Единственная для Цербера (СИ)

— В общем, положение вещей такое, — продолжил Денис. — Я, конечно, могу тебе помочь, но для этого мне нужно напрячь людей. Не могу сказать, что мне это подходит, но я постараюсь хотя бы потому, что Ахмед мне не нравится. Мне и ты не нравишься, — заключил Денис, — но тебя я хотя бы знаю. И да… соображения, кто предатель, есть?
Бешеный пристально взглянул на Тимура и стал ждать ответа. Тимуру не хотелось говорить о Зеки, потому что его Денис тоже знал. 
— Зеки, — все же, решился Тимур.
— К бабе своей присмотрись, — бросил Денис, чем вывел Тимура из себя.
Он сжал руки в кулаки и чуть подался вперед, но решил, что лучшее, что он может сделать — держать эмоции в узде. Ему нужна была помощь, и ссора с Денисом — вариант не из лучших.
— Ты о чем? 
— О том, что она у тебя больно шуганная. Не может она быть как-то с Зеки связана? Или с теми, кто против тебя настроен?
— Ане я доверяю больше, чем себе, Денис. 
Он кивнул, хотя Тимур видел, что ему что-то не понравилось. Впрочем, плевать на это. Главное, что он поможет и ему, Тимуру, не придется отсиживаться на зоне.
 Глава 18
Аня
Связаться с Зеки я не могла. Он выходил на связь сам, а когда я пыталась набрать тот же номер, оператор говорил, что он больше не обслуживается. Было страшно, потому что я не знала, что он собирается предпринимать и насколько далеко зашел его план. Я боялась, что все обернется слишком серьезно для Тимура.
Я снова достала клочок бумаги, которую забрала тогда из квартиры. Пробежала глазами и немного успокоилась:
“Меня шантажируют. Обстрел был необходим. Мне очень жаль, что Тимур пострадал. Мстить я ему не хочу, но должен делать вид, что именно так и делаю, иначе убьют моего сына. Я найду выход, обещаю”.
Я перечитывала эту записку раз за разом и все больше убеждалась в том, что Зеки никого не предавал. Пойти и рассказать это Тимуру было первым моим порывом, а потом я подумала о том, как это может сказаться на Зеки. Если Тимур будет знать, он, безусловно, сможет отбить атаки, но в этом случае те, кто шантажирует Зеки могут что-то заподозрить и привести угрозу в действие, а еще навредить Тимуру, но уже без помощи Зеки.
Пока я думала, проснулся малыш. Я быстро спрятала записку в детский рюкзачок и побежала к сыну. По времени ему уже нужно было кушать, поэтому я аккуратно взяла его на руки и села на кровать, вытащила грудь из лифчика и чуть скривилась, когда Давид всосал сосок в свой маленький ротик.
Я все время думала, что из-за волнений может пропасть молоко, но оно, слава богу, было. Не представляла, что буду кормить сына чем-то другим, кроме материнского молока. За это время я так привыкла к этому процессу, что уже не представляла, как буду кормить малыша из бутылочки или даже из ложки.
Давид что-то прокряхтел, сжал грудь в кулачке и улыбнулся сквозь сон. Я не могла сдержать умиления, наблюдая за тем, как он кушает. Этот ребенок бесподобен. И он так сильно похож на своего отца и с каждым днем это сходство проявляется все сильнее.
Покормив Давида, я положила его в кроватку, схватила со стола телефон и вышла в коридор. В который раз набрала номер Зеки, с которого он звонил последний раз, и снова услышала “Абонентский номер не обслуживается”.
Я хотела узнать, что происходит прямо сейчас, но у меня не было такой возможности, а еще меня нервировали слова мужчины в больнице. Вдруг это он был тем, кто пытался шантажировать Зеки? Я не могла ему доверять, а вот Зеки могла, да и Тимур. Неужели за те годы, что они провели рядом, он до сих пор не знает своего друга?
Вздрогнула, когда телефон ожил в моих руках, а когда бросила взгляд на дисплей и увидела там неизвестный номер, тут же взяла трубку.
— Аня, — услышала голос Зеки. — Никому ничего не давай, — тут же сообщил он. 
— О чем ты?
— Любые документы, которые у тебя будут просить — ничего не давай. Закрой кабинет Тимура на ключ, чтобы не подумали, что ты виновата.
— Хорошо.
— Ни уборщиц, никого туда не впускай. Передашь эти документы мне, когда я скажу.
 
