Философия достоинства, свободы и прав человека
евреям г. Косова».
Год сорок первый. Осень Карпат.
Давно на востоке фронт.
Три месяца в городе немцы стоят.
И свастикой скрыт горизонт.
Расклеен приказ. И город притих.
Сегодня, и завтра, и впредь
Евреям нет места среди живых.
Евреи должны умереть.
Немцы спокойны. Эксцессов не ждут.
Ведь Juden — покорный народ.
Им приказать — и они придут,
Детей, стариков и больных принесут.
И акция «мирно» пройдёт.
И вот на улицах скорбных колонн
Тяжкая поступь слышна…
Выхода нет. Из-за тёмных окон
Помощь к ним не пришла.
Но может быть, кто-то ребёнка спасёт?
Ведь вместе же столько лет!
Еврейских детей никто не берёт.
Молчание — весь ответ.
И вот место акции. Вырытый ров.
С одной стороны пулемёт.
С другой — уступ на двадцать шагов.
Эй, schmutzigen Juden, вперёд!
Немцы спокойны. Уверенный тон.
Евреи раздеться должны,
Ведь мёртвых труднее раздеть потом.
Эй! Не нарушать «тишины»!
Мужчины и женщины вместе в ряд…
Ряд голых, беспомощных тел…
И злобно овчарки на них рычат,
От ужаса белых, как мел.
Двадцать шагов на уступ, в никуда…
Всей жизни на двадцать шагов!
Кто может такое забыть и когда!
Нет в мире страшнее врагов!
У входа к уступу стоит офицер.
Он молод, подтянут и смел.
Здесь тренирует он свой глазомер,
Ценитель нагих женских тел.
— А ну-ка, девчонка, два шага вперёд!
Ты мне приглянулась, ей-ей!
С тобой проведу я всю ночь напролёт.
Прочь руки, паршивый еврей!
Она подошла. Встала рядом. Стоит.
Тело — белее, чем снег.
А в чёрных глазах её радость горит.
Радость — одна на всех.
Своей наготы не прикрыла она.
Кивнула отцу слегка.
Взглядом измерила ров до дна…
И вверх взлетела рука!
Голову немца назад отогнув,
За волосы оттянув,
Зубами в горло вцепилась ему,
Всей грудью к мундиру прильнув!
Все замерли. Немец качаясь хрипел.
Солдаты не смели стрелять
В клубок сплетённых друг с другом тел.
Их начали разнимать.
Но крепко обняв офицера, как приз,
Она скатилась с ним в ров.
За ними солдаты прыгнули вниз,
Прямо в еврейскую кровь.
Не удалось им спасти палача.
Он умер у них на руках.
Злобно ругаясь и громко крича,
Они отгоняли свой страх.
Побоище длилось несколько дней…
Но те, кто сумел уцелеть,
Из уст в уста передали о ней,
Что с честью смогла умереть.
Не подлежит забвению и тот факт, что жертвами нещадного геноцида помимо евреев пали и цыгане. По данным ряда источников, на оккупированной территории СССР совместными усилиями немецких нацистов и их услужливых пособников из числа местных коллаборационистов самым жесточайшим способом было истреблено около 30 000 цыган, что практически составило четверть всего цыганского населения страны и почти половину тех, кто оказался на её оккупированной части.
Надо отметить, что украинские прислужники гитлеровской Германии успели оставить свой кровавый след, практически, на территории всей Восточной Европы, но более всего в Белоруссии. Об этом в упомянутой книге писал доктор исторических наук Я.Я. Этингер, который ещё ребенком в июле 1941 г., оказавшись вместе с другими евреями в Минском гетто, был спасен оттуда своей няней — Марией Петровной Харецкой (1902–1961), впоследствии уже посмертно удостоенной высокого звания «Праведник народов мира». В частности, Я.Я. Этингер вспоминал: «Жизнь» в гетто была очень тревожной… Никто не знал, что его ждет ночью. Иногда акции носили более широкий характер. Вместе с немцами активное участие в акциях против евреев принимали и литовский, и украинский батальоны СС, а также местные полицаи».
Здесь обращает на себя особое внимание то обстоятельство, что уже в июле 1941 г. украинские батальоны СС принимали самое активное участие в карательных операциях на территории Белоруссии. Трагичным символом коллаборационизма на её территории стала судьба жителей деревни Хатынь. Как известно, население этой деревеньки было уничтожено 22 марта 1943 г. силами 118-го украинского охранного батальона, сформированного в Киеве из числа бывших членов Киевского и Буковинского куреней ОУН. Все население села согнали в один деревянный сарай, заперли, а затем, обложив соломой и облив бензином, подожгли. Строение в мгновение ока вспыхнуло всепожирающим пламенем. Не выдержав, под напором десятков человеческих тел рухнули двери. В горящей одежде, охваченные ужасом, задыхаясь, люди бросились бежать, но тех, кто вырывался из пламени, расстреливали из автоматов и пулемётов. В огне заживо сгорели 149 жителей деревни, из них 75 детей младше 16-ти лет. По устной договоренности между высшими руководителями УССР и БССР участие украинцев в этом преступлении долгое время не предавалось огласке, дабы не разрушать миф о вековечной дружбе народов СССР. Сейчас это табу потеряло всяческий смысл, поскольку наиболее активные палачи из числа украинских коллаборационистов официально возводятся в герои спешно формируемой нации. Оно и понятно: каждая нация должна иметь своих героев. Герои — лицо нации. Не учитывается лишь сущая безделица: какое лицо будет иметь нация, героями которой стали безжалостные палачи других народов. Впрочем, оставим этот вопрос на совести этой нации!!!