Мушкетерка

Я запиналась, слова звенели в ушах, точно их произносил кто-то другой. Серые всполохи расцветали перед глазами, точно гвоздики.
— Самый быстрый способ оказаться снаружи — воспользоваться выходом для слуг.
Когда я попыталась встать со скамьи, она запротестовала:
— Нет, погоди, я принесу тебе чего-нибудь попить. А еще лучше — пошлю Портию.
Они подхватили меня. Не дали мне упасть. И все же…
— Теа, — позвала я, и она остановилась у двери, — ты расскажешь мадам де Тревиль?
— Я же говорила, что мы не дадим тебе упасть, Таня.
В глазах защипало от слез, и я поспешила зажмуриться.
Послышался какой-то шорох, звук шагов. Я открыла глаза и увидела в окне Портию с бокалом в руке. Она не двигалась, глаза были широко распахнуты.
— Мадемуазель, вам нехорошо?
Мое сердце бешено заколотилось. Кто-то увидел меня — больную, слабую. Различить черты лица в темноте было почти невозможно. Чей-то силуэт — мужчина или юноша, хотя по голосу скорее молодой. Я в ужасе взглянула на Портию. Она покачала головой, потом кивнула на незнакомца.
— Простите, если застал вас врасплох, — если хотите, я побуду с вами, — сказал он. Луч фонаря упал на его лицо и позволил разглядеть светло-карие глаза, живые и участливые, разлет бровей, решительную линию носа. Я пыталась сопоставить эти детали в уме, желудок трепетал. — Я видел вас внутри, мне показалось, что вам дурно, я лишь хотел убедиться, что с вами все хорошо. Что вы здесь не одна.
Черт бы побрал Портию! Я была к этому не готова.
— Месье, спасибо вам за заботу, однако мне пора возвращаться…
— Этот бальный зал — настоящая душегубка. — Он пристально вглядывался в мое лицо. — Хотите, найду мадемуазель, которая посидит с вами? Я оставлю вас, если вам неприятно.
— О нет, не поймите меня превратно! Я вовсе не хотела сказать… то есть я не хочу, чтобы вы подумали… — торопливо залепетала я, обескураженная его добротой.
Когда я запнулась, его губы изогнулись в усмешке:
— Я не настолько самонадеян, чтобы строить предположения о чувствах и мыслях женщины. И я не из тех, кто делает поспешные выводы из чьего-то недомогания. Я просто не хочу показаться назойливым.
Он не демонстрировал никаких признаков отвращения или пренебрежения. Он не знал всей правды — лишь увидел меня на грани обморока, однако его слова обезоружили меня.
— Месье, — возразила я, и в моем голосе было столько патоки, что я сама удивилась, — вы вовсе не назойливы.
Когда его взгляд снова скользнул по моему лицу, я ответила ему улыбкой настоящей мушкетерки. Ну почти.
— Вот ты где! — воскликнула Портия, выбегая из двери, словно только что обнаружила меня. — А я тебя повсюду ищу!
Если мой собеседник и заметил силу, с которой она подняла меня на ноги, обвив рукой, он ничего не сказал.
— Теперь, когда о вас есть кому позаботиться, я удаляюсь. — Он поклонился и вернулся обратно в дом.
Я подождала, пока дверь за ним закроется.
— Портия, что это было?
— Боевое крещение! И ты справилась совсем неплохо. В самом начале нервы тебя немного подвели, но над этим мы поработаем.
— Но кто был этот…
— Понятия не имею. Честное слово, это не я его к тебе подослала. Но он сделал свое дело, не так ли? — Она рассмеялась, увидев выражение моего лица. — Он явно был очарован. Мне говорили, что, когда мужчина проявляет к тебе неподдельный интерес в первый раз, это придает уверенности. А именно уверенности, дорогая Таня, тебе как раз и не хватает.
К тому времени, когда мы с Арьей наконец отделались от маркиза, который умолял нас — в основном, конечно, Арью — остаться еще ненадолго, мои щеки горели ярким румянцем. После того как Портия проводила меня обратно к Арье и маркизу, остаток вечера я просидела на стуле, а Арья отваживала от меня желающих потанцевать, чтобы дать мне время разогнать черные круги перед глазами.
— Скорее, — шепнула Арья, — пока он не заставил меня смотреть, как он спускает деньги за карточным столом с остальными толстосумами.
 
