Исход (СИ)

– Господи помилуй!
– Поздно молиться… он в бане кашлял?
– Д-да…
– Плохо… Но ты могла еще не заразиться, все-таки там пар… он мог сыграть роль щита. А вот мне точно кирдык… мало того, что мне в рожу харкнул, так еще и от простуды не до конца отошел, а это точно приговор. Сука… ну не одно, так другое…
– Что же делать?!
– Спалить все к хренам… вместе со мной для гарантии… только это ничего не изменит. Он из монастыря и значит там уже есть больные… там ведь его не одного на санях везли… сейчас монахи начнут опадать как листья с дерева по осени от резкого порыва ветра.
– Надо предупредить!
– Предупреди если есть такая возможность…
Матрена метнулась наружу и куда-то побежала. Может к соседям у кого есть лошадь с санями.
Алексей без сил прислонившись спиной к стене, с силой провел рукой по лицу не обращая внимание на то, что рука мокрая от пота больного. И такая внутри пустота образовалась, что даже рыдать не хотелось.
– Вот ведь срань какая…
Смертность от чумы в средние века выше девяноста пяти процентов. Антибиотиков нет, а значит он обречен. Был бы до этого здоров, еще можно было рассчитывать попасть в эти мизерные проценты, а так ослаблен простудой, тут без вариантов.
 Глава 4 
7
Как ни крепился Алексей, а предательские слезы все же брызнули из глаз. Умирать, мягко говоря, не хотелось, да еще вот так…
– Нет! Нет!!! Я не могу сдохнуть! А-а-а! Не могу! У-у-у! Я же мать твою так растак чертов попаданец! Ы-ы-ы! Это не по канону сдохнуть в первые же дни после попадания! А-а-у-у-ы-ы!!!
Вслед за слезами обильно потекли из носа сопли, да так что даже дышать легче стало. Может это обстоятельство тому виной – мозг получил достаточно кислорода, чтобы начать думать и искать выход из критической ситуации.
Первым делом Алексей вспомнил, что читал о чуме…
Вообще-то он много о каких болезнях читал, ведь играя в бога Алексей хотел подарить волхвам лекарства от самых смертоносных болезней. Та же примитивная вакцина от оспы. На этом собственно все, остальные болезни вроде тифа, чумы, проказы и прочего лечить не имея развитой медицинской инфраструктуры бессмысленно. Но общие сведения конечно получил.
Итак, что касается чумы.
– Палочки дохнут при температуре пятьдесят пять градусов в течении десяти-пятнадцати минут…
Сорвавшись с места, Алексей устремился в баню и быстро распалил огонь накидав дров в очаг с горкой и вскоре огонь поднялся чуть ли не до потолка, того и гляди загорится. Как только камни нагрелись, Алексей окатил их водой и принялся вдыхать горячий пар обжигая носоглотку и трахею.
Алексей понимал, что несколько опоздал, зараза уже успела проникнуть в кровь, но этой мерой он надеялся сбить общую концентрацию патогенных «палочек» в легких и выиграть себе еще немного времени. Инкубационный период от двух до шести дней, в некоторых случаях до двенадцати. На двенадцать Алексей не рассчитывал, не с его незалеченной простудой. Ему хотя бы эти самые шесть дней вытянуть.
Пар он вдыхал сколько мог, не пятнадцать и даже не двадцать минут, а минимум полчаса. Он не знал, получилось ли ему подавить хотя бы часть инфекции, но собирался повторить процедуру и как можно чаще.
Но все это ни о чем без антибиотиков. Антибиотики понятное дело взять еще долго будет негде, но он надеялся обойтись паллиативом. Собственно ничего другого ему не остается.
Одевшись, Алексей кинулся в дом, чтобы создать этот паллиатив антибиотика.
Когда Матрена вернулась в свою полуземлянку, то увидела, как его молодой пациент остервенело копает землю в «красном» углу, то есть под иконой.
– Что ты делаешь?
– Антибиотики… добываю… точнее… а не важно! – ответил он и продолжил копать.
– Елисей…
– Послала в монастырь гонца?
– Да.
– Тогда обмотай рот с носом тряпкой, собери вещи и беги отсюда…
– Куда?!
– Куда можешь.
– Мне некуда идти.
