Затерянный в Нью-Йорке
Кевин облегченно вздохнул. Теперь он все сказал. С чистой совестью он направился к выходу. Ему нечего было делать среди этих баранов, до которых не доходили здравые мысли.
Двоюродные братья и сестры оторопели. Кевин всегда был упрямым и, как говорится, мальчишкой «себе на уме», но подобной распущенности и сумасбродства они не ожидали услышать.
Миссис Маккальстер побледнела. Кевин всегда доставлял ей неприятности.
— Кевин, если ты сейчас уйдешь, тебе придется спать на третьем этаже.
— С удовольствием!
— Да, да! Со мной!
Очкастый Фулер потягивал пепси-колу и улыбался. Он мало что понимал в происходящих разборках, но подобные споры его забавляли.
Баз сидел в своем кресле у окна, опустив голову, изображая несправедливо обвиненного страдальца.
— Лучше бы придумали что-нибудь новое, — недовольно буркнул дядя Фрэнк.
Он бросил на племянника взгляд, полный ненависти. Гнусный заморыш! Он до сих пор не мог простить прошлогоднего Рождества. Только Кевина он считал виновным в том, что просидели весь праздник как на иголках, вызванивая по полициям и аэропортам. Ему пришлось самому оплачивать расходы по возвращению домой. Ведь Питеру и Керри было уже не до них.
— Смотри, не испорти мне опять путешествие, — прошипел дядя Фрэнк. — Твой отец хорошенькие денежки платит.
— Ах, извините, господин паршивый певец! Я не хотел испортить вам веселье.
Кевин хлопнул дверью.
Жаль, что он не видел перекошенные физиономии членов его семейства. От столь неслыханной дерзости у дяди Фрэнка побагровели уши. Он знал, что имел в виду Кевин, обзывая его «паршивым певцом». Ну и мерзавец! Будь он на месте его отца, немедленно отшлепал бы Кевина как следует. Но Питер не видел ничего серьезного в поступках сына. Резкие словечки и вспыльчивый характер он списывал на переходный возраст. Да и вообще считал лишней тратой времени обращать внимание на подобные выходки.
Все молчали, затаив дыхание, как на суде в ожидании приговора. Но и у Керри, и у Питера, и у Фрэнка как будто что-то заледенело во рту. Все трое только тяжело вздыхали. У них просто не было слов.
Баз покачивал головой.
— Трудный подросток. Да.
Внутри у него все ликовало. Он опять вышел чистым из воды. Все грешки само собой списались на дурачка Кевина. Так ему и надо! Ха-ха-ха!
* * *Кевин лежал, уткнувшись в подушку, на чердаке и рассуждал о несправедливости жизни.
— Сплошные уроды! Придурки! Кретины! — так он величал членов любимого семейства.
Он вновь хотел остаться один. Как глуп он был тогда, поверив, что они исправятся и станут другими. Черта с два! Эти дегенераты не способны ничего видеть и замечать, а тем более не способны меняться. Лучше бы они не возвращались тогда.
Слепые тупицы! Как можно не видеть лжи и фальши этого наглого толстяка База! Как они могут так слепо верить ему? Причем, подобные истории не редкость. И он всегда хитро выкручивался, оставляя его, Кевина, крайним.
О, как избавиться от них опять? Вот было бы здорово, если бы они забыли о нем завтра утром. Он замечательно проведет время один. По крайней мере, не услышит нудных нравоучений отца и ехидных насмешек База.
— Привет! — в комнату вошла мама.
Но Кевин не хотел ее видеть. Она такая же, как все. Она не любит его. Для их всех он, Кевин, лишь тяжелый груз, заноза, камень, висящий на шее.
— Знаешь, прошлый раз, когда мы собирались отправляться в путешествие, по-моему, у нас всех были аналогичные проблемы. Но пострадала главным образом я, — Керри Маккальстер надолго запомнила мучительные скитания в аэропортах, долгую тряску в грузовом фургоне в компании фанатов-музыкантов. — Я не хочу, чтобы это опять произошло.
Кевин поджал губы. А вот ему очень хотелось, чтобы прошлогодний сюрприз повторился.
— Баз извинился перед тобой.
Кевин вскочил с кровати. Таких упреков он выносить не мог.
