Из-за денег (сборник)

Лора чуть наклонилась вперед и уставилась на себя в зеркале. Ей было тридцать пять. Обычно она выглядела на двадцать девять, но сегодня она дала себе все сорок. И это потому, что смертельно устала. Бесчисленные, казалось, съемки и пересъемки, завершившиеся сегодняшней премьерой, совершенно измотали се. Наконец-то, все позади. Третий фильм, в котором она снялась, как и два предыдущих, восторженно воспринят; условия контракта со студией выполнены. Теперь она и Гарри могут создать собственную кинокомпанию и снимать те фильмы, которые они задумали. Он уже провел переговоры с «Юнайтед» о производстве трех кинокартин, что сулило по меньшей мере шесть миллионов долларов на двоих. И что самое замечательное, они могут теперь снимать эти фильмы за границей, вдали от вездесущих газет, журналов для кинолюбителей, всякого рода проходимцев и щелкоперов, высасывающих из кинозвезд кровь и превращающих ее в чернила для своих пасквилей. Целых пять лет эта свора, преследовала актрису, пытаясь докопаться до ее прошлого, до той правды, которую она и Гарри с таким трудом и так тщательно скрывали от общественности.
Удивительно, что прожитые семь лет до Голливуда, не отразились на ее лице. Семь лет выступлений в дешевых ночных кабаре по всей стране, где она исполняла «стриптиз», а Джордж, ее муж, комик-конферансье, грязными шуточками комментировал со сцены процесс раздевания до полной обнаженности тела. Джордж, который однажды, когда она серьезно заболела, обокрал ее, забрал все ее сбережения и исчез. Джордж, единственный бескорыстный поступок которого состоял в том, чтобы случайно оказаться среди застреленных жертв ограбления в Ньюарке. Лора никогда не чувствовала себя более счастливой, чем в тот день, когда прочла в газете извещение о гибели Джорджа.
Но теперь Хейла Френч или Билли Пирс были бы в восторге, если бы им удалось раскопать эту историю и пропечатать в трехстах газетах с сотней миллионов читателей.
И, если бы не Гарри Лоуренс, — спасибо тебе, Господи, за Гарри!.. Она представила его себе — высокого, широкоплечего, владеющего утонченными манерами, обладающего мягким вежливым голосом. Представила, как он осторожно пробирается в толпе газетчиков и киношников, собравшихся внизу, улыбаясь всем и каждому, обмениваясь любезностями, производя хорошее впечатление на окружающих, даже на Хейлу Френч. Теперь, когда у них есть собственное дело, она и Гарри могут, наконец, пожениться. Разумеется, об этом следует прежде всего уведомить первой Хейлу Френч! Она уже обещала этой влиятельной обозревательнице первоочередное интервью относительно того, когда и где состоится помолвка. Даже сама смерть не так беспощадна, как эта саркастическая, сложенная из больших костей особа, правящая среди голливудских писак, особенно к тем, кто нарушает данные ей, Хейле Френч, обещания.
В дверь опять постучали. Она радостно обернулась.
— Входи, Гарри.
В комнату вошел человек, но это был не Гарри Лоуренс. Ниже ростом, напомаженные и прилизанные к черепу черные смоляные волосы. Большие в роговой оправе очки на носу маскировали верхнюю половину лица.
— Кто вы? Что вам здесь надо? Что вы делаете в моей комнате?
— Восточная пресса, — хрипло произнес вошедший. — Я хотел бы получить короткое интервью. — Он закрыл дверь и медленно оглядел роскошную комнату для переодевания.
— Я сказала Дейву, что увижусь с вами внизу.
— Но я подумал, что нам следует поговорить наедине, Глория.
— Почему вы… — тут она сделала паузу, схватившись рукой за сердце. — Почему вы так называете меня?
Он снял очки и взлохматил прилизанные волосы. Затем медленно его правый глаз закрылся, вновь приоткрылся, изображая такое знакомое ей циничное подмигивание.
— Теперь ты узнаешь меня?
— Нет! Ооо! Нет! — В ее мозгу чей-то голос закричал: — «Джордж! Он жив! Жив!» — Но это невозможно! Черт бы тебя побрал, ты мертв. Об этом писалось в газетах. Тебя убили во время ограбления в Ньюарке.
