Танцующие в темноте

Близнецы начали спокойно выметать битое стекло и приводить комнату в порядок, насколько это было возможно. Фло решила забрать деньги домой, а визит в банк отложить до понедельника, но нужно было заплатить женщинам. Прямо на гладильном прессе вместо стола она отсчитала деньги и надписала имя каждой на маленьком коричневом конверте. Руки дрожали, надписи получались корявыми, поэтому она злилась на себя. Она была на волосок от смерти, вот и все. Некоторые люди проходят через гораздо худшие испытания, и при этом не раскисают. У нее сводило желудок. Она чувствовала какую-то тревогу, ужас. «Возьми себя в руки, Фло Клэнси!» — убеждала она себя.
— Фло, дорогая… — мягко произнес чей-то голос.
Она подняла глаза. У боковой двери стояла Салли. Ощущение ужаса вдруг усилилось до такой степени, что едва не задушило Фло. Она поняла, почему пришла Салли.
— Это… мама? — выдохнула Фло.
Сестра медленно кивнула.
— …И Альберт. Салли сказала:
— Пообещай, что ты помиришься с Мартой.
— С какой это стати? — спросила Фло.
Была почти полночь. Сестры слишком устали от свалившегося на них горя. Они не обращали никакого внимания на воздушный налет, такой же сильный, как и все предыдущие, несущий новые опустошения несчастному городу. Они встретились на площади Уильяма — единственное место, куда могла прийти Салли, после того как ее дом на Бернетт-стрит рухнул. Совместные похороны запланировали на понедельник — на следующий день после дня рождения Фло. Для Альберта отвели место в могиле его тещи, которой предстояло воссоединиться со своим возлюбленным супругом. Уже заказали венки, договорились о проведении заупокойной мессы, а одна мамина подруга предложила организовать небольшой поминальный стол. Отец Хафью пытался разыскать двоюродного брата Альберта в Макслфилде. Адрес его был где-то в гостиной, но гостиной больше не существовало, как и самого дома, — ничего не осталось от жилища, где супруги Клэнси обосновались сразу после свадьбы, где они вырастили трех своих дочерей. Бомба пробила крышу и взорвалась в гостиной, повредив еще и соседние дома. Марта, которая в это время была на пивоварне, осталась в живых, а укрывшиеся под лестницей мама и Альберт погибли мгновенно. Их обезображенные тела отвезли в морг, позднее их заберет распорядитель похорон.
— О Фло, как ты можешь вести себя так не по-христиански и быть такой непоколебимой? Ведь Марта беременна, она потеряла мать, мужа.
Марту быстро перевезли из пивоварни в дом Эльзы Камерон. Когда Салли пришла проведать Марту, та крепко спала — врач дал ей успокоительное.
— Представить не могу, как бы я себя чувствовала, если бы одновременно потеряла Джока и маму, — вздрогнув, сказала Салли.
— Но ты любишь Джока, — заметила Фло, — А Марта любила Альберта не больше, чем я. А маму мы все любили.
— Какая ты жестокая!
— Я лишь говорю очевидные вещи. Что же в этом жестокого?
— Не знаю. Ты всегда казалась такой мягкой. Я и подумать не могла, что ты можешь быть такой бесчувственной.
— Мне жаль Марту, — уступила Фло. — Но я больше не хочу иметь с ней ничего общего, вот и все. — Она чувствовала некоторое раздражение оттого, что Салли, казалось, не осознает всю чудовищность поступка Марты. Может быть, из-за того, что ребенок Фло был внебрачным, считалось, что она не может любить его так же, как замужняя женщина?
— Хоть наша Марта и любительница покомандовать, она зависела от мамы гораздо больше, чем мы, — вздохнула Салли. — Ей будет ужасно не хватать ее. Мы тоже любили маму, но мы не нуждались в ней так, как она. — Салли повернулась к сестре и сказала: — Не думай, что я забыла про Томми О'Мара и ребенка, Фло. Но ты сильная, ты умеешь выживать. У тебя есть свой дом, хорошая работа. Пришло время простить и забыть.
— Я никогда не прощу Марту и никогда не забуду. — Голос Фло стал ледяным. — В понедельник я буду с ней вежлива, но это самое большее, что я могу сделать.
Но Марта оказалась слишком больной и на похороны не пришла. Салли не ошиблась: Эльза Камерон рассказала, что Марта постоянно зовет мать. Об Альберте она даже не вспоминала.
   
