Наследие Черной Воды 2 (СИ)

Если в далеком будущем я освою высшую магию и мне понадобится источник на основе силы смерти, я знаю, где его создам. Только экранировать надо получше, чтобы на окрестности не влиял.
— Может, скажешь, куда мы идём?
— Ты — наследник. Тебе следует знать, — помолчав, сказала Ксантиппа. Прозвучало это так, словно она себя убеждала. — Познакомлю вас.
— С кем познакомишь?
Вместо ответа она мотнула головой и сосредоточилась на земле под ногами, там как раз появились серые пятна, на которые интуиция громко советовала не наступать.
Через четыре-пять десятков шагов лес поредел, и мы вышли на большую поляну. Бабка огляделась, внезапно улыбнулась и повернула направо, глядя на видимую ей одной цель. Я проследил направление её взгляда — никого. Странно. Она, конечно, далека от понятия «нормальность», но прежде глюков у Ксантиппы не было.
Я шагал позади неё, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Впереди кто-то сидит. Он невидим и очень хорошо прячется, обычными органами чувств его не ощутить. С магией ситуация та же. Тем не менее, смутное ощущение кого-то рядом есть, надо только его вычленить, понять, что именно искать.
Он появился внезапно. Никакой магии, никакого движения — я просто его увидел. Заметил. Высокий мужчина с длинными спутанными волосами, грязный, худой, босый, одетый в рваную хламиду, с длинными обломанными ногтями на руках сидел на поваленном дереве и не мигая, пристально смотрел прямо на меня. Ноздри его раздувались, словно принюхивались.
— Лукиан, — Ксантиппа, не сомневаясь, подошла к мужчине, обхватила давно немытую голову и прижала к груди. Тот неумело, словно забыв, как двигать конечностями, обхватил женщину. — Сынок.
Лукиан. Это имя я слышал, о нём упоминала Скорбящая Мать. Говорила, что он тоже принадлежит к Черной Воде, и была права — теперь, видя его перед собой, я ощущал связывающие нас кровные узы.
Лукиан вывернул шею совершенно нечеловеческим движением и снова уставился на меня.
— Это твой племянник, его зовут Майрон. Май-рон. Подойди сюда.
Мгновение поколебавшись, я подошел поближе. Вблизи дядя производил ещё более отталкивающее впечатление, чем на расстоянии — он казался совершенно безумным, от него пахло давно не мытым телом. При моём приближении он заволновался, оскалился и недовольно зашипел, демонстрируя необычайно длинные клыки.
— Тихо, милый, — заворковала Ксантиппа, гладя сына по голове, — тихо. Он тебя не тронет, он свой. Родной. Своя кровь, чистая. Своя. Руку дай. Не тяни, дай руку!
Она цепко схватила протянутую ладонь, ловко резанула по ней ногтем и поднесла её поближе к лицу Лукиана, давая принюхаться. Одной рукой, второй продолжая обнимать тщедушное тело.
— Чувствуешь? Кровь Черной Воды! Твой родственник!
Длинный раздвоенный язык слизнул капли крови с ладони, спустя пару мгновений сумасшедший чуть заметно расслабился и снова уткнулся головой матери в живот.
— Всё, Майрон. Уходи. Запомни его, как он тебя запомнил, и уходи. Я сама вернусь.
Кажется, свалил я излишне торопливо, во всяком случае, сначала сделал несколько шагов спиной вперед и только потом развернулся. Лукиан меня пугал, уверенности, что бабка полностью его контролирует, не было.
— Я тебе покушать принесла. Вот, возьми хлебушек. Давно хлебушка не ел? Сынок…
Сомкнувшиеся над головой кроны деревьев и сгустившаяся тень привели в чувство. Идти обратно по собственным следам ненамного безопаснее, привычка к осторожности взяла верх и заставила собраться. Только неподалеку от ограды поместья, на многажды хоженой земле, я позволил себе вернуться мыслями к недавнему знакомству.
Значит, у меня есть ещё один родственник. Родной дядя, по понятным причинам о котором в семье не упоминают. Судя по словам Скорбящей, он прекрасно чувствует себя на Изнанке и, возможно, находится на ней постоянно. Если бы он жил поблизости, Ксантиппа моталась бы в лес намного чаще, чем сейчас. Как он умудряется выживать? Волей богов, не иначе. Мясо местных животных, другая пища, вода — всё это полностью меняет организм, оставляя от человеческого только облик, да и то не всегда. Не исключено, что Лукиан уже дошел до той стадии, когда в обычном мире ему появляться неуютно и болезненно. Общение ему не нужно, хватает редких встреч с матерью.
