Давид Бек

В тот же день Мир-Махмуд в качестве владыки Персии вступил в Исфаган и торжественно занял престол Сефевидов. С этого времени династия почти прекратила свое существование.
  
II
 
После падения Исфагана восточная Персия целиком подпала под власть Афганистана. А на западе страны, в том числе и в Армении, царило безвластие. Хотя бежавший в Мазандаран сын шаха Гусейна Тахмаз-Мирза подался в Атрпатакан и, сделав своей столицей разрушенный землетрясением Тавриз, объявил себя персидским шахом, однако силы его были невелики, и он едва бы смог удержать в руках этот край. Новоявленный шах Тахмаз-Мирза решил, что в его бедах виновны армяне, что это они привели в страну афганцев, что они заодно с врагами, и, срывая свою злость, велел перебить тавризских армян. Однако часовщик Тахмаза, армянин по имени Ованес, пользовавшийся расположением шаха, сумел смягчить его гнев, предотвратив тем самым большую резню в Тавризе.
Итак, обстоятельства способствовали раздроблению Персии и ее гибели. Пользуясь этим, два наиболее могущественных ее соседа — Османская Турция и Россия — попытались прибрать к рукам западные земли Персии, бывшие пока вне пределов досягаемости афганцев. Внимание русского царя Петра Великого привлекали самые благодатные провинции южного побережья Каспийского моря. Гилян и Решт были уже в руках русских. А османцы подумывали занять персидскую Армению, чтобы не дать русским подойти к их границам.
А о чем в это время помышляли армяне? Что предпринимал этот преследуемый п порабощенный народ? Армяне также не сидели сложа рук, они тоже готовились сбросить персидское иго, веками мучавшее их. Однако армяне нуждались в могущественном покровителе. Поэтому взоры их обратились к Петру I.
Персидские армяне еще издревле имели сношения с русским двором, а при царе Алексее Михайловиче отношения эти приняли более регулярный характер. Исфаганские армяне, в то время игравшие большую роль в торговле Индии с Европой, не раз посылали своих представителей к царю, заключали с ним торговые соглашения и получали взамен всякие привилегии — главным образом они касались возможности торговать с Европой через Россию. Делегации армян являлись к русскому двору всегда с щедрыми дарами. Одним из таких подарков был изготовленный из серебра и золота трон, усыпанный крупными алмазами, бирюзой, яхонтом и жемчугом. От имени одного из торговых товариществ Исфагана его преподнес царю Алексею Михайловичу Ходжа-Захар Сахрадянц. Исфаганские армяне играли заметную роль и в восточной политике русских. Они не раз бывали посредниками между русским и персидским двором, заключали договора, брали на себя разрешение всяких запутанных вопросов.
В царствование Петра Великого связи персидских армян с русским двором еще более упрочились. Если предшественники великого царя хотели использовать армян главным образом для развития в своей стране торговли, то Петр оценил в них качества, которые могли способствовать его завоеваниям на Востоке. На Каспийском море плавали многочисленные суда армян. Вся промышленность Востока находилась в их руках. В наиболее значительных торговых центрах Индии армяне имели свои колонии. На Яву, Суматру, Филиппины они перебрались еще в конце XVI века, а в Мадрас, Калькутту, Бомбей и Сингапур — после смерти шаха Аббаса. Торговля велась не только частная, но и с правителями государств. Бирманские алмазы, исключительную собственность царя Бирмы, продавали армянские купцы. Персидский шелк, монополия шаха, вывозился в Европу только армянами. Непрестанно находясь в деловых взаимоотношениях с царями и вельможами различных стран, армяне пользовались у них большим доверием и были осведомлены о закулисной жизни дворов. Велика была их роль в налаживании контактов между владыками Востока, тем более, что последние постоянно нуждались в уме, деньгах и помощи армян. От орлиного взора Петра Великого не ускользнуло это обстоятельство, и он постарался заполучить армян — этот самый удобный ключ от Востока.
Армяне выказывали готовность способствовать великим замыслам великого царя. Петр I завладел Баку, персидскими землями Гилян, Решт и Мазандаран — этим краем цитрусовых, масличных и розовых культур — главным образом с помощью армян. Армяне были пионерами во всевозможных начинаниях Петра I. В Астрахани в качестве духовного предводителя армян сидел военный агент русских Минас вардапет [75]. Доверенное ему лицо Петрос ди Саргис Гиланенц, армянин по происхождению [76], находился в Реште, где собирал сведения о важнейших событиях в Персии и на Востоке вообще, сообщал их вардапету Минасу, а тот передавал русскому царю. Переговоры карабахских меликов с русским правительством велись сначала через гандзасарского епископа Есаи, а после — через епископа Нерсеса и владельца Дузаха мелика Егана.
 
Когда Россия завладела Дербентом и Баку, карабахские мелики сделали Петру Великому следующее предложение: они готовы выставить шестьдесят тысяч вооруженных воинов-армян и оказать всякую иную помощь, чтобы русские овладели не только теперешним Закавказьем, но и всем Атрпатаканом. С этой целью они просили у русского правительства лишь несколько офицеров и две тысячи русских солдат, которых обещали содержать за свой счет. А цель у армян была одна — избавиться от власти Персии и иметь независимое самоуправление под протекторатом великого христианского царя. Но на все свои предложения и за все свои услуги армяне получали только пустые обещания и советы подождать…
Между тем, взаимоотношения армян с русскими все труднее становилось скрывать от персов. То, что их подданные помогают врагу страны — царю «москофов» — покорить Персию, вызывало возмущение правительства. В различных местах начались гонения на армян, в Ереванском ханстве было приказано начать резню и только энергичное ходатайство католикоса Аствацатура предотвратило бедствие. Католикос смягчил гнев шаха богатым денежным подношением и заверением, что армяне не помышляют о восстании и что они верные подданные трона. Но это лишь на время успокоило персов. Потому что когда посланцы шаха явились к руководителям восстания в Карабахе, обещая меликам деньги, земли и чины, лишь бы они сложили оружие и не помогали русским, то армянские мелики им ответили так: «Нам не нужны ваши деньги, земли и чины. Нам ничего от вас не нужно. Мы знать вас не знаем. Мы здесь собрались по воле великого императора и царя (Петра) и возложили на него свои надежды. Мы — его люди. Если с божьей помощью он придет сюда, мы объединимся с ним и сделаем все, что он прикажет. Но если, не приведи господь, он не явится в наши края и не позаботится о нас, если забудет своих несчастных слуг, — тогда мы разойдемся в разные стороны. А персидский шах пусть не воображает, что мы когда-нибудь склонимся перед ним» [77].
Все были уверены, что Петр Великий освободит Карабах и Араратскую долину от персов и предоставит армянам независимость. Переговоры об этом между армянским народом и русским правительством велись через индийского армянина князя Исраэла Ори еще во время правления шаха Гусейна. Когда Петр Великий послал к Гусейну своих послов, то главой посольства русского царя был Исраэл Ори. Послы еще не успели добраться до персидской столицы, а хан Шемахи уже донес шаху, что ходят слухи, будто князь Ори хочет восстановить армянское царство, и, дескать, подошло время армянам избавиться от власти персов. В Исфагане эти сведения произвели большое впечатление: персы встревожились, радости же местных армян не было предела. Осведомленный о военных планах Петра I шах Гусейн, любивший прислушиваться к советам духовенства, отказался было принять христианскую делегацию. Но имя русского императора повсюду в Персии вселяло такой ужас, что шаху пришлось принять послов. С этого времени вопрос об обретении независимости стал одинаково занимать армян, живущих в разных странах мира.