Наклонив голову, я позвала ее выйти на свежий воздух. Мы стояли у большого факела — они служили не только для света, но и для тепла, в то время как фонари освещали лишь подъездную дорожку. Мы находились достаточно далеко от гостей и слуг, чтобы говорить спокойно, не опасаясь, что нас услышат.
— Ты что-нибудь выяснила? — спросила я.
Она коротко кивнула:
— Обсудим позже.
На ее бледном лице, обращенном в профиль, плясали отблески пламени. По краям скул залегли тени.
— А тебе… тебе… — Я хотела выяснить, рассказали ли ей Теа или Портия о том, что со мной случилась. Но при взгляде на ее холодное, сосредоточенное лицо слова застряли в горле.
— Понравилось ли мне, как ты держалась? — Она неверно поняла мой вопрос, и я ее не поправила. Выражение ее лица немного потеплело. — Ты неплохо справилась. Даже отлично. А маркиз всегда ворчит по поводу студентов. Он так бескомпромиссен.
— Но разве мы не против них боремся? Тех, кто посягает на саму основу нашей…
— Есть разница между теми, кто собирается устроить во Франции государственный переворот, и молодыми, полными надежд юношами и девушками, которые никому не хотят причинить вреда и просто мечтают о том, чтобы у их соотечественников была крыша над головой и достаточно средств, чтобы прокормить семьи — а не голодать, пока члены королевской семьи набивают животы едой и напитками. Чтобы людей не отстраняли от принятия решений лишь потому, что в их жилах не течет голубая кровь. Те слухи, о которых он говорил, не представляют для нас никакого интереса.
Злоба, прозвучавшая в ее голосе, заставила меня напрячься.
— Но разве ты сама не из дворянской семьи? Хочешь сказать, что ты антироялистка?
— Потише, пожалуйста. А не то нас обеих убьют, — шикнула Арья. После того как мы перешли в более тихое место, где должны были встретиться с остальными, она продолжила: — Я стараюсь не мыслить такими шаблонами. Это сильно сужает поле зрения.
— Значит, ты хочешь, чтобы страна была для всех, и тебе не важно, какая при этом будет форма правления?
На ее лице промелькнуло удивление.
— Возможно. Я бы посоветовала тебе не демонстрировать такую сообразительность на публике. В нашей работе быть умной — значит скрывать свой ум. Женщинам не положено разбираться в подобных материях. Именно поэтому наш Орден так эффективен: никто и не подумает опасаться «Мушкетерок Луны», пока не станет слишком поздно. Вся их репутация, их сердца, их жизни окажутся в наших руках… и на острие нашего клинка. — Арья ненадолго умолкла, остановив взгляд на открытых дверях. — А вот и наш экипаж. И все остальные, — добавила она.
Я обернулась в ту же сторону, что и она, оглядывая толпу. Заметив устремленные на меня глаза, я запнулась. Когда наши взгляды встретились поверх пламени факела, он улыбнулся бархатной улыбкой.
— Таня, ты идешь?
Голос Теа заставил меня вздрогнуть. Она ждала на ступеньках экипажа, остальные уже были внутри.
— Секунду, — ответила я, снова повернувшись к толпе.
Но он уже исчез.
  
Глава пятнадцатая
 
— Портия, повтори еще раз, что сказал твой объект? — шепотом спросила Арья.
Я прижалась к стене. Только через два дня после бала мое замутненное зрение стало наконец проясняться, а узлы, завязавшиеся в теле, ослабли.
— Я уже тысячу раз повторяла, — пожаловалась Портия чересчур громко, учитывая, что мы находились прямо у ворот парижской резиденции графа де Монлюка. Мы стояли втроем, вжавшись в стену дома, и Арья то и дело выглядывала за угол, чтобы не пропустить появление объекта. Днем этот переулок был оживленным — здесь разгружали доставленные цветы и провизию, однако к обеду мостовая опустела, и лишь изредка с главной улицы доносились какие-то звуки.
— Ну, Портия… — уговаривала Арья.
Портия опустила взгляд, затем подняла его и уставилась в невидимую точку над плечом Арьи.