Рука и сердце Её Высочества (СИ)

— Теперь я понимаю ваши мотивы, однако вы все же нарушили порядок, — медленно протянула Лучиана. Сейчас она выглядела скорее расстроенной, чем злой, и мое сердце кольнуло разочарование. Причинять моей принцессе боль в план не входило.
— Готов понести наказание, — я склонил голову, но исподлобья наблюдал, как Ее Высочество еще раз медленно прошлась по комнате взад-вперед, как всегда делала, когда размышляла о чем-то.
— Алехандро, — она вдруг повернулась к мечнику и смерила его задумчивым взглядом. — Вам будет назначен штраф в размере пяти месячных жалований. Можете идти.
Тренер по фехтованию поклонился с едва заметной улыбкой. Пять королевских жалований — ничтожно малая сумма для человека, который в частном порядке обучает искусству поединков самых знатных и богатых господ столицы. И принцесса прекрасно знала об этом, ведь сама когда-то была его ученицей.
— Ваши мудрость и доброта безграничны, Ваше Высочество, — с этими словами мечник вышел.
В комнате мы остались одни, и мое сердце забилось чаще. В последний раз я так волновался лет пять назад, перед первым свиданием с молодой девицей, в которую был по уши влюблен. Но сейчас мне по крайней мере хватало выдержки, чтобы скрыть эмоции. Лучиана же, кажется, думала о чем-то своем. Она едва заметно поглаживала пальцами подбородок, а взгляд устремила то ли в неизвестную даль, то ли в глубины собственных мыслей. Я смотрел на принцессу, как завороженный, и уже не имел значения ни банкет, ни моя королевская служба, лишь бы это мгновение продлилось, но Ее Высочество вдруг резко повернулась ко мне, ее тяжелый взгляд разбил вдребезги ту легкость, которую я ощущал пару мгновений назад, глядя на нее.
— Вам уже удалось выяснить, зачем Бранну понадобился кабан? — спросила она.
— Да, — я припомнил вторую беседу с ловчим, который, стоя на коленях, косился на топор, занесенный над его шеей гвардейцем, — он не хотел причинить вам вред, только показать свою удаль и таким способом вас впечатлить. Кабан по его задумке должен был выскочить на него самого, а не на вас, но вмешался кто-то третий. Кто-то подкупил Раймона, очевидно, чтобы сорвать план Бранна.
— Кто именно? — тут же оживилась принцесса. От беспомощной злобы, которая сжигала ее всего несколько минут назад, не осталось и следа.
— Точно неизвестно. Гвардеец предполагает, что тот же «меченый», но самой метки он не видел. Этот… неизвестный сказал мальчишке, что сможет освободить Лауру, но такими обещаниями мог бы разбрасываться кто угодно, — произнес я то, что уже десятки раз повторял мысленно в попытках придумать, как поймать того гада, который поставил под угрозу жизнь будущей королевы.
— А что на счет человека из свиты Карима? — меня поражало, с каким спокойствием принцесса принимала мои слова. Удивлял и тот факт, что она почти мгновенно схватывала суть происходящего, и судя по бегающим зрачкам, перебирала множество вариантов решения проблемы.
— Ничего. Один из моих слуг наблюдает за ним, но пока безрезультатно, — с сожалением признал я, хоть и ненавидел расписываться в собственном бессилии.
— Что ж… Метка монетой — не такой уж и редкий знак. Может, он есть и на ком-то другом. Она может повести нас по ложному следу, — Лучиана в задумчивости опустилась в кресло, в которое раньше кинула веер, и откинулась на его спинку, открывая нежную шею в обрамлении завитых блестящих локонов. Я поспешно отвел взгляд в окно, чтобы понапрасну себя не мучать.
— Я хочу сама поговорить с гвардейцем и Лаурой еще раз. Они до сих пор в наших подземельях? — принцесса дождалась моего кивка, улыбнулась — мне показалось, как-то хищно — и продолжила. — Они уже напуганы, но может, если я проявлю доброту и щедрость, смогут достойно меня отблагодарить.
На несколько мгновений она задумалась. Я хотел возразить — сказать, что допросы — дело королевских разведчиков, но никак не Ее Высочества, однако решил не спорить. Авторитет королевской семьи в народе довольно высок, и кто знает, может хотя бы из уважения к монарху те двое вспомнят что-нибудь еще.
