Развод (СИ)

— Ира, ты хотела мне что-то рассказать. Что именно?
Glava 18
— Ирина Геннадьевна, пришлите, пожалуйста, сканы свидетельства о рождении Виктории и номер пенсионного страхования, чтобы мы могли оформить заявку на участие в конкурсе, — говорит воспитательница дочери мне по телефону, а я зажмуриваюсь, укоряю себя за то, что совершенно забыла собрать пакет документов. Блин. Хорошо, что Маргарита Петровна сейчас не видит моё смущённое лицо. — Если можно, до конца дня. Заведующая сегодня до восемнадцати часов в саду, нужно успеть у неё заявку утвердить и подписать.
— Да, хорошо, конечно, — говорю и, зажав плечом телефон, пытаюсь найти на столе ручку, чтобы записать в ежедневник. Она, как на зло, как раз скатилась со стола. — Всё сделаю, Маргарита Петровна.
— Спасибо. Тогда жду.
— Хорошо. До свидания.
Отключаю телефон и выдыхаю медленно, надув щёки. Сегодня я просто тону в делах и задачах. И о самом важном — о том, что нужно сделать для дочери, забыла.
— Ирина, Антон Макарович просил скинуть ему по электронке медиаплан по “Тоскана Сити”, — в мой кабинет, не обременяя себя ожиданием ответа на короткий стук, заглядывает Саша.
— Да, сейчас доделаю и скину, — киваю ей.
— Он просил поторопиться.
— Окей, — отвечаю сдержанно, стараясь не выдать своё раздражение.
Саша ко мне внезапно охладела после того, как главный на совещании объявил, что проект по Сабурову курировать буду я. Будто между нами с ней завеса упала. Да и не только с ней. Коллективу не особенно понравилось, что таким масштабным заказом, в работе над которым будет задействована вся команда так или иначе, будет руководить новенькая. Ещё и без свежего опыта.
А ещё я подозреваю, что размышления Саши вслух перед коллективом не забыли коснуться и повышенного внимания ко мне Антона Макаровича и его настойчивых приглашений выпить кофе, которые Саша слышала пару раз. Видимо, все сложили два плюс два, да и верить в то, что новая сотрудница получила проект потому, что интересна главному, куда проще и приятнее, чем в то, что это может быть её профессиональная заслуга.
Так что теперь мне иногда и кофе выпить не с кем. Когда выхожу в зону отдыха, то там внезапно образуется тишина, а если соберусь выйти с коллегами в кофейню, то оказывается, что все уже и ушли.
Теперь я пью кофе у себя в кабинете. Оно как-то и работается продуктивнее, что ли. Но всё же иногда обида саднит, ведь никому не хочется быть аутсайдером.
Беру телефон и пишу начальнику:
“Антон Макарович, я вам всё выслала на почту. Можно, я задержусь немного с обеда? Нужно съездить срочно за документами дочери”
Отпрашиваться крайне неудобно, но для Вики очень важно участие в этом песенном конкурсе. Она у нас обожает петь и вообще даже хочет стать певицей. Понятно, что это, скорее всего, не более, чем детская мечта, но почему бы не поучаствовать в разных конкурсах, если ей хочется?
“Хорошо” — присылает короткий ответ Антон Макарович.
Наверное, ему такое не очень нравится, но деваться некуда. Быть работающей мамой, а тем более маленького ребёнка, непросто. Но я настроена справляться.
Конечно, ни на какой обед я не иду, а ровно в двенадцать бегу на парковку и еду домой за документами, и только уже на середине пути вспоминаю, что документы-то у Гордея! Они ему нужны были, чтобы оформить на дочь долю в его новой квартире.
— Блин! — сворачиваю во дворы и перенастраиваю навигатор на другой адрес. Хнычу, когда он выдаёт, что время пути только в одну сторону целых двадцать пять минут.
Но деваться некуда. Вывожу машину на дорогу снова и еду в нужном мне направлении, по пути набрасывая голосовое Гордею.
В его офисе я не была давно. И уж тем более в качестве бывшей жены. Сказать честно, даже как-то не по себе стало. Уже представляю, как будут смотреть, не забудуть пошептаться за спиной.
Ну что ж, от этого тоже никак не уйти.
— Ирина Геннадьевна, добрый день, — улыбается Наталья на ресепшн, вставая, когда я выхожу из лифта. — Очень неожиданно видеть вас.
