Единственная для Цербера (СИ)

Их разговор прервала прислуга, принесшая еду. Пока ее расставляли мать Тимура сидела, сложив руки на груди, и ждала. Едва прислуга покинула помещение, как женщина выдала:
— Это обязательная мера? Ты куда влез, Тимур?
— Мама, приятного аппетита, — с нажимом произнес Тимур и принялся за еду.
Женщина недовольно вздохнула, но последовала его примеру, впрочем, как и я. Мы впервые ужинали в полной тишине. Я молчала и ковырялась вилкой в тарелке. Ела нехотя, но понимала, что должна из-за сына. Ему это нужно больше всего.
— Ну так какие у тебя планы, Тимур? — снова спросила его мать. — Стратегия уже разработана?
— Разработана, мама. Я все стараюсь держать под контролем.
Она что-то еще спрашивала, Тимур отвечал, а я чувствовала себя лишней. А еще понимала, что по сути и не имею права ни что-то спрашивать, ни чем-то интересоваться. Не имею, потому что прослушка, а я должна создавать вид послушной жены, которая находится в доме только потому, что ей позволил муж.
— Ну а ты? — внезапно обратилась ко мне женщина. — Ты помогаешь своему мужу?
— Я его слушаюсь, — робко произнесла, потому что не знала, что именно ей было известно.
Ее такой ответ, кажется, удовлетворил, потому что она лишь кивнула и принялась за десерт, который нам принесли слуги. Едва мы закончили есть, Тимур сказал:
— Аня, можешь идти к себе. Через минут двадцать мы с мамой придем к Давиду. Покорми его.
— Конечно, — покорно ответила я и стала подниматься по ступеням.
Я хотела узнать, что все это значит, почему они придут, но промолчала. Если я спрошу, нарвусь на грубость со стороны Тимура, потому что того требовало его отношение ко мне. Я все еще не понимала, как нам выйти из всего этого, но очень надеялась, что у нас получится. 
Примерно через полчаса, когда я уже покормила Давида, в комнату вошел Тимур с мамой. Он плотно прикрыл дверь и улыбнулся мне.
— Можешь пообщаться с Давидом, мама. Взять внука на руки, да хотя бы взглянуть на него, — с ухмылкой на лице произнес он.
Я ожидала, что Даша откажется, что скажет, будто ей нет дела до этого ребенка. Что он не ее и ей не нужен, но она подошла к кроватке, остановилась и с улыбкой, которую я впервые в жизни видела на ее лице, посмотрела на внука. Протянула к нему руку и тут же одернула его.
— Можно мне? — она подняла голову и спросила… у меня. Не у Тимура, а у меня.
Я кивнула, разрешая ей взять Давида на руки. Несколько минут она будто решалась, но потом все-таки взяла внука, аккуратно, едва касаясь, подняла его на руки и прижала к своей груди. Я была удивлена той нежности, с которой она смотрела на ребенка, с которой улыбалась ему и целовала в светленький лобик.
Я ожидала всего, чего угодно, но только не того, что увидела, не той нежности и ласки в движениях, в глазах. Более того, я считала, что она не примет моего ребенка. Я села рядом с Тимуром, взяла его за руку и переплела наши пальцы.
— Тут она может быть собой, — тихо произнес Тимур мне на ухо. — И я могу быть собой. Тут вы сможете поговорить без прослушки, — продолжил он, и я кивнула.
Если честно, даже не предполагала, о чем мы можем поговорить с мамой Тимура, но, видимо, нам таки было что обсудить.
— Я оставлю вас, — вдруг произнес Тимур. — Мама хотела поговорить с тобой.
Муж приободряюще улыбнулся, поднялся и направился к двери. Закрыл ее за собой, и мы остались одни. Я и свекровь, которая никогда не жаловала меня. А еще внук, который, кажется, способен сблизить нас.
Глава 32
Я неловко поджала губы и посмотрела на женщину, которая с такой нежностью улыбалась моему сыну, что я просто не знала, как реагировать. Она казалась мне холодной и расчетливой сукой, не способной на чувства, и такое открытое их проявление не вписывалось в сложенный образ.
Женщина еще некоторое время подержала Давида на руках, после чего положила его в кроватку и присела на кресло рядом. Повисла неловкая пауза, после которой она произнесла:
— Аня, я не идеальная свекровь. Я была против вашей свадьбы, поэтому сделала все, что было в моих силах, чтобы ты оставила моего сына. Ты, наверное, удивилась, когда увидела Зеки, но это я его попросила. Скорее даже не попросила, а приказала. Шантажом заставила помогать тебе, чтобы ты не трогала Тимура. У него была невеста.
 