2
 
Этот знаменательный год пролетел быстро. Как-то неожиданно наступило Рождество, и Ливерпуль, хоть и изрядно потрепанный после недельных майских налетов, все же выстоял и продолжал борьбу. Налеты еще бывали, но теперь сирена звучала довольно редко. Жизнь продолжалась, и в середине декабря Марта Колквитт родила девочку, которую назвали Кейт — в честь бабушки, которую она никогда не видела.
— Это самое прелестное создание, которое я видела, — рассказывала Салли. — Всегда такая спокойная и веселая.
— Приятно слышать. — Фло старалась изо всех сил, чтобы ее голос звучал великодушно.
— Если бы Марта смогла подыскать себе другое жилье. — Салли обеспокоено нахмурилась. — Не хотела бы я, чтобы мой ребенок находился рядом с этой Эльзой Камерон. Она постоянно колотит своего Нормана. Бедняжка… Ему всего четыре года, и он такой славный мальчишка.
— А что случилось с ее мужем?
— Раньше Юджин возвращался после плавания домой, но в последний раз он сказал ей, что она сумасшедшая, и больше не появлялся. Думаю, сбежал навсегда.
— Когда-то Марта говорила, что у нее какая-то болезнь, — заметила Фло. — Она сказала, что у некоторых женщин бывает такое после родов — какие-то проблемы с головой.
Салли кивнула.
— С этой женщиной не все в порядке, это точно. Честно говоря, Нормана нужно забрать от нее. Она просто не способна быть нормальной матерью.
Казалось до абсурда несправедливым, что Эльза Камерон, недостойная быть матерью, и Нэнси О'Мара, неспособная рожать, — обе стали матерями, а Фло осталась без ребенка. Фло решила сменить тему разговора, пока не сказала чего-нибудь такого, о чем впоследствии придется пожалеть.
— Как тебе мои рождественские украшения? — спросила она. Комната была украшена бумажными гирляндами и блестками. На окнах висели бутафорские падубовые гроздья  [5].
— Похоже на пещеру. Я везде искала украшения, но в магазинах купить нечего. — Прожив несколько месяцев у Фло, Салли нашла маленькую квартиру в Спике, недалеко от «Рутс Секьюритиз», а значит, она с Джоком могла оставаться наедине в те поистине драгоценные дни, когда он бывал в увольнении.
— Я нашла их наверху, — с довольным видом сказала Фло. — Там еще много осталось, возьми, если тебе нужно. Там как будто целый магазин — и весь в моем распоряжении.
— Возьму немного, если не возражаешь. Джок должен вот-вот приехать, хотелось бы все-таки, чтобы квартира выглядела празднично. Не забудь, ты приглашена на рождественский ужин.
— Не забуду. И ты тоже не забудь про вечеринку у меня в субботу перед Рождеством. У меня такое чувство, что я должна эту вечеринку девчонкам из прачечной. Я же так и не отметила свой день рождения.
Салли печально поджала губы.
— Мама так хотела отметить. Она даже искала продукты для праздничного торта.
— Правда? Ты никогда не говорила об этом.
— Да я как-то забыла…
Сестры немного помолчали, думая о маме, об Альберте, о том, как сильно изменился их маленький мир за последние несколько лет.
— Ну ладно, — вздохнула Салли. — У меня завтра утренняя смена. Пойду я домой.
Это было грустное Рождество, полное горьких и в то же время приятных воспоминаний о том, как они праздновали этот праздник раньше. Стало еще грустнее, когда пришло письмо от Бел, в котором она сообщала, что Боб погиб в Северной Африке. «Я так хотела, чтобы вы познакомились, Фло, — писала она. — Это был самый лучший муж, о котором может мечтать женщина. Мы были женаты всего два года, почти день в день, нам часто приходилось разлучаться, но мне всегда будет его не хватать. Всегда».
В канун Нового года Фло надела платье, купленное специально на праздничный танцевальный вечер в «Риальто», который должен был продлиться за полночь. Фло поправила зеркало на камине, глотнула хереса и принялась накручивать волосы.