 
– Соседи? Родственники?
– Выгонят… собственно уже не примут. Вся деревня уже в курсе, мальчишки старосты разнесли весть по всем домам. А родичей у меня здесь нет. Пришлая я…
– Ч-черт… как бы нас не сожгли…
– Не сожгут… не должны…
Уверенности в голосе Матрены не было. Что предпримет человек объятый страхом предугадать невозможно, а уж толпа… она от быстро переходит из стадии «страх» к агрессии с проявлением животной ярости и формы эти могут принять совсем уж дикие черты, когда виновников бед в остервенении рвут на части голыми руками.
– Да замотай ты лицо тряпкой наконец! У тебя еще есть шанс остаться здоровой!
– Хорошо… как скажешь…
Матрена действительно сняла с головы платок и им закрыла нос и рот.
– Точно некуда идти?
– Нет… К тому же я обязана помогать страждущим… таков мой долг…
– Наплюй.
– Не могу… – как-то вся осунулась Матрена. – Это моя епитимья…
«Что она такого натворила? – мелькнула мысль. – Убила кого? Впрочем, неважно…»
– Ладно… если хочешь помочь, то мне нужно получить черствый хлеб, сухари… свежий не надо… Есть?
– Зачем?
– Имеется один вариант… дохлый, но есть… по крайней мере других вариантов я не вижу. А тут сама понимаешь, за соломинку хвататься станешь.
Матрена кивнула, а потом предложила свою «соломинку»:
– Давай помолимся Елисеюшка… Господь милосерден и услышит наши молитвы…
– Да блин! Не до молитв мне! Каждый час на счету! Есть у тебя эти гребаные сухари или нет?!!
– Н-нет…
– А есть у кого получить?!
– Н-не знаю… Вроде сын старосты хотел в Великий Новгород ехать…
– И что?
– Так сухари в дорогу сготовить…
– Достань!
– С-сколько надо?
– Чем больше, тем лучше!
Матрена снова убежала – добывать сухари, а Алексей, взяв кувшинчик примерно литрового объема, наполнил его наполовину водой, а потом засыпал в него только что накопанную землю, предварительно понюхав ее и при этом удовлетворенно кивнув. После чего тщательно все размешал…
– Вот уж правда… захочешь жить – землю жрать станешь…
Землю он, конечно, есть не стал, а поставил эту жидкую грязь отстаиваться.
Когда Матрена вернулась в свою полуземлянку, то застала еще более странную картину. А именно Елисей ковырялся во рту Радомира щепками, Радомир при этом что-то мычал и пытался сопротивляться, но куда ему со сломанными руками?
– Елисей, что ты делаешь?! – спросила она осторожно.
Осторожно, потому что с «буйными психами» резко нельзя.
– Как бы тебе объяснить… в общем собираю необходимые мне материалы… Что там с сухарями? Получилось достать?
– Вот…
Матрена показала мешочек в который влезло бы полбулки хлеба. А учитывая того, что там сухари, то полезного груза сильно меньше.
– Ладно… Хоть столько…
Хлеб в деревнях в это время особо не пекли, только на праздники, это что-то вроде торта, мука ведь дорогая, да и мороки с выпечкой много особенно с нынешними печками от которых одно название, проще кашу из зерна сварить. Так что даже такое количество сухарей уже удача. Хлеб, если уж его испекли, в это время съедают обычно весь, не оставляя обгрызенные куски.
Еще хлеб пекут специально на сухари, это если в дорогу. Свежий хлеб на самом деле очень быстро портится, сутки-двое и все, становится твердым как камень. Сейчас ведь нет всех этих стабилизаторов, разрыхлителей и прочей химии, что позволяет булке хоть неделю лежать на полке притворяясь свежей.
Что до конкретно этих сухарей, то скорее всего выпечка просто оказалась у хозяйки неудачной (или дочка провалила своеобразный экзамен по кулинарии), вот и отложили засохнуть… на черный день все в пищу сгодится. Вот и пригодилось.
– Замеси теста на хлеб, мне много сухарей понадобится.
С этими словами взяв мешочек у женщины, Алексей высыпал сухари на стол, после чего треть сухарей макнул в горшочек. Земля там осела и сверху стоял слой мутной воды.