Танцующие в темноте

Джордж бросил на меня неодобрительный взгляд исподлобья.
— Рискованный поступок, ты не находишь? Надеюсь, ты была не одна.
— Я была одна, но, похоже, я выжила.
На моем столе зазвонил телефон, и Джордж удалился в свой кабинет. Это был Джеймс.
— Где ты пропадала прошлой ночью? — сердито начал он. — Я звонил несколько раз и оставил у тебя на ответчике несколько отчаянных сообщений. Потом я позвонил сегодня рано утром, но тебя по-прежнему не было.
Я раздраженно нахмурилась. Какое он имел право требовать, чтобы я сообщала ему о своем местонахождении двадцать четыре часа в сутки?
— Я принимала гостей в квартире своей тетки, и мы выпили бутылку шерри. После этого я не рискнула садиться за руль.
— Если бы я знал адрес твоей тетки, я поехал бы на площадь Уильяма искать тебя.
— Если бы ты поступил так, я бы очень рассердилась, — холодно ответила я.
Джеймс застонал.
— Дорогая, я с ума сходил от беспокойства. Я подумал, что с тобой что-то случилось.
Я вспомнила, что решила быть с ним поласковее, посему мне удалось удержать уже готовый сорваться с языка очередной резкий ответ.
— Я в полном порядке, — весело ответила я. — По правде говоря, я выспалась так хорошо, как еще никогда в жизни. Даже Диана отметила, как хорошо я выгляжу. «Сверкающая», вот какое слово она употребила. «Обычно ты очень бледна, а сегодня у тебя чудесные розовые щечки».
— Может, увидимся сегодня вечером? Сходим в кино, поужинаем? В «Одеоне» идет «Покидая Лас-Вегас».
— Не сегодня, Джеймс. Мне надо кое-что сделать дома. Я уже сто лет не притрагивалась к своему отчету. — Некоторое время назад Джордж что-то там обронил насчет того, что он нашел идеальное место для новой конторы в Вултоне. — Может быть, в среду или четверг.
— Хорошо, любимая, — он вздохнул. — Я позвоню тебе завтра.
У меня не было времени беспокоиться о том, не слишком ли жестоко я с ним обошлась, потому что телефон снова зазвонил в ту же секунду, как я положила трубку. Ноутоны хотели осмотреть дом в Ормскирке; они получили его подробное описание сегодня утром. В этот раз им придется добираться туда самостоятельно, и я договорилась встретиться с ними возле дома в два часа дня.
Телефон звонил все утро не переставая. Я наскоро перекусила и вспомнила о своей договоренности с Ноутонами как раз вовремя. Сорвав со стены ключи, я сказала Джорджу, что вернусь, вероятно, не скоро.
— Они такие неторопливые, ходят вокруг да около, обсуждая занавески и прочее.
— Развлекай их, Милли, даже если у тебя на это уйдет весь день, — любезно ответил Джордж. Он широко улыбнулся. — Я должен заметить, что в этом платье ты выглядишь потрясающе.
Я показала ему язык, потому что знала, что он поддразнивает меня. Платье Фло из смеси шерсти и хлопка было бледно-голубого цвета в розовую клетку, с белым воротником а-ля Питер Пэн, длинными рукавами и широким жестким поясом. Оно сидело на мне прекрасно и совсем не выглядело старомодным. То же самое можно было сказать и о роскошном коротком пальто розового цвета, которое висело в самом углу гардероба, хотя мне пришлось попотеть, разглаживая на нем складки через влажное полотенце. У меня даже создалось впечатление, что узкие, седьмого размера туфли Фло покупала в расчете на меня: кремовые туфли на ремешке, с тяжелой подошвой, подходили буквально ко всему.
Только выехав за город, я обратила внимание на погоду — она была мерзкой. Над полями висел туман, как бы выплывая из влажных, сырых ограждений. Небо жуткого серого цвета отливало черным.
Когда я подъехала к дому, Ноутоны уже ждали меня, сидя в своей машине. Домик оказался компактным, построенным всего пять лет назад в отдаленном, но уютном и хорошо ухоженном поместье.
Я вышла из машины и обменялась рукопожатием с довольно-таки скромной и непритязательной парой. Их дети уехали из родительского дома, и они подбирали себе что-нибудь поменьше, чтобы легче было убирать. Проблема заключалась в том, что они не желали расставаться ни с одним предметом мебели и, похоже, не представляли себе жизни без своих старых занавесок. «Будем надеяться, это то, что вам нужно!» — улыбнулась я. Они обращались и в другие агентства, и поиск подходящего дома тянулся уже несколько месяцев. «Люди, которые продают эту собственность, сейчас на работе, так что нам никто не помешает».
