Между Сциллой и Харибдой (СИ)

Наконец, ставлю вопрос ребром:
– Когда отправишь, лыбень? Или тебя, как полено – в паровоз кинуть?
И наконец, получаю твёрдый ответ:
– Утром.
– А что, раньше нельзя было сказать?
– Так, раньше и надо было спрашивать! А вы – сразу оскорблять и требовать… «Почему?»… Да потому! Командиров развелось много – вот и потому!
– Поговори мне ещё, змей трёхмоторный! – сперва шугнув, смягчаю тон, – выделишь нам с бойцами комнату где заночевать? Или, к тебе в кабинет привести своих орлов – чтоб они насрали тебе в письменный стол?
С нескрываемой радостью в голосе, тот:
– Конечно, выделю!
«Выделенная» комната, оказалась на другой стороне станционного здания, откуда наш товарняк был так же плохо виден – как обратная сторона Луны, где когда-то в будущем высаживались американские оккупанты – если им на слово верить, конечно.
Задумываюсь…
Этот, по ходу, конечно при делах – но на вполне понятных, второстепенных ролях.
А кто тогда командует здесь «парадом»?
Изображая из себя «лоха конкретного», выхожу на перрон, ковыряюсь в носу и зорко оглядываюсь по сторонам при свете газовых фонарей… Почти уже стемнело и народу на территории товарной станции – стало на порядок меньше.
Ага!
Кажись вот этот гражданин в «кепке» мне уже сегодня изрядно примелькался. Показательное равнодушие к происходящему вокруг и, в то же время – бегающие глаза и какие-то излишне суетливые движения. Если, он и не из «стратегов» – то из «полевых командиров», это точно.
Не торопясь, вразвалочку – изображая из себя заработавшегося до потери временной ориентации пролетария, останавливается неподалёку и бросив быстрый взгляд в сторону товарняка, закуривает.
Похожу к своим спецназовцам, уже ропща кучкующимся возле вагонов с подотчётным грузом и громко командую:
– До утра остаёмся здесь. Варфаламеев! Распредели бойцов по одному караулить вагоны всю ночь, а остальным идти спать…
Шёпотом:
– Что молчите, как язык проглотили? А ну-ка, изобразили бурную радость!
– УРА!!!
Выставив караульного возле вагонов, удаляемся на ночлег в предоставленные нам любезно апартаменты – оказавшимся обыкновенным гадючником без всяких удобств, где видимо в холодное время года располагались грузчики. Стол – со следами тараканов на нём, пара лавок – обтруханных неизвестно чьими выделениями, да двухъярусные нары вдоль одной из стен – над которыми уже нависли клопы, приготовившиеся к ночному пиршеству…
Ну, нам не жить здесь.
Быстренько начеркав план, изображаю стратегию:
– Такие дела, в большинстве своём обделываются в полночь. Поэтому, первому часовому – бдеть, а последующим – гаситься.
Следующий караульный – самый мелкий из пятерых, слегка «не догоняет»:
– Как «гаситься»?
– Обыкновенно, Малыш: с полчаса походив – заходишь в тень, ныряешь под вагон и прикидываешься шпалой… Как понял?
– Есть прикинуться шпалой!
– Как только начнётся, так же – из-под вагона, куячишь из лупары в «белый свет» и орёшь что-нибудь «по матушке». Потом перезаряжаешься и действуешь по обстановке. Понятно?
– Так точно!
Внимательно посмотрев в глаза каждому:
– При виде направленного оружия – огнестрельного, холодного… Похер! Стрелять на поражение. Из тюрьмы я вас вытащу, из могилы – НЕТ!!!
Перекусив, чем Маркс послал, помелькав в окне своим нижним бельём, гасим свет… В образовавшейся темноте вновь одевшись – но оставшись босыми в одних носках, имитируем дружный храп.
* * *
На себя беру самое трудное: нейтрализовать тех – кто должен будет нейтрализовать нас в случае непредвиденного шухера. Поэтому ровно в полночь, выходим менять часового вдвоём – сменщик на своих двоих, а я на «своих четырёх».