 
— И не говори, Наташа, — киваю. — И сама не планировала. Гордей у себя?
На сообщение-то он мне так и не ответил, кстати. Может, его вообще в офисе нет или документы Вики у него дома. Хотя, я помню, он говорил, что забрал их в офис.
— Да, был у себя, — кивает девушка, а я иду дальше.
Офис у Гордея не очень большой. И сотрудников немного, да и зачем ему. Основной персонал — это работники ресторанов, а конторских вмещает один этаж в бизнес-центре.
Иду через основное помещение, разделённое на рабочие зоны матовым стеклом. Кабинет самого Гордея дальше, в самом конце. Он тоже сделан из непрозрачного, но только тёмного стекла. Перед дверью стол секретарши.
— Привет, Лиза, Гордей у себя?
Секретарша Гордея вскидывает на меня удивлённые глаза, кажется, она совершенно не ожидала меня тут увидеть.
— Ой, Ирина Геннадьевна, вы не предупредили, что придёте… Но да! Он на месте. Я доложу о вас.
— Не нужно, Лиз, я сама, — останавливаю её и берусь за ручку двери.
Признаться, сконфуженный вид Лизы заставляет в голове вспыхнуть картину, как за этой дверью Гордей обжимается с какой-нибудь… В общем, с какой-нибудь.
Просто вспышкой так в мозгу.
Обжищающей. И заставляющей почувствовать пропуск удара в груди.
В последний раз мы виделись неделю назад. Я так и не рассказала ему, что работаю с Сабуровым. После секса это показалось мне неуместным. Или же… я просто не нашла в себе смелости.
Я попросила Гордея вернуться в гостиную, а утром он попрощался с дочкой и уехал. За прошедшую неделю виделись мы лишь раз и то ненадолго, когда он заскочил за документами Вики.
Мы не вместе. В разводе. И он волен проводить время с кем угодно, но… ладонь, которой берусь за длинную металлическую ручку двери вдруг становится влажной и едва не соскакивает.
Распахнув дверь, я делаю уверенный шаг в кабинет, на всякий случай задержав дыхание.
— Привет, — говорю Гордею, который стоит у окна, заложив ладони в карманы брюк и смотрит на гудящую машинами дорогу. — Я писала тебе. Приехала за документами Вики.
Он один, и дыхание моё выравнивается.
Боже, я так рада, что он один.
— Сама приехала или Сабуров привёз? — в ответ слышу внезапно жёсткий, налитый сталью голос, а потом Гордей поворачивается, и меня впервые обдаёт морозом под его взглядом.
Что ж, вот и пришёл момент, когда придётся поговорить.
Glava 19
Мурашки пробегают от самого затылка и до пят, по ощущениям — даже волоски на шее поднимаются, а в ногах чувствуется внезапная слабость. Будто я совершила что-то постыдное, а сейчас об этом все узнали.
Но я не совершала! Ничего такого ужасного я не сделала.
— Гордей, — перекладываю сумку из одной руки в другую и стараюсь говорить спокойно и ровно. Смотрю ему в глаза. — Я приехала на своей машине вообще-то. Одна. Я хотела сказать тебе, что я теперь с Сабуровым…
— Отлично, — скривившись говорит он, будто выплёвывает мне эти слова. В его глазах вспыхивает нехороший огонь. — Не успели мы ещё документы о разводе в ящик забросить, как ты уже с Сабуровым. Быстро, Ирина.
Я давлюсь воздухом, а в ушах слышу шум собственной крови. Эта претензия, и форма, в которой она высказана, просто изумляют меня. Вспышка возмущения обжигает грудь внутри.
И это я ещё сомневалась, браться за работу с Сабуровым или нет! Волновалась из-за ощущения, что предаю Гордея. А он вот так позволяет себе бросать мне в лицо обидные слова.
— С Сабуровым я работаю, — говорю отчётливо каждое слово, чтобы он услышал меня и уяснил смысл сказанных слов. — Он обратился в нашу фирму за рекламным бустом, а главный отдал проект курировать мне.
Пока говорю, чувствую, как разгорается огонь злости, кровь начинает закипать, а пальцы леденеют, как обычно бывает, когда я сильно нервничаю.
— Это во-первых, — продолжаю, развернув плечи и подняв подбородок выше. — И я пыталась поговорить с тобой, Гордей, хотя, честно, не понимаю, зачем должна была? Я ничего плохого не делаю!