Мушкетерка

В ее полуулыбке отразились многочисленные бессонные ночи, долгие часы, проведенные за изучением замысловатых карт, развешанных на стенах этого самого кабинета. Портия застонала, когда ей вручили стопку толстых книг.
— Начните вот с этих. Отправляйтесь с ними в главную библиотеку, чтобы не отвлекать меня.
Мы поплелись куда было велено. Едва открыв доставшуюся мне книгу и увидев мелкий шрифт, заполнявший страницу за страницей будто бы даже без пробелов, я прижала пальцы к вискам.
— О, так вот на что, по их мнению, похожи наши тела, — изрекла Портия через несколько минут. Перевернув страницу, она судорожно вздохнула. — Боже, какая гадость! Как кому-то может прийти в голову, что наши внутренности выглядят вот так? — Она показала иллюстрацию Теа, которая пискнула от ужаса и оттолкнула ее прочь. У нас впереди вся ночь, завтрашний день, а потом… потом наступит понедельник. Когда Этьен обещал нанести визит.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, я подняла голову. Арья быстро отвела глаза. Но я успела заметить в них затаенное беспокойство.
  
Глава двадцать шестая
 
Два дня мы провели за изучением всех энциклопедий, которые имелись у мадам де Тревиль. Это было утомительно. Описания медицинских теорий, типов темперамента, определения ипохондрии, огромное множество слов и статей о женщинах, в чьи страдания никто не верил. Я просмотрела статьи о кровопускании, о некоем сладком купоросном масле, о различных методах лечения, которые, судя по записям, больше вредили здоровью, чем помогали. Я как раз дочитывала очередную статью, когда Портия, заметив выражение моего лица, поменялась со мной книгами и продолжила читать как ни в чем не бывало. В новой книге записи оказались еще скучнее, но лучше уж скука, чем боль и обида.
— Таня! — Теа подбежала ко мне, слегка запыхавшись, кудри торчали во все стороны. — Я закончила!
Она сунула мне в руки какой-то сверток.
— Что именно закончила?
— Ох, разве я тебе не рассказывала? Я просто взялась за шитье, прости — так часто бывает, когда я увлекусь работой… понимаешь, я как будто забываю обо всем, мне нужно претворить мои идеи в жизнь, пока они не вылетели у меня из головы.
Слова всколыхнули воспоминания: я примеряю порванные панталоны, внезапная глубокая сосредоточенность Теа, совет Арьи не отвлекать ее.
— Новые панталоны? Merci!
Она хитровато улыбнулась:
— Я бы не назвала их этим словом.
— Я не понимаю…
— Просто примерь, — хихикнув, предложила она и потащила меня прочь из библиотеки в комнату, где мы много месяцев назад примеряли юбку. Я засмеялась, я чувствовала себя просто прекрасно. Хоть мне и пришлось прислониться к закрытой двери, когда мои ноги задрожали, я уже очень давно словно не дышала по-настоящему, не отвлекалась от переживаний и тревог о зле, клубящемся вокруг нас. У папы было его братство, но я не могла себе представить, чтобы кто-то из товарищей по оружию шил ему панталоны, подбирал для этого лучшие ткани, выверял каждый стежок.
Теа помогла мне расшнуровать платье, после чего отвернулась, чтобы я сняла чулки и надела свободную блузку. Не стоять же мне в одном исподнем.
— Вот это да! — воскликнула я, развернув панталоны. Мои пальцы погладили невесомую ткань. Нигде не было ни пряжек, ни застежек.
— Давай, примерь, — повторила Теа, все еще отвернувшись.
Панталоны обхватили мои ноги плотно, словно корсет. Я с трудом натянула их на бедра.
— Они почти такие же тесные, как те, что я примеряла тогда, — пропыхтела я.
— Вот именно! — Теа резко повернулась и в восторге захлопала в ладоши. — Но в этих ты, по крайней мере, можешь ходить, ведь так?
Я недоверчиво попыталась сделать шаг. И в отличие от первой пары, которая была жесткой и сковывала движения, эта почти не ощущалась.
— Ну, как ощущения?
Я не находила слов для ответа. Только шла по комнате, нарочно замедляя шаги, тщетно пытаясь погасить разгорающийся в груди огонек надежды. Но когда я прошла полный круг, этот огонек превратился в яркое пламя. У меня все еще кружилась голова — от этого я никуда не денусь. Однако мне было гораздо легче удерживать равновесие. Серые лужи, плескавшиеся по краям моего поля зрения, словно усохли. И ноги держали меня гораздо увереннее.
 