 
И что?
Да ничего. Просто очередная маленькая (или не очень, будущее покажет) тайна нашей семейки. Вряд ли Лукиан завтра заявится в поместье и станет в нём жить. Ну а если заявится… Вот тогда и будем разбираться.
Следующий день начался с эпистолярного жанра. После завтрака я уселся за стол и принялся писать письма, целых два.
Первое направилось Каммингу. Ещё раз обдумав полученное видение и порывшись в архивах, Хремет пришел к выводу, что ничего более подходящего под запрос майора, чем наложенное на Леро проклятье, предки не совершали. Как, каким образом кто-то из проклятых выжил, призрак гадать не собирался. Поэтому я ограничился расплывчатым описанием ситуации и уведомлением, что мы готовы раскрыть всю информацию по данному эпизоду, если нам предоставят подписанное действующим монархом дозволение. Иначе нельзя — согласно договору, имя рода Леро должно быть стерто, простецы не должны его помнить.
То, что история не закончена, очевидно. Коли английские спецслужбы пошли на контакт с нами, значит, их приперло, и клубочек они намерены разматывать до последнего. Теперь какое-то время у Камминга и его покровителей из высших этажей власти уйдёт на проверку полученной информации, затем они добьются аудиенции у короля (тоже не быстрое дело даже для ближайших сановников) и снова обратятся к нам. Мы с Хреметом сомневаемся, что дело ограничится всего лишь просьбой раскрыть имя.
Следующим ушло письмо к главе Дома Голденби. Обратился к нему с просьбой о дозволении встретиться с младшими детьми его Дома. Впрочем, для начала следует сделать отступление и уточнить, кто они такие.
Существуют древние чародейские семьи, к Священным Домам не относимые, но по статусу считающиеся приближенными к нам. Потому что были основаны и очень часто принимали в свои ряды тех наших сородичей, кто отказался следовать Зову и покинуть этот мир ради службы прародителям. Или, скажем, был изгнан, но особых претензий к нему ни со стороны родни, ни со стороны иных Домов нет. Ситуации случаются самые разные, разорвавших связи сородичей мало, но они есть и часто они в конечном итоге через брак или усыновление находят новую родню в лице приравненных Домов. В Европе к таковым относятся двое, Голденби и Шевелон. Они тщательно придерживаются нейтралитета, не вмешиваясь ни в войны смертных, ни в междоусобные свары Священных Домов, их более чем устраивает роль всеобщего посредника.
Я сейчас стою перед сложным выбором — поступать в Олдоакс или продолжать заниматься домашним образованием. У варианта с поступлением много достоинств и ещё больше недостатков. Учеба в школе с отрывом от дома позволит влиться в современное общество как равных по положению сородичей, так и верхушки смертных волшебников. Иными словами, школа даёт связи, ради них туда и идут. Образование тоже хорошее, причем в сфере общей магии, в которой у меня провал. Из минусов — придётся покинуть поместье, свернуть часть проектов. Например, остановится сотрудничество с гоблинами, а это и деньги приличные, и репутация. Сестра останется одна, в обществе бабки и Лотаря, оба в качестве воспитателя сомнительны и неизвестно чему её научат.
Да и нужны ли нам те связи? Нам достаточно уютно в своей милой самоизоляции. Черную Воду пытаются из неё вытащить, но пока держимся.
Тем не менее, желание проучиться хотя бы пару лет есть. В мечтах Олдоакс представляется неким курортом, без Лотаря, сумасшедшей бабки, требовательных наставников и серьёзных обязательств. Я понимаю, что на практике там своих подводных камней полно, просто задолбало всё и хочется свалить.
И я подумал — почему бы не расспросить о школе тех, кто в ней уже учится? Заодно заведу знакомство с кем-то из Голденби, в будущем оно может пригодиться. Сейчас из представителей Священных Домов я поддерживаю контакт только с владыкой Калмом, одним-единственным. Это старый матерый интриган, имеющий на Черную Воду и на меня лично неизвестные планы, ювелирно умеющий подавать информацию под удобным ему углом. Неплохо бы заполучить возможность узнать другую точку зрения.