Танцующие в темноте

— Может, мы поговорим об этом в другой раз? — предложила я. — Через год, через два, через десять…
На мгновение он прикрыл глаза и вздохнул с облегчением.
— Я боялся, что ты меня бросишь.
— Не дождешься! — Я вскочила и устремилась в ванную. Джеймс последовал за мной. Остановившись перед дверью, я скинула халатик и на мгновение замерла в соблазнительной позе, прежде чем войти внутрь. Я вошла в душевую кабинку и включила воду. Она была ледяной… но вполне нагрелась к тому времени, когда Джеймс отдернул занавеску и присоединился ко мне.
  
2
 
— Здравствуй, дорогая. Ты выглядишь бледной.
— Привет, мам.
Я изобразила губами поцелуй в паре дюймов от полной, отвисшей щеки матери. Когда бы я ни появлялась в Киркби, она непременно заявляла, что я выгляжу бледной, усталой или вот-вот свалюсь с какой-нибудь болячкой.
— Поздоровайся со своим папочкой. Он в саду, занимается помидорами.
Мой отец — я даже в мыслях не могла назвать его папочкой, — всегда был неумелым и непритязательным садоводом. Я покорно отворила кухонную дверь и крикнула «привет».
Теплица располагалась сразу же за аккуратной лужайкой, и дверь была открыта.
— Здравствуй, дорогая. — Отец выглянул оттуда, изо рта у него торчала сигарета. Его мрачное сосредоточенное лицо просветлело, когда он услышал мой голос. Он отбросил сигарету, вытер руки о штаны и поднялся к нам. — Как идет торговля недвижимостью?
— Нормально. — Я постаралась скрыть отвращение. Он каждому встречному-поперечному рассказывал о том, что я стала агентом по продаже недвижимости. Теперь он утверждал, что гордится своими девочками. — Где Деклан?
— Ушел в бар. — Мать выглядела ужасно взволнованной и обеспокоенной, будто готовила обед для королевской четы. Она вынула сотейник из духовки, потом поставила его обратно. — Куда это я засунула картошку? Ах да, она на верхней конфорке. Деклан обещал вернуться к часу.
— Жратва будет готова вовремя, дорогая?
— Да, Норман. Обязательно. — От этого, в общем-то, невинного вопроса маму как током ударило, хотя с тех пор, как он избил ее в последний раз, прошло уже много лет. — Все будет готово в ту же минуту, когда к нам присоединятся Труди и Деклан.
— Хорошо. Тогда я выкурю еще одну сигаретку.
Он скрылся в гостиной.
— Почему бы тебе не поболтать со своим папочкой, пока я буду заниматься обедом? — сказала мать, помешивая что-то в кастрюле.
Только этого не хватало! Она всегда делала вид, что мы самая обычная, нормальная семья.
— Я лучше останусь тут с тобой.
Мать зарделась от удовольствия.
— Чем ты занималась в последнее время?
Я пожала плечами:
— Ничем особенным. Вчера вечером ходила в бар, в среду была в театре. Сегодня собираюсь поужинать в ресторане.
— С этим парнем, Джеймсом?
— Да, — коротко ответила я. Я уже пожалела, что рассказала им о Джеймсе. Это случилось, когда Деклан в шутку заметил, что не прочь обменять свой велосипед на «феррари». И вот тогда я и рассказала ему о фирме «Автомобили Атертона». В следующее воскресенье мой отец специально приехал в Саутпорт, чтобы взглянуть на нее, а я с ужасом представила себе, как в один прекрасный день он возжелает лично познакомиться с Джеймсом.
Мать суетилась над древней газовой плитой, которая стояла здесь с тех пор, как мы переехали сюда в 1969 году. Мне тогда исполнилось три годика, Труди была совсем крохой, а Деклан и Алисон еще не родились. В то время мать была не просто толстой, а отвратительно, бесформенно толстой. Ее поношенная юбка, не сходившаяся на талии, мешком свисала спереди и задиралась сзади, обнажая тыльную сторону ее на удивление красивых, но густо усеянных набухшими венами ног. Мне всегда казалось, что лучше бы ее ноги были такими же толстыми, как и все остальное. Во всяком случае, она напоминала какое-то странное насекомое: огромное круглое тело на ножках-спичках. Ее озабоченное добродушное лицо было бесцветным, а кожа напоминала оконную замазку. Свои когда-то роскошные волосы того самого золотисто-пепельного цвета, который унаследовали ее дети, мать подстригала сама, совершенно не обращая внимания на моду. Она не пользовалась косметикой, причем уже очень давно, будто задалась целью выглядеть как можно непривлекательнее. А может, ей было все равно. Маме исполнилось пятьдесят пять, но она выглядела на десять лет старше.
 