— Да, — тихо ответила.
— До связи. — услышала и даже не успела ничего произнести, как мужчина отключился.
Я ничего не понимала. О каких документах речь, почему нужно закрыть кабинет и что вообще должно быть? Я набрала номер, с которого звонил Зеки, но он уже оказался выключенным. Я чертыхнулась, но ослушаться не могла — пошла в кабинет к Тимуру и застала там Лизу.
— Ты что здесь делаешь? — спросила довольно грубо, но едва девушка испуганно распахнула глаза, слегка смягчилась.
— Я убирала, — виновато опустив взгляд, проговорила она. — Пыль вытирала, осталось только пропылесосить.
— Хорошо, — кивнула я, подошла к дивану и села. — Я понаблюдаю за тобой. Как только закончишь — отдашь мне ключи. С сегодняшнего дня здесь не нужно убираться.
Девушка кивнула и приступила к работе, а я стала наблюдать за ней, попутно думая о том, что имел в виду Зеки и почему так быстро оборвал связь. Я хотела расспросить его обо всем, но понимала, что это невозможно. Решила, что в следующий раз, когда мы встретимся я подготовлю ему записку, где обо всем расспрошу и попытаюсь незаметно оставить ее в квартире.
Лиза завершила уборку, выключила пылесос и вопросительно уставилась на меня, ожидая следующего приказа.
— Можешь идти, — отпустила девушку.
Та подошла ко мне, протянула ключи от кабинета и вышла. Я закрыла за ней дверь, а сама осмотрелась в кабинете, решив осмотреться. Открыла несколько шухляд в столе, осмотрела какие-то папки, документы. Верхний ящик был закрыт на ключ, и я подозревала, что нужные документы находились как раз таки там или в сейфе, вмонтированном в стену.
***
Через несколько дней я собралась к Тимуру с самого утра. Надела длинное платье, покормила Давида, поместила малыша в люльку и направилась на выход, оставив сына с няней. До больницы добралась на автомобиле с водителем, после чего поднялась на этаж к Тимуру и застыла посредине коридора, потому что его выводили из палаты в наручниках.
— Что происходит? — я тут же подалась вперед, но меня остановил полицейский.
— Вам нельзя к нему, — строго проговорил он, на что я только удивленно вскинула брови и стала вырываться.
— Что происходит? — снова крикнула я. — Тимур.
— Пустите, — услышала его голос, но его по-прежнему держали трое парней. — Отпустите, — снова приказал он, но его не слушали.
Он стал вырываться, но его крепко удерживали, ударили несколько раз какими-то дубинками, заставив меня заплакать. Он только после операции, а они его так… Тимур вырывался, но безрезультатно, его продолжали тянуть к выходу, а я стояла, удерживаемая каким-то пареньком и ничего не могла сделать.
Это продолжалось до тех пор, пока из лифта не вышел тот самый мужчина, который приходит к Тимуру несколькими днями ранее. Он окинул происходящее взглядом и приказал:
— Тимур, успокойся. Отпустите его, — полиция тут же отошла от Тимура, и он поспешил ко мне. Подошел, толкнул того, кто удерживал меня и сжал мое хрупкое тело в своих объятиях.
— Тимур, — прошептала я и прижалась к нему сильнее. — Что происходит?
— Я не знаю, — тихо ответил он, поцеловав меня в шею. — Не знаю. У них есть какие-то доказательства. Бешеный тоже не в курсе. Аня, у меня нет времени, я должен идти. Обещаю тебе, что вернусь, — он отстранился от меня и заглянул в глаза. — Веришь? Я обязательно вернусь к тебе и Давиду.
Почувствовала, как по моей щеке скатилось несколько слез. Было больно осознавать, что несмотря на все усилия его забирают. Я и представить не могла, каково там… в тюрьме.
 
— Я не могу тебя отпустить, — глотая слезы, проговорила я. — Не могу.
Он лишь слабо улыбнулся, обнял меня еще раз и, сжав руки в кулаки отстранился и отошел. 
— Все будет хорошо.
Он протянул руки полиции и подождал, пока на его руках защелкнут наручники.
— Тимур, — крикнула я. — Я люблю тебя.
Он улыбнулся, а после я услышала хлопки, будто кто-то хлопал в ладоши. Собственно, так и было. это делал тот самый Бешеный, о котором говорил Тимур. Я удивленно уставилась на мужчину и не могла понять, в чем же причина такого поведения, но он тут же пояснил ее.