Он, выйдя и пойдя направо шагов шесть, запнулся и трёхэтажно матюкнувшись в адрес матушки лорда Керзона – присел завязывать якобы развязавшийся шнурок. Я в это же время, выползя с чёрного хода на четвереньках влево – заполз в воняющие кошачьей мочой редкие кусты на заднем дворе и притаился – выжидая, когда глаза привыкнут к темноте. Однако, этого не потребовалось: невдалеке вспыхнул огонёк – на мгновение осветив лицо небритой свежести и следом засветился «маячок» папироски.
 
Опасался самого наихудшего, но повезло – «на атасе» оказался всего один злоумышленник.
Осторожно кидаю в окошко мелкий камешек (блин, слишком громко зазвенело стекло!) и, минут через десять – сонно покачиваясь выходит ещё один из наших бойцов. Зевая, он «лунной походкой» доходит до ближайшего угла, неправдоподобно громко «пущает ветра» и, достав «шлангу» – журча начинает «метить» территорию.
Естественно, стоящего «на стрёме» – этот «процесс» не мог не заинтересовать!
Воспользовавшись этим, (в одних носках, напоминаю) бесшумно подкрадываюсь сзади и оглоушиваю ударом мешочка песка по голове.
Кажется, от волнения получилось излишне сильно…
«Жив, нет?».
С перепуга сам еле дыша, с замиранием сердца проверив – жив ли ещё и, успокоившись – дыхание и пульс в наличии, негромко свистнул. Прибежавший от помеченного угла «сцыкун» – помогает мне грамотно «упаковать» обмякшее тело. Кляп из его собственного картуза в рот, большие пальцы рук – связаны шпагатом за спиной, вынут ремень из штанов и расстёгнуты пуговицы.
Как учили!
Только «упаковали» – слышу, где-то неподалёку грохоухают об булыжную мостовую тележные колёса…
Надо поторапливаться!
Боец, остался изображать бандита – караулящего наш крепкий сон, на халяву куря одну за другой трофейные папироски, а я пошёл поднимать остальных и разводить их по местам.
* * *
На перроне, достаточно хорошо освещённом газовыми фонарями, нашего часового перед составом не оказалось – зато вижу беспокойно мечущегося вдоль него знакомого хмыря в кепке. Видать, он должен был того снять, но не застав на своём посту – теперь в глухой непонятке, что делать: то ли это засада и надо срочно линять – то ли часовой «положил» на службу и, сейчас где-нибудь спит… Тогда можно начинать грабить.
Долго, ему размышлять не дали: на перрон въехали три ломовые телеги и следом – пролётка с сидящем на месте пассажира хорошо одетым гражданином довольно «креативного» вида, со «шпалером» в руке. Выскочив, он об чём-то вполголоса поговорил с подбежавшим на цырлах «хмырём»…
Затем приехавший, засунув оружие за пазуху, раздражённо махнул рукой:
– Фуйню какую-то барагозишь, Фагот. Начинайте, не стойте телеграфными столбами!
На каждой из трёх ломовых телег, кроме биндюжника сидело ещё по одному бугаю – всего шестеро. После команды «Креатива» они спешились, споро подбежали к вагонам с хабаром и, фомками сбив замки и сорвав пломбы – стали сдвигать тяжёлые двери… Я тотчас отвернулся и крепко зажмурил веки…
– БА-БАХХХ!!!
Вспышка магния, больно ударившая даже через веки, двойной выстрел нашего Малыша из-под вагона, маты-перематы, истеричный конский ржачь и рёв Спецназа со всех сторон:
– ВСЕМ СТОЯТЬ, НАХ – РАБОТАЕТ «ВАГНЕР»!!!
Выскакиваю из-за укрытия и, вместе со всеми изо всех сил несусь вперёд – пока находящиеся перед вагонами, ослеплены вспышками фотографического магния. Простейшее, даже примитивнейшее устройство – сработавшее при открытии двери товарных вагонов.
«Позже, надо будет специальные свето-шоковые гранаты замутить».
Подбежав как на крыльях, тем же мешочком вырубаю Фагота-Хмыря – оказавшегося ближе всех. Но «Креатив», вдруг неожиданно оказался излишне прытким – хотя и с перепуга, забывшем об своём стволе за пазухой. Он, ловко увернулся от удара и почти без разбега перепрыгнув через телегу – лосиной иноходью ломанулся вдоль железнодорожных путей, куда-то в неведомую вдаль. Должно быть в момент срабатывая зарядов фотовспышек – он случайно отвернулся и не был ослеплён.