И все-таки когда-то она была красавицей! Я вспомнила свадебную фотографию на каминной полке в гостиной, запечатлевшую высокую, тонкую и гибкую невесту в кружевном платье, плотно облегавшем безупречную фигурку. Однако в ее глазах уже тогда светились тоска и грусть, будто она предвидела будущее и заранее знала, что ее ожидает. Ее прямые длинные волосы слегка завивались на кончиках, как у меня и у Труди, и в день бракосочетания они искрились на солнце. У Деклана и Алисон волосы курчавились. Никто из нас не пошел в отца с его привлекательным цыганским лицом и темно-карими, почти черными глазами. Может быть, именно поэтому он не любил никого из нас; четверо детей — и ни один из них не похож на него.
Открылась задняя дверь, и вошел мой братец.
— Привет, сестренка. Давненько не виделись. — Он шутливо ткнул меня в живот, и я ответила ему тем же. — Славное платье. И цвет тебе идет. — Он пощупал материал пальцами. — Это что, лен?
Деклана всегда интересовало, что носят его сестры, а отец приходил от этого в ярость, называл Деклана бабой и со всей жестокостью стремился сделать из него мужчину.
— Сатин, я бы сказала. К тому же ужасно дешевый.
— Ужасно дешевый! — повторил Деклан, насмешливо улыбаясь. — А ты здорово говоришь, Милли. Я бы постеснялся взять тебя с собой в бар.
Из гостиной донесся крик.
— Это ты, Деклан?
— Да, папа.
— Ты чуть не опоздал.
Деклан подмигнул мне. В свои двадцать лет он был высоким худощавым парнем с выразительным лицом и заразительной улыбкой, всегда в хорошем настроении. Он работал чернорабочим на стройке, что казалось совершенно неподходящим занятием для человека, которого могло запросто унести ветром. Я часто задавалась вопросом, почему он до сих пор живет с родителями, и сама на него отвечала — из-за мамы. Он закричал в ответ:
— Скотти встретил ту потрясающую сучку. Мне с трудом удалось притащить его домой. Я забыл взять поводок.
— Где Скотти?
— В саду.
Я вышла во двор, чтобы поздороваться с маленькой черной собачкой, отдаленно напоминавшей скотч-терьера.
— Ты просто половой разбойник. — Я засмеялась, когда покрытое жесткой шерстью животное радостно запрыгало, приветствуя меня.
На улице остановился автомобиль, и через мгновение из-за угла дома с шумом и визгом выскочили двое детей. Я взяла Скотти на руки и прикрылась им, как щитом, а Мелани и Джейк бросились ко мне, как на штурм крепости.
— Оставьте в покое тетю Милли! — закричала Труди. — Я вам уже говорила, она не любит детей. — Труди просияла. — Привет, сестренка. Я разрисовала для тебя еще одну бутылку.
— Привет, Труди. С удовольствием приму твой подарок. Салют, Колин.
Колин Дейли был плотным спокойным мужчиной невысокого роста. Шесть дней в неделю он допоздна просиживал в своей инженерной компании, весь штат которой состоял из одного человека. Он неплохо зарабатывал: они с Труди уже продали один дом и купили другой, побольше, в Оррелл-Парке. Я чувствовала, что Колин меня недолюбливает. Он хорошо ладил с Гэри и полагал, вероятно, что я не уделяю должного внимания семье, свалив все на Труди. Та и в будни частенько наведывалась в Киркби, привозя с собой детишек. Он кивнул в мою сторону:
— Привет.
— А ты правда не любишь детей? — серьезно спросил Джейк — ему исполнилось шесть — маленький счастливый мальчик с голубыми глазами Колина, на два года старше сестры. Дети Труди росли счастливыми — она об этом заботилась всеми силами.
— Зато я люблю вас обоих, — солгала я.
Они были чудесными детьми, но разговоры с ними действовали мне на нервы. Я приласкала Скотти, который лизнул меня в ухо. Я бы и сама завела собаку, если бы не приходилось столько времени уделять работе.