— О, Теа, это гораздо лучше, чем самое изысканное платье!
Она порозовела:
— Да ладно тебе. Когда ты примеряла панталоны в прошлый раз, у меня возникла одна идея. И я постаралась подобрать более эластичную ткань.
Когда она жестом предложила мне посмотреться в зеркало, я взвизгнула и безуспешно попыталась прикрыться руками.
— Нельзя, чтобы меня в этом увидели! Они такие… такие… — Я рискнула бросить еще один взгляд на черную ткань. Она ничего не скрывала. Совершенно ничего.
— Но ведь ты будешь носить их под платьем, глупышка!
— Однако может наступить момент, когда мне придется подоткнуть юбки для боя, — сказала я, не в силах оторвать взгляда от четких очертаний собственных ног. Если бы мама видела меня сейчас, она бы тотчас лишилась чувств.
— Самое большее, что они увидят, — переднюю часть бедер. И кроме того, — заметила Теа, — если они, засмотревшись на твои ноги, не будут смотреть на твою шпагу, это и к лучшему.
— Теа, — поспешила сказать я, заметив огорчение на ее лице, — прошу, не сочти меня неблагодарной. Я просто не ожидала. Но ты права, конечно же, права.
— Вот и отлично! Можешь надеть их под платье, когда месье Вердон приедет сегодня вечером, а я принесу тебе ожерелье, чтобы тебе не пришлось подниматься и спускаться на подъемнике. Боже, это чудесно, просто чудесно! — Огорченное выражение моментально исчезло с ее лица, и она, сияя, вышла из комнаты.
Зачем она… неужели она притворилась, чтобы я…
Дверь вдруг открылась, и вошел Анри. Он успел подойти к книжному шкафу, прежде чем заметил, что я стою посреди комнаты, охваченная ужасом.
— П-п-прошу п-прощения, — заикаясь, пролепетал он и, прикрыв глаза руками, тут же врезался в стену. — Мне ужасно неловко. — Книги полетели на пол, и он наклонился, чтобы поднять их, стараясь не смотреть в мою сторону. — Тетя не могла найти одну книгу, а здесь книжный шкаф…
— Анри! — Он на время оставил свои книжки, а я сжала руки в кулаки, чтобы не схватить свое платье и не прикрыться им. Ведь я мушкетерка. А мушкетерку не испугать тем, что кто-то увидел ее в одежде, которая, как бы это сказать, чересчур облегает. — Ты и раньше видел меня в штанах. Помнишь, когда мы с Арьей вернулись из порта и…
— Это не то же самое. — Он поднялся на ноги. Обвел глазами мою фигуру, скользнул взглядом по бедрам, по изгибу икр. Я кашлянула. Он заморгал и выпрямился.
— Почему же?
— Не знаю, — ответил он. — Но тогда было иначе.
Я прочистила горло. Почему эта встреча смутила меня гораздо больше, чем сцена в веерной мастерской?
— Так ты пришел за книгой?
— Да. — Он поколебался, но потом все же заговорил: — Ты планируешь выходить в таком виде из дома? Просто на улице холодно, а они кажутся не очень теплыми…
— Они будут под платьем. Теа попросила меня их примерить, чтобы убедиться, что они мне как раз.
— О. — Его голос дрогнул. — Так их сшила Теа?
— Она и выкройку сама построила. — Я провела пальцами по боковым швам, удивляясь, каким четким стало зрение. — Это помогает от головокружения. — Анри издал звук, словно он подавился, и я обеспокоенно взглянула на него. — Что-то не так?
— Нет, — ответил Анри. — Хорошо, что они помогают от головокружения.
— Ну да, — ответила я.
— Ну да, — повторил он.
Мы неловко замолчали, его взгляд был устремлен в точку где-то над моей головой. Но затем он сделал протяжный выдох, и пропасть между нами словно исчезла.
— Послушай… мне нужно кое-что тебе… дело в том, что…
— Да?
Его лицо находилось в полуметре от моего. Почему он так нервничает… неужели Арья была права на его счет?
Я смотрела на его рот, ожидая, что он скажет. Я старалась не думать о том, что это первый раз за много недель, когда он пытается по-настоящему поговорить со мной, посмотреть на меня, и почему-то мне от этого больно. Потому что он все еще оставался тем, кто принес мне карту, тем, кто рассмешил меня в мое первое утро в Париже, до того, как этот дом стал таким же знакомым, как шпага в моей руке.