Я ошарашенно смотрела на женщину и не могла поверить, что это правда. А Тимур? Тимур знал? Хотела ее спросить, но она продолжила, и я решила, что хочу дослушать, хочу узнать всю правду.
— И только Адем разрушил мои планы. Взял в жены ту, что предназначалась Тимуру. Уладил возникшие проблемы. Ты не представляешь себе, как я была зла. Тогда и Зеки грозился рассказать Тимуру о твоем местоположении, чего я допустить не могла. Я не знала, что делать и пошла на еще больший шантаж. Зеки полностью зависел от меня.
— И вы ничего не сказали Тимуру? — я больше не могла молчать. — До сих пор молчали?
— Он и сейчас ничего не знает, — произнесла она и, наконец, посмотрела мне в глаза. — Я расскажу ему. Сказу после того, как поговорю с тобой. Я узнала о вашей свадьбе не так давно. И Тимур сказал, что ты ждешь ребенка. Я…
— Вы просто эгоистичная, черствая сука, которая думает только о себе, — уверенно заявила я. — Вы понимаете, что лишили своего сына друга? Человека, с которым они вместе столько лет? Единственного, кому он доверял? Вы бы видели, во что вы его превратили!
Я была вне себя от бешенства. Знала, что и сама поступила неправильно, но именно из-за нее… из-за ее шантажа Тимур лишился друга. Того, кто был с ним рядом не один год, кому он доверял. Я же видела, как мужу было нелегко, как он страдал от того, что Зеки его предал. А ведь он был вынужден.
— И чем же вы его шантажировали? — поинтересовалась.
— Сыном, — спокойно произнесла она. — У Зеки ведь есть семья. Сын и мать. Я сказала, что они никогда не увидит своего сына, если не поможет тебе.
— Но зачем? — не могла понять я.
— За тем, что Тимур нашел бы тебя очень быстро. Ты бы не смогла спрятаться самостоятельно. Да что там! — воскликнула она. — Тебя бы никто не спрятал, если бы не Зеки. Он контролировал ситуацию. Полностью.
— А что сейчас? — расхаживая по комнате, спросила у нее.
— Сейчас я вижу Тимура. Вижу, как он любит тебя и внук… — на ее глаза вдруг навернулись слезы. — Внук ведь мой. Я была неправа. Эгоистично хотела, чтобы Тимур последовал законам и традициям той страны, в которой родился. Чтобы доказал своему отцу, что он его настоящий сын.
Так вот в чем дело, горько подумала я. В том, что она хотела соответствия. Хотела, чтобы ее бывший муж считал сына настоящим. А до этого? Он не принимал Тимура? Через что же ему пришлось пройти? Я вдруг вспомнила момент, когда Тимур резко проснулся и чуть не придушил меня, не понимая, что он делает. Неужели это тоже последствия из его глубокого детства?
— Скажите, вы били сына? 
— Что?
Женщина непонимающе уставилась на меня, а я лишь пожала плечами:
— То, что слышали. Вы били Тимура в детстве?
— Нет, никогда, — резко выпалила Дани. — Тимур был моим любимым сыном. Я… я бы никогда!
Она вдруг замолкла и уставилась впереди себя, будто что-то вспоминая. 
— Вы нет… а ваш муж? Отец Тимура? Кто-то из родных?
— Я…
Она запнулась и обхватила себя руками, а я уже мысленно приготовилась к тому, что услышу непростую историю. Но Дани молчала. Поджав губы, просто сидела и смотрела впереди себя. Я не знала, как ее разговорить, что сказать или сделать, чтобы она не боялась признаться.
— Его воспитывал отец, — наконец, произнесла она. — Он… был жестоким. Часто мог ударить, если понимал, что это оправданная мера. Он не понимал нежностей и сюсюканья, хотя я часто обнимала и целовала сына. Да и как иначе? — сквозь слезы спросила она. — Он же мой сын. Мой мальчик. Я любила его, как никого другого, а Эмир не позволял мне быть с ним мамой. Не позволял растить его в любви.
 
Она плакала. По-настоящему. Изливала душу передо мной и мне почему-то стало жаль ее. Отчего-то я поняла, что она никому не говорила этого, а если и говорила, то точно не сыну, который терпел жестокость от отца. Наверняка отца Дани выставляла в выгодном свете. Делала из него человека, которого нужно уважать несмотря ни на что.