— Да! Извинился! Но потом тут же обозвал меня!
— Он не имел в виду то, что говорил. Он просто подыгрывал вам, — мама была спокойна и невозмутима. Она ничуть не сомневалась в своей правоте и безгрешности любимого сыночка.
Кевин отвернулся к стене. Разговор он считал бесполезным. Они все словно свихнулись и не хотели ничего понимать.
— Ну хорошо. Ты посиди тут, подумай. А когда будешь готов извиниться перед Базом и остальными членами нашей семьи, можешь спуститься вниз.
— Никогда! Слышишь, никогда я не извинюсь перед этим уродом. Лучше я поцелую бревно.
— Хорошо, тогда тебе придется провести здесь ночь.
— Отлично. Я никому не могу доверять в нашей семье. Если бы у меня были деньги, я бы один отправился куда-нибудь на Рождество и прекрасно провел бы все время без вас.
У миссис Маккальстер просто не было слов. Она смотрела на разъяренного ребенка, пытаясь понять причину его неуживчивости с людьми. В душе он был добродушным и наивным. Она знала это, но несносный характер…
— Прошлый раз тебе повезло, — сказала она. — Твое желание сбылось. Может, и на этот раз оно осуществится.
— Весьма на это надеюсь.
Керри тяжело вздохнула, качая головой. Спорить с маленьким упрямцем было лишней тратой времени. У нее еще куча дел. Нужно собрать вещи Фулера. Питер положил недостаточное количество резиновых простыней. Да и приготовить бутерброды на завтрак не мешало бы.
Ни сказав ни слова, она вышла.
Кевин остался один на один со своими мыслями, переживаниями, обидами. На дворе шумел ветер, раскачивая ветви голых деревьев.
Кевин смотрел на звездное небо. В мыслях он вновь обращался к всемогущему Санта-Клаусу с просьбой помочь избавиться от ненавистной семьи. Теперь он окончательно в ней разуверился и разочаровался. И больше в ней не нуждался. Он вполне может жить самостоятельно. Год назад это получилось у него просто здорово. Ему не нужны никакие братья и сестры. От них только лишние неприятности и проблемы. Вот если бы он был у родителей один, тогда, возможно, все происходило бы по-другому. Они любили и жалели бы его, как единственного ребенка, больше заботились бы о нем, внимательнее относились бы к его проблемам. Но, к сожалению, безрадостные переживания не уводили от действительности.
В конце концов ему надоело думать о мерзавце Базе, о том, как ему отомстить, и Кевин погрузился в сладкие предрождественские сны.
А за окном падал снег, гудел ветер, мороз рисовал на стекле великолепные сказочные картинки.
* * *Утро стояло серое и мрачное. Крыльцо заметало снегом. Ветер гонял по аллеям обрывок вечерней газеты, в котором сообщалось, что «мокрые» бандиты Гарри Томсон и Марвин по кличке Синий глаз сбежали из тюрьмы во время бунта, устроенного заключенными пенсильванской тюрьмы.
ГЛАВА ВТОРАЯ
К дому подъехали фургоны-такси из аэропорта, сбив статую, которая продолжала до сих пор стоять на прежнем месте.
Скрип тормозов и грохот упавшей статуэтки разбудил Керри Маккальстер. Она открыла глаза. Взглянув на часы, женщина вскрикнула.
— Опять проспали!
Вскочил Питер. Оба растерянно забегали по комнате, не соображая, за что хвататься. Керри долго не могла найти вязаный свитер, который приготовила еще со вчерашнего вечера. Питер не находил одного носка. Потом выяснилось, что он случайно «закатился» под кровать.
В доме стоял кавардак. На ходу одевались дети. Причесываться и чистить зубы уже не было времени.
Тетя Ненси бегала, впопыхах собирая младших чад, натягивая им рейтузы, футболки и свитера.
В накинутых наспех куртках, с шапками и шарфами в руках, дети выскакивали на улицу. За ними второпях выходили родители, помятые, взлохмаченные от недосыпания и нервной спешки.
— Моя семья садится в первую машину, остальные — во вторую, — скомандовала Керри Маккальстер.
Больше она никому не доверяла пересчет детей.
— Я, конечно, не жалуюсь, — сказал Фрэнк. — Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, но вы ужасно грубо меня разбудили.