Удельный князь (СИ)
— Не губи, — пересохшими губами прошептал Олег. — Выкуп дам, богато. Не знал азм ничего, — он кивнул на письма. — Берислав во искушение ввёл.
— Знаю, потому ты и не в яме покойницкой, а со мною речи ведёшь. Человек в Новосильском боярстве ты не последний, многих ведаешь. Не хочу с вами ссориться, и с дядей тоже не хочу. Ни с кем не хочу. Когда за рекой Смородиной побываешь, взгляды на жизнь меняешь. Не надобен мне ноне ни Белёв, ни Новосиль.
— Что же ты хочешь от меня, князь?
— Сиди на попе ровно, да никуда не рыпайся. Боярам сказывай, что мне до них дела нет, но ежели кто попытается МОЁ на копьё взять, отвечу жёстко. Хотят торговать, пусть торгуют, а коли нет, палки в колёса вставлять не дозволю! — я с силой ударил кулаком о стол. Тебя, стало быть, отпущу в знак доброй воли. Но коли опять начнёшь воду с мутить, да слухи пускать дурные... Не обессудь, живота лишу без раздумий. Покуда же посиди и подумай над моим предложением. Утро, оно завсегда мудрёней вечера.
— Стой! Согласен я! — вскричал боярин. — Буду аки рыба молчать. Что с дружиной моей?
— Не съем. Русский люд в Воргол, как некоторые, — я внимательно посмотрел на Олега, — Продавать умысла не имею. Поработают на меня три лета, кабаны здоровые. Али выкупай кого хошь. За воя попрошу два мужика работящих али баб пригожих, можно и отроков юных, но тех вдвое больше. Слыхал, под тобою два десятка погостов и холопов больше сотни, авось не обеднеешь. За побитых же батраков и нойонов Берди отдашь полсотни гривн. Возьму и землей али лесом.
— А струг?
— Струг так и быть верну. Он мне без надобности. Думай, — ударив ладошкой по столу, поднялся и пошёл в соседнюю «камеру».
Персонаж, что здесь находился был не только в браслетах, но и крепко связан верёвками. Борода с рыжиной, несколько шрамов, ожог от сведённого клейма и до кучи нос перебитый. Колоритный тип, что ни говори. Кастинг на роль главного злодея вне конкурса бы прошёл. Зелёные глаза смотрели на меня с ненавистью.
— О-о-о, кто тут у меня висит. Фрол полагаю?
— Выжил-таки! А я до последнего не верил, — прошипел в ответ разбойник.
— Ага, точно, ты. Узнаю голос. А я вот тебя искал-искал, а ты возьми и сам мне в руки приплыви. Прямо аки золотая рыбка.
— Какая ужо рыбка то. Делай за чем явился, — угрюмо пробубнил Фрол. — Как знал, что в последний путь ехал, в груди болело.
— Чуйке верить надобно. Не послушал и попал с корабля на бал, аки кур в котёл.
— Смейся-смейся, князь. Ничего про Берислава не скажу. Тако режь.
— Зарезать тебя дело нехитрое. А про Берислава мне и без твоих слов ясно. Твой подельник Ждан, очень жить хотел и потому и про тебя, про и нанимателя вашего много интересного поведал. Не отнекивался, — кинул перед ним исписанную пачку листов с допросами. Подвинул и стул поближе. Сел, закинув ногу на ногу, и посмотрел ему прямо в глаза. — Знаешь, Фрол, а ведь я тебя люто ненавидел. Кровью на кровь хотел ответить. Голыми руками задушить, повесить али связать да в реку кинуть, посмотреть выплывешь али на корм рыбам отправишься. А ныне вот что разумею. Получается, своим попустительством ты мне жизнь подарил, а кто я таков чтобы с судьбой спорить? Потому, коли не будешь дурить, подарю тебе жизнь.
— Что сделать надобно? — мгновенно оживился, разбойник.
— Многое. Понимаешь ли, твой наниматель все границы перешёл, а ведь я ему мстить не собирался. А ныне он выхода мне не оставил. Коли не отвечу, вороги и друзья сие за слабость примут. В листопад, отправлю караван на Бело-озеро и пойдёт он аккурат мимо Белёва...
— На копьё детинец Берислава хочешь взять?
— А разве не должен?
— Ты в своём праве.
— В своём. Загвоздка в том, что Белёв мне и даром не нужен. Не с руки ныне с дядей ссориться. А ты и твои тати град аки свои пять пальцев знаете.
— А мои люди что с того получат?
— Жизнь и свободу, может и долю малую от мошны Берислава. Посмотрю, на поведение. Завтра татей твоих на работы погоню. Мне, знаешь ли, многое успеть надобно. Бежать не вздумайте. За одного, скопом ответите. У меня знаешь, есть одна яма, с говном. Батраки в неё кости гнилые да падаль скидывают, сдаётся, кое-кому тама самое место. Найдён! — окликнул я одного из воев. — Покажи-ка гостю нашему биореактор.
Фрола, потрепал по плечу и, помахав ладошкой на прощание, отправился отсыпаться:
— Уверен, тебе понравится.
* * *Посовещались с Лю, решил два призовых струга отправить с его людьми в Укек напрямую, а не через Еголдаев городок. Сам же «визирь» отправится в тюмен Берди с последним караваном. После того, как я заинтересовал Лю, поступление товара волшебным образом возросло. Овцы, шерсть верблюдов, лошади и флюсовый известняк. Каждый день с волока спускали десятки больших и малых лодок с этими и прочими полезными ресурсами.
Валяльная машина для изготовления широких войлочных листов работала круглые сутки, да и ткацкий цех не оставил вниманием. По мере переезда артелей в острожек в Ивани оставалось масса пустующих площадей. Ткань всё еще не являлась источником дохода, наработанное целиком уходило на собственные нужды: ремни, одежда и бельё для батраков, фуфайки и телогрейки, паруса и фильтры. Выкупил урожай льна и конопли на корню, везли их к нам отовсюду, от Ельца до Коломны.
Со скрипом, со скрежетом, но материальная база Онежской экспедиции обретала плоть. Новые скипидарные лампы[ii] со стеклом спроектировал на основе легендарного советского примуса Шмель-2. Эту конструкцию я хорошо помнил и малость изменил, добавив калильную лампу избыточного давления и прочие мелочи. Лампа включала горелку Арганда, кольцеобразный фитиль Хьютона, систему внутренней и внешней подачи воздуха и перфорированный распределитