Мушкетерка

После обеда Анри принес нам остатки от утренней встречи Сансона с Мазарини: какое-то варенье, острое и сладкое, цвета закатного неба, и темный напиток — настолько горький, что Портия набросилась на Анри с упреками:
— Это что, месть? За то, что я тебя побила? Ты и правда решил, что можешь подсунуть мне это мерзкое пойло и заставить меня его выпить?
Под ее обвинительным взглядом Анри отступил на шаг:
— Я…
— Портия, оставь его в покое! Ты его напугаешь, и он вообще ничего не будет нам приносить! — Теа показала на свою чашку. — Восхитительно! В жизни ничего подобного не пробовала!
Она продолжала прихлебывать напиток маленькими глотками, вертясь на стуле, болтая и смеясь, смеясь и болтая, пока Арья не схватила чашку и не вылила остатки темно-коричневого пойла в ближайший ночной горшок.
— Месье, — окликнула я Анри, когда он собрался уходить. Теа была вне себя от ярости — что у другого человека сошло бы за легкое раздражение — и пререкалась с Арьей, а та, в свою очередь, наблюдала, как Портия ищет порошок, который мы втирали в зубы пальцами.
Анри остановился так внезапно, что я едва не врезалась в него, а потом принялся извиняться:
— Ох, простите, мне не следовало поворачиваться так быстро, просто я услышал, как вы зовете меня, и я не хотел, чтобы вы подумали, будто я не обратил на вас внимания, потому что это вовсе не так…
— Месье, — оборвала его я, удивленная собственной смелостью, — остальные девушки… заняты, однако они наверняка попросили бы меня передать вам их благодарность. За вашу заботу.
Где-то за моей спиной Теа завопила:
— Но это нечестно! Я не допила! И я чувствую такой прилив энергии, я будто способна на все. Арья, давай сразимся! Прямо сейчас!
Арья фыркнула, обмахиваясь веером:
— Нет уж!
Анри явно отпустило напряжение.
— Мне было нетрудно.
— Спасибо, — сказала я.
— Но вы уже…
— Это прозвучало так, будто я благодарю вас только от лица остальных девушек, но я хотела поблагодарить и от себя лично. Так что… Спасибо.
Когда Анри улыбался, невозможно было не улыбнуться в ответ.
И так шли дни, они складывались в недели. Фехтование, искусство флирта, наряды, прически: первое я любила, а все остальное всю жизнь ненавидела, и теперь они слились для меня в одно. Арья оставалась для меня загадкой: она одинаково хорошо владела и клинком, и веером, и казалось, будто она обучается этому всю жизнь. Теа болтала без умолку и лучилась неиссякаемой добротой. Портия была воинственной и вечно голодной. И еще была я. Больная, вечно падающая в обмороки Таня. Таня, которой здесь было не место, не то что им. Но то и дело я слышала у себя за спиной голос матери, голос отца впереди, я слышала голоса девушек рядом со мной, и я хотела перековать свою хрупкость в твердую сталь.
— Держи! — воскликнула Теа, прямо посреди коридора сунув мне в руки охапку ткани с оборками. К концу пятой недели я начала привыкать к здешнему распорядку. Было что-то успокаивающее в четком режиме: каждое утро я просыпалась и, несмотря на головокружение и усталость, точно знала, как день будет разворачиваться передо мной час за часом, упражнение за упражнением, урок за уроком. — Мадам де Тревиль попросила меня подготовить для тебя эту юбку, чтобы ты попрактиковалась в танцах — она достаточно легкая, чтобы подоткнуть ее на случай фехтования, но потяжелее, чем наши повседневные платья.
— Но она и так всю прошлую неделю заставляла меня танцевать!
— Для начала ты должна была разучить шаги. Теперь ты готова перейти на следующую ступень.
Я провела пальцем по краю юбки. Швы были аккуратными, ровными, ткань не сборила.
— Ты сегодня ее сшила?
— У меня было немного времени перед уроком фехтования, а потом в перерыве я ее закончила. Она совсем простая, это только для тренировок, так что лишние украшательства ни к чему, — объяснила Теа.
 
