.
 — Думаешь у меня проблемы с этим?
 — Не знаю. Не проверял.
 — А хочешь?
Вот так поворот. Он сам мне предлагает? А что делать мне? Может быть он шутит так сейчас? И после его слов, про маму, про эту девушку… Не буду ли я просто заменой? Да и смогу ли вообще…
 — Шутишь? — проверяю свою версию.
 — Ты уже не хочешь? — тянет меня сильнее, и я скоро просто лягу на стол и окажусь на уровне его груди.
 — А сам-то, хочешь? Может и на меня не встанет?
 — А мы сейчас проверим.
Поднимается со своего места и в прямом смысле перетягивает меня полностью на стол, и я оказываюсь сидящим на коленях поверх столешницы. Его руки держат меня за футболку так крепко, что если бы я захотел убежать, то оставил бы в его пальцах клочки хлопковой ткани. Но убегать я кажется не хочу. Мне страшно и одновременно какая-то эйфория от его близости, от его запаха. Да, мне обидно за то, что он видит во мне другого человека, любимого нами обоими, но одновременно хочется плевать на всё и воспользоваться его не трезвостью, его злостью, его не выплеснутым желанием и напряжением. И я, конечно же, выбираю последнее. Убиваю себя за такую слабость мысленно, но сдаюсь. И пусть завтра я пожалею об этом, но лучше жалеть о сделанном, чем мучиться тем, что хотел, но так и не решился.
 
Опускаю ноги со стола и сажусь удобнее, так чтобы Марат оказался стоящим впритык. Он всё ещё держит мою футболку, кажется не до конца веря в то, что я согласился. Возможно в его планах было просто напугать меня, и такой моей реакции он не ожидал, но теперь это уже его проблема.
 — Свят, — отпускает меня и кладёт свои руки мне на плечи.
 — Хочешь забрать свои слова назад? — осмелев притягиваю его ближе за талию и продеваю большие пальцы рук за ремень его штанов.
 — Нет… Но я не думал, что ты…
 — А я взял и согласился? — наклоняюсь и зарываюсь носом в его рубашку, слабо пахнет чужими духами.
 — Подожди… — пытается убрать мои руки, и я больно прихватываю зубами кожу на его груди сквозь тонкую ткань.
Втягивает в себя воздух и, как ни странно, придвигается ближе. На автомате раздвигаю ноги, и он уже прижимается сам. Опираюсь руками о стол, немного отклоняюсь назад и делаю лёгкое движение бёдрами вверх и тут же замираю. У Марата стоит, причём так, что я почувствовал это сквозь нашу одежду. Это реакция на меня или на какие-то его особые мысли, которые далеки от моей персоны? Ну и плевать, если даже так.
 — Хочу тебя, — это мой голос, слегка вибрирующий от напряжения и страха, что вот сейчас он уйдёт.
 — Свят, — со вздохом упирается мне в макушку и целует волосы. — Мы не можем.
 — Можем, — дрожащими пальцами пытаюсь расстегнуть нижние пуговицы на его рубашке.
 — Завтра мы пожалеем об этом.
 — Я нет.
 — Я пожалею.
 — Мне плевать Марат, что будет завтра. Не заставляй меня тебя просить. — Пуговицы поддаются с трудом.
 — А ты бы просил? — и в голосе едва заметные озорные нотки.
 — Ещё как, — наконец-то добираюсь до его груди, живота, сосков и, не церемонясь, начинаю целовать и покусывать.
 — Блять… — шипит, когда мои зубы сжимаются слишком сильно, и я чувствую, как покрывается мурашками его кожа. — Маленький засранец.
В следующую секунду меня отрывают от себя и расспластывают по столу. Моя футболка волшебным образом в считанные секунды покидает своего хозяина и летит куда-то в сторону холодильника, следом стартуют и мои шорты. Теперь я абсолютно раздет и прижат к прохладной лакированной поверхности, но я не чувствую стыда. Возможно это темнота даёт такую раскрепощённость, а может быть я просто слишком долго ждал и слишком боюсь спугнуть его?
Марат нависает надо мной, расстёгнутые полы его рубашки прячут нас в какой-то степени. Смотрит, изучает, на сколько это возможно в темноте, наклоняется ниже и вдыхает воздух у меня за ухом.
 — Ты сумасшедший, — шепчет мне в шею. — И я становлюсь таким рядом с тобой. Я же могу не сдержаться и сделать с тобой…
 — Я не против, — притягиваю его ближе и чувствую, как касается кожи на плече приоткрытыми губами. — Я уже давно согласен.
Обхватываю за шею и притягиваю его лицо ближе, ловлю блестящий хмельной взгляд в темноте и нагло впиваюсь в его тёплые, влажные губы. Поддаётся сразу, отвечает жадно, задевая мои губы своими зубами, всасывая язык, шаря по нёбу с явным желание пробраться мне в глотку. Дыхание сбивается у обоих, но нам плевать, коротких рваных вдохов между поцелуями вполне хватает, чтобы не умереть от нехватки кислорода.