 
Дом принадлежал школьным учителям, которые собрались переезжать на юг. В нем царил страшный беспорядок, когда я заезжала к ним пару дней назад, но я полагала, что они все приберут, когда узнают, что к ним собираются потенциальные покупатели — собственно, мне еще не попадались продавцы, которые поступали бы иначе. Однако когда мы вошли внутрь, оказалось, что там все осталось как раньше. На лестнице валялись груды одежды, которую еще предстояло убрать, на кухонном столе стояли остатки завтрака, а в плитку, покрывающую пол, въелась многолетняя грязь.
— Отвратительное зрелище, — негодующе воскликнула миссис Ноутон. Ее супруг, придя в замешательство, слегка подтолкнул ее локтем, но она решительно отказывалась замолчать. — Здесь воняет! — воскликнула она.
Бросив беглый взгляд на гостиную, которая выглядела так, как будто по ней пронесся ураган, миссис Ноутон не пожелала подниматься наверх.
— Мне страшно даже представить, в каком виде ванная комната. Я совершенно определенно не смогу здесь жить. — Она направилась к двери.
Через минуту я заметила, что снова пожимаю им руки, теперь уже на прощанье, и извиняюсь за состояние дома. Они уехали, причем миссис Ноутон кипела от возмущения, а я вернулась к своей машине. Я рассчитывала, что осмотр дома затянется на несколько часов, но он закончился через считанные минуты.
Я выехала за пределы усадьбы и уже собиралась повернуть направо, в сторону Ливерпуля, когда вспомнила, что здание треста святого Иосифа, в котором жила Алисон, находилось всего в пяти милях. Повинуясь минутному порыву, я свернула налево, по направлению к Скелмерсдейлу. Джорджу я скажу, что, по обыкновению, Ноутонам понадобилось много времени на осмотр дома.
«Я — очень сознательный и ответственный работник, — добродетельно внушала я себе. — Я очень редко отпрашиваюсь с работы и никогда не болею».
Последний раз я видела свою сестру несколько месяцев назад. Я предпочитала приезжать к ней без матери, часто устраивавшей патетические сцены, обнимая и целуя смущенную Алисон, которая не могла взять в толк, из-за чего поднялся шум.
Небо потемнело еще больше, и пошел мелкий дождь. Я ненавижу ездить с включенными «дворниками», поэтому я облегченно вздохнула, свернув с узкой и пустынной дороги на круговую подъездную аллею мрачного здания из красного кирпича.
С огромных дубов, растущих на краю лужайки, листва уже облетела, и дворник лениво сгребал ее в кучи. С обратной стороны здания тускло горел небольшой костер. Я припарковала машину на стоянке для посетителей. Вероятно, из-за того, что сегодня был понедельник, я оказалась единственной гостьей заведения.
Каблуки туфель Фло гулко стучали по полированному деревянному полу, когда я шла к столу дежурной сестры, за которым сидела женщина и что-то печатала на машинке. Она подняла голову и вопросительно взглянула на меня.
— Чем могу вам помочь?
— Я приехала повидаться с Алисон Камерон. Я ее сестра. — Я чувствовала себя не в своей тарелке. Женщина, которую звали Эвелин Портер, работала здесь очень давно, но не узнала меня, потому что я приезжала сюда очень редко.
— Ну, конечно. Мне следовало бы помнить. Алисон сейчас в гостиной. У нее посетитель. Вы знаете дорогу, не так ли?
Я кивнула и повернулась, чтобы уйти, но Эвелин Портер вдруг добавила:
— Я должна предупредить вас, что Алисон сегодня немного расстроена. Мы ремонтируем верхний этаж — он был просто в ужасном состоянии, и маляры работают в ее комнате. Алисон не выносит, когда трогают ее личные вещи, и вы найдете ее немного взволнованной.
Гостиная находилась в задней части дома и представляла собой длинный, выдержанный в консервативном стиле зал во всю длину здания, заставленный плетеной мебелью с яркими подушками на сиденьях. Прежде чем войти, я остановилась на мгновение, молясь про себя, чтобы посетителем оказалась Труди, а не мать. Но автомобиля Труди на площадке не было, а приехать на автобусе в Скелмерсдейл после работы мать не могла, потому что иначе она не успела бы приготовить чай к приходу отца. В будние дни автомобиль принадлежал ему безраздельно.