— Невероятно! Может, ты будешь шить все наши платья?
— Не глупи! Я могу работать с дешевыми тканями, но для бальных платьев нужны еще навыки вышивания. Нет уж, оставим все как есть!
— Но ты могла бы этим заняться. — Теа вопросительно посмотрела на меня, и я добавила: — Ну, когда все это закончится.
Ее лицо порозовело от удовольствия.
— Ты серьезно? Ведь женщин-модельеров совсем мало, и мне кажется, платья были бы гораздо удобнее, если бы их создавала женщина. И красивее, пожалуй. Но не так, как нравится мужчинам, а так, как нам нравится. Я сейчас сказала глупость, да?
— Нет, вовсе нет…
Но Теа уже не слушала:
— Пожалуйста, примерь поскорее, а не то я опоздаю на вечерний урок танцев.
— Ты ведь сказала, что я должна надеть эту юбку на урок. А тебе разве не нужна такая? — спросила я.
— Сегодня только ты. Остальные репетируют новый бальный танец — кажется, он нынче в моде в Италии.
Когда я выходила из главного коридора в комнатку-пенал, Теа крикнула мне:
— Надевай прямо поверх обычного платья!
Юбка действительно была тяжелее обычной, но с застежками я разобралась достаточно легко. Проблемы начались, когда я попыталась выйти через ту же дверь.
— И как я должна в этом передвигаться? — Я вздрогнула, когда края юбки уперлись в дверной косяк, не давая мне переступить порог.
— Повернись боком. Нет, не так… попробуй как будто наклонить ее.
Я кое-как протиснулась через проем и упала бы, если бы меня не подхватили. Я подняла глаза, ожидая увидеть Теа.
— Спасибо!
— Не за что! Очень достойно для первой попытки! — Я покраснела, и Анри отдернул руку от моего локтя, как будто только что вспомнил, что все еще поддерживает его. Я ощутила, как подступает головокружение. — Что с вами? — спросил он. На какой-то момент его лицо показалось чужим. Золотисто-карие глаза превратились в неумолимые голубые. Я резко вздохнула и, пошатнувшись, шагнула в сторону. — Вам нехорошо, что-то не так!
— Да, но это не означает, что ей нужна помощь, — вмешалась Теа. У меня на душе потеплело.
— Но она плохо себя чувствует…
— Анри, ты знаешь, я терпеть не могу спорить. — Теа топнула ногой. — Особенно когда я права, а ты нет. — Ее голос смягчился, когда она повернулась ко мне: — Ты ведь скажешь, если тебе понадобится наша помощь? Правда?
Поколебавшись, я кивнула. Я поджала пальцы ног и на несколько секунд закрыла глаза, потом снова открыла. К счастью, коридор перестал кружиться.
— Со мной все будет хорошо. Особенно если кто-то посидит рядом…
— Отлично, как удачно, что Анри здесь! Увидимся за ужином! — Теа упорхнула с улыбкой, которую я не вполне поняла. Я хотела спросить ее об этом, но она уже исчезла. Перед этим мне подмигнув.
— Она нечто, правда? — произнес Анри с усмешкой.
Мое сердце беспричинно сжалось от звука его голоса. Я просто кивнула, не найдя слов. Она назвала его просто Анри, на «ты», и он ей не возразил. Как будто уже сто раз слышал такое обращение из ее уст.
  
Глава тринадцатая
 
Мы шли молча; слова Анри все еще крутились у меня в голове. Когда все это закончится, когда мы выполним наш долг, возможно, он сможет ухаживать за Теа. И я буду счастлива за них. Самая добрая девушка в нашей четверке — и самый заботливый юноша. Идеальная пара!
Анри внезапно остановился:
— Сожалею, если я чем-то обидел вас. Я не имел в виду, что вам необходима моя помощь, я просто…
— Месье, — поспешно перебила я, — вы беспокоились обо мне, я понимаю. И правда очень ценю.
Я пристально вглядывалась в его лицо. Он покраснел и пробормотал что-то в знак согласия.
— Кажется, нас ждет тетушка.
Он открыл дверь в импровизированную бальную залу. Должно быть, некогда эта комната была салоном, но теперь здесь осталось лишь несколько разрозненных предметов мебели и большой, свободный от препятствий кусок паркетного пола. В углу стоял клавесин.
— Откуда вы узнали…