 
— Совсем скоро банкет, — осторожно напомнил я.
Принцесса кивнула, нехотя поднялась и окинула меня скептичным взглядом.
— На сегодня вы свободы, граф. Не буду просить вас примириться с Бранном, но постарайтесь хотя бы не усугубить конфликт, — холодно сказала — вернее, приказала — она и отвернулась.
— А как же мое наказание? — уточнил я в шутку, но Лучиана, обернувшись, посмотрела на меня с тенью печали, мелькнувшей в ясных глазах.
— Оставьте, граф. Быть здесь и разбираться с мелкими дрязгами вместо того, чтобы играть в большую политику рядом с моим отцом — это ли не наказание для вас?
Принцесса вышла, оставив меня в странном состоянии не то радости, не то печали.
— Теперь — вовсе нет, — одними губами прошептал я, как только за Ее Высочеством закрылась массивная дверь.
Глава 6
Лучиана
Опрос горничных ничего не дал. Девушки сидели в душной кухне, испуганно озирались и перешептывались. Я стояла у одного из столов, перебирала клочки бумаги, исписанные неумелыми руками, но от их рассматривания то и дело отвлекал запах еды.
Я вглядывалась в нечёткие линии, выведенные служанками, и понимала, что всё не то. Можно немного измерить почерк, но эти неуверенные каракули нисколько не походили на те резкие буквы, плотно вдавленные в бумагу, какими некто исправил мои заметки. Однако и от этих бумаг появилась кое-какая польза: пересчитав их, я поняла, что одной недостаёт. Пробежалась по именам, криво выведенным в уголках обрывков — при этом чувствуя себя жрицей-наставницей в какой-нибудь деревеньке, но одного из привычных так и не обнаружила.
— Где Лаура? — я обвела горничных грозным взглядом.
— Сара, отвечай, — я почти вплотную подошла к высокой худой брюнетке, вытянутое лицо которой напоминало лошадиную морду.
— Прошу простить, Ваше Высочество, но я не знаю. Я не видела её с самого утра, — присев в глубоком реверансе, ответила служанка.
Мои подозрения лишь усилились, когда все, одна за другой, признались, что Лаура — молодая ловкая девчушка с цепкими пальцами — сегодня даже не завтракала с ними.
Я уже собиралась отдать приказ о поиске глупой воровки, но тут дверь кухни распахнулась, и за порог шагнул Его Высочество Лайонэл.
Увидев его, я в первые несколько мгновений не могла подобрать слов, но он умело взял на себя инициативу.
— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в ваши дела, принцесса Лучиана, — принц поклонился и сделал несколько шагов ко мне. — Но я просто обязан был вам сообщить…
Лайонэл сделал знак рукой, будто подзывая кого-то, и только сейчас я заметила за его спиной двух высоких молодых солдат. Они за обе руки держали девушку, одетую в грязные штаны и серую мужскую рубашку. Рыжие кудри свисали почти до пояса, девушка шмыгала вздернутым носиком, веснушки на лице скрывала грязь и копоть. Даже в столь неприглядном виде не узнать Лауру я не могла.
— Мои люди заметили её, когда она пыталась выбраться через одну из дыр в стене. Поймали, обыскали и обнаружили вот это, — Лайонэл с очередным изящным поклоном притянул мне свёрток из грязной ткани, на котором лежали пропавшие украшения.
Но вместо облегчения от того, что ситуация разрешилась почти без моих усилий, в душе всё отчётливее зарождалось подозрение. Слишком уж гладко совпало. Однако — кто знает — может мне и в самом деле просто повезло.
— Благодарю, Ваше Высочество, — я склонилась в реверансе в ответ и, подозвав одну из горничных — тут самую, которая рассказала о пропаже — указала на драгоценности.
Она, бесконечно бормоча слова благодарности, взяла побрякушки, прижала их к груди и направилась к моим покоям в сопровождении двух стражей.
— Однако впредь обо всех подозрительных людях и ситуациях прошу сообщать солдатам королевской гвардии Таорани.
Лайонэл кивнул, и кажется собирался разлиться чередой пустых комплиментов, но нас прервал граф Наварро. Когда он вошёл в кухню, цепко вглядываясь в лица всех присутствующих, мне стало не по себе, и желание флиртовать с красивым кавалером, которое едва появилось, быстро увяло.