— Произошла ошибка. Но я не стал опровергать. В это время я находился в тюрьме под чужим именем. Освободился шесть месяцев назад. Потребовалось некоторое время, чтобы отыскать тебя. Это было непросто. У тебя новое имя, новый нос, новые зубы, новая карьера. Не очень-то много осталось от старого нашего шоу — «Глория Гордон или Джордж и Глория». У тебя роскошные апартаменты. Не то, что те крысиные норы, в которых нам приходилось выступать и жить.
 
От отчаяния и ненависти ее почти затрясло. Это было похоже на Джорджа, типично для него — заявиться даже из мира мертвых, чтобы вновь омрачить ее жизнь.
— Что ты хочешь? — она постаралась говорить спокойно. — Если это деньги, я заплачу тебе двадцать пять тысяч долларов за то, чтобы ты убрался отсюда и развелся со мной.
— Развестись с тобой? — Джордж улыбнулся углом рта, чуть обнажив гнилые зубы. — Я не такой дурак. Я твой любящий муж, вернувшийся к тебе после печального, но неизбежного временного расставания.
— Я умру, прежде чем вновь сойдусь с тобой, — сказала она с ненавистью. — Ты был шакалом, шакалом и остался. Пятьдесят тысяч. Я займу их где-нибудь. Бери куш и ползи обратно в свою нору. Не забывай, что произошло в Кливленде. Я все еще могу засадить тебя в тюрьму за то, что ты обокрал меня.
— И все прочтут в газетах, что суперсексзвезда Голливуда Лора Лейн на самом деле Глория Гордон, бывшая стриптизница из дешевого кабаре. Между прочим, у меня есть кое-какие фотографии, на которых запечатлено, как ты исполняешь этот старый трюк с раздеванием. Держу пари, скандальные журнальчики хорошо заплатят мне за эти фотографии.
Лора закрыла глаза на несколько секунд.
— Джордж, я предупреждаю тебя. И предупреждаю в последний раз — возьми сто тысяч долларов и убирайся. Я уже не покорная кукла, и тебе не удастся обращаться со мной, как тебе угодно.
Джордж заложил большие пальцы за поясной ремень и искривил губы в насмешливой улыбке.
— Детка, мы находимся в Калифорнии. Здесь, согласно закону о собственности, то, что твое — мое, а то, что мое — твое. У тебя миллионы долларов в банке, поэтому не будем мелочиться. А теперь встань и обними своего запропавшего, но горячо любимого тобою муженька, у которого случился приступ амнезии и которого ты своей лаской вернешь к реальности.
Лора вскочила на ноги. Джордж шагнул к ней. Одной рукой он обнял ее за талию, а другой попытался запрокинуть голову женщины назад.
— Убери от меня руки! — выдохнула она яростно.
— Веди себя хорошо, и я буду к тебе хорошо относиться. А теперь поскорей и погорячей поцелуй своего соскучившегося Джорджа. Его пальцы крепко сжали запястье ее левой руки и заломили эту руку за спину женщины так, что она прикусила губы от боли, стараясь не закричать. — Вот и ладно, — заметил он с жестоким юмором. — А теперь, моя женушка, приласкай, как подобает порядочной супруге, своего муженька.
Острая боль и чувство отвращения воспламенили ее рассудок. Лора почувствовала, как ее рука нащупала тяжелую серебряную статуэтку, осознала, что поднимает ее, размахивается и со всей силой бьет. Она не отдавала отчета, что делает. Все было так, как и в других двух-трех случаях, когда Лора Лейн приобрела репутацию женщины взрывного темперамента. Вспышка ярости затмила ее мозг.
Когда сознание прояснилось, она обнаружила себя стоящей со статуэткой в руке над упавшим Джорджем. Муж лежал с застывшим в широко открытых глазах выражением удивления на ковре напротив камина. Левая сторона его головы представляла собой сплошное кровавое месиво.
В этот момент Лора услышала, как в комнату кто-то вошел. Она резко обернулась. Спиной к двери стоял Гарри Лоуренс, держа в руке высокий бокал.
— Боже! — Его загорелое лицо побледнело. — Лора, что это такое?
Дрожащей рукой актриса взяла бокал и осушила наполовину. Гарри закрыл дверь на ключ. Затем, с трудом усевшись в кресло напротив туалетного столика, Лора рассказала ему, что произошло.
— Понимаю, — заметил он. — Твой муж. Боже, Лора!
— Я думала, он мертв!