Танцующие в темноте

Вырвавшись на улицу после длительного затворничества, Фло не один раз проходила мимо прачечной. Боковая дверь все время была открыта, но у нее не хватало смелости заглянуть внутрь. Фло не покидала уверенность, что женщины, включая миссис Фриц, догадались об истинной причине ее ухода.
В тот день, возвращаясь домой, она снова прошла мимо прачечной. Из труб поднимался дым, а из двери вырывались клубы пара.
«Я просто загляну и поздороваюсь, — решила Фло. — Но если они обойдутся со мной грубо, я больше никогда сюда не зайду. В любом случае, нужно поблагодарить мистера Фрица за чудесное ожерелье, которое он прислал мне к Рождеству».
Она перешла улицу, с трепетом представляя, какой окажется встреча. К ее огромному удивлению, переступив порог, она обнаружила в помещении только мистера Фрица. Закатав рукава, он с энтузиазмом работал на большой прессовальной машине, у которой раньше трудилась Фло.
— Мистер Фриц!
— Фло! — Он оставил пресс, подошел к ней и тепло поцеловал в щеку. — Господи, как приятно снова увидеть тебя. Такое впечатление, что сегодня солнце взошло дважды. Что ты здесь делаешь?
— Я просто зашла поздороваться и, кстати, поблагодарить вас за ожерелье. А где все?
Он драматичным жестом развел руки.
— Ушли! Первой Оливия, за ней Джози и все остальные. Как только узнали, что на фабрике они смогут зарабатывать вдвое больше, тут же сорвались и ушли. Не то чтобы я виню их. Мне не по силам тягаться с такими зарплатами, с какой стати они должны жертвовать собой ради мистера и миссис Фриц и их восьмерых детей, когда у каждой есть собственная семья?
Из сушильной быстрым шагом вышла миссис Фриц, держа в руках кипу постельного белья. Черты лица ее посуровели, едва она увидела Фло.
— Привет, — коротко поздоровалась она. Миссис Фриц выгребла чистое белье из бойлера и снова исчезла.
Ее муж смущенно сморщил свой курносый нос.
— Не обращай внимания на Стеллу. Она вымоталась до предела. Ее мать приехала из Ирландии, чтобы присматривать за детьми, пока мы работаем все те часы, которые отводит нам Господь, включая выходные. Видишь ли, Фло, — честно продолжал он, — многие отели и рестораны лишились своих сотрудников из-за войны, и теперь отдают нам в стирку то белье, которое раньше стирали сами. Бизнес процветает, и мне страшно не хочется его сворачивать, вот мы со Стеллой и пытаемся управляться собственными силами. Я нанял парнишку, Джимми Кромера, чтобы тот собирал и развозил белье на велосипеде с тележкой. Он настоящий шалопай, но весьма надежен для своих четырнадцати лет. — Ему удалось рассмеяться, но при этом он остался мрачным. — Однажды нас со Стеллой похоронят под этой грудой простыней и наволочек, и никто никогда нас не найдет.
— Вам нужна помощь? — вырвалось у Фло. — Постоянная, я имею в виду?
— Нужна ли мне помощь! — Он просиял, но потом прикусил губу и нерешительно поглядел в сторону сушильной комнаты. — Подожди минутку, Фло.
Отсутствовал он довольно долго. Фло не могла разобрать слов, но по звуку приглушенных голосов догадалась, что Фриц спорит о чем-то со Стеллой. Девушке пришло в голову, что, раз уж она здесь, то может погладить вместо того, чтобы стоять как столп, и она погрузилась в облако шипящего пара, успев сложить несколько скатертей, прежде чем Фриц вернулся.
— Мы с радостью примем тебя, Фло, — сказал он, со счастливым видом потирая руки, хотя Фло догадалась, что он немного преувеличивает. Миссис Фриц дала свое согласие, вероятно, только потому, что они находились в отчаянном положении. Как будто услышав ее мысли, он продолжал: — Ты должна извинить Стеллу. Как я уже сказал, она вымоталась. Дети боятся посмотреть в ее сторону, чтобы она не оторвала им головы. Мне тоже достается. Она считает меня лично ответственным за войну и наши нынешние трудности.
Поскольку доходы от прачечной обеспечивали семейству Фрицев высокий уровень жизни и содержание дома на площади Уильяма — в одном из самых престижных районов Ливерпуля, Фло подумала, что жалобы Стеллы просто нелепы. Но она промолчала, только сказала, что сходит домой переодеться и приступит к работе сегодня же после полудня.
 
Мистер Фриц с благодарностью согласился на ее предложение.
— Но ты уверена, что поправилась, Фло? Каждый раз, когда я справлялся о тебе, твоя мать говорила, что ты очень больна. — Он взглянул ей в глаза, и она поняла, что он знает, чем она «болела», но, в отличие от жены, ему все равно. — Нам втроем придется работать за шестерых.
— Означает ли это, что зарплата будет выше? — Фло рада была вернуться, но ей казалось справедливым получать больше, работая за двоих. Конечно, с большим заводом Фриц не мог соперничать, но если бизнес процветал, то пожертвовать парой лишних шиллингов вполне можно.
Фриц заморгал, будто мысль об этом не приходила ему в голову. На всякий случай, хотя так оно и было на самом деле, Фло сказала: «Я подала заявление в «Рутс Секьюритиз», где работает Салли. Она получает в полтора раза больше, когда работает по субботам».
Плечи мистера Фрица затряслись от смеха.
— Не беспокойся, дорогая моя. Я обещаю, что твой карман не пострадает, если ты будешь работать на меня. Я назначу тебе почасовую оплату труда с повышением в полтора раза, если тебе придется работать в субботу.
Фло вспыхнула.
— Только не подумайте, что я от жадности.
Он расцеловал ее в обе щеки и легонько пощекотал под подбородком.
— Я еще не видел, как ты улыбаешься. Ну же, Фло, расцвети мой день еще больше и подари мне одну из своих славных улыбок.
И, к бесконечному удивлению самой Фло, она улыбнулась.
Раньше Стелла Фриц казалась Фло мягкой добродушной особой, но стоило им проработать бок о бок некоторое время, как оказалось, что эта молодая женщина сварлива и склонна постоянно жаловаться. Вероятно, она и вправду устала и ей не хватало общения с детьми. Однако незачем было так неприветливо вести себя с мистером Фрицем, виноватым, по ее мнению, буквально во всем, начиная от крайне грязных простыней, которые приходилось вываривать дважды, до недавно введенной карточной системы распределения продуктов.
— Черт меня побери! Она была самой заурядной девушкой, дочерью ирландского фермера, — с раздражением заявила Марта, когда Фло заговорила об этом дома (клятва Фло больше никогда не разговаривать со старшей сестрой была забыта). — Ей чертовски повезло, что она подцепила себе такого мужа, как мистер Фриц. Ты видела их дом на площади Уильяма?
— Надеюсь, она хорошо с тобой обращается, — заметила мать. — Если это не так, я схожу туда и скажу, что я о ней думаю.
— О, она просто не обращает на меня внимания, слава Богу. — Какое облегчение — не испытывать презрения этой женщины. Это означало, что Фло могла жить дальше, не ожидая, что проклятие Каина падет на нее из-за неработающей цепочки в туалете или не доставленного вовремя стирального порошка.
Как-то мимоходом мистер Фриц заметил, что никогда еще не был так счастлив, как сейчас — после возвращения Фло. Она ответила ему, что он преувеличивает, но мистер Фриц упрямо настаивал, что готов подписаться под каждым своим словом.
— Я люблю свою жену, Фло, но она начала действовать мне на нервы. Атмосфера улучшилась с тех пор, как ты появилась на сцене. Дела не так уж плохи, если ты способен шутить. До твоего прихода все казалось совсем уж трагичным.
Каждый раз, когда Стелла уходила в сушильную комнату или выходила на улицу подышать свежим воздухом, он корчил веселую рожицу и принимался напевать: «О, леди-дракон ушла, леди-дракон ушла. Что мы будем делать теперь, когда леди-дракон ушла?»
Когда «леди-дракон» возвращалась, он выкрикивал: «А, вот и ты, моя любовь!» Стелла бросала на него убийственный взгляд, а Фло изо всех сил старалась подавить невольный смешок. Она считала мистера Фрица невероятно терпеливым. Любой другой человек, не обладавший такой добросердечностью, на его месте давно утопил бы Стеллу в одном из бойлеров.
Почти незаметно для Фло весна сменилась летом; работы было очень много, иногда приходилось оставаться до восьми или девяти часов вечера, она приходила домой, не чувствуя под собой ног, которые невыносимо распухали, валилась в постель и мгновенно засыпала. Салли уставала не меньше, и на пивоваренном заводе Марты не хватало людей, так что ей тоже частенько приходилось задерживаться допоздна. Чтобы удержать оставшихся людей, на пивоварне увеличили зарплату, иначе в барах могло закончиться пиво, а такая ситуация казалась совершенно немыслимой. Мать работала неполный день в бакалейной лавке на Парк-роуд. Благосостояние семейства Клэнси еще никогда не бывало столь прочным, но деньги тратить было не на что. Карточная система означала строгое распределение продуктов, а у девушек не было времени бродить по магазинам, разглядывая одежду. Все они обзавелись счетами в банке и начали откладывать деньги в надежде на окончание войны, хотя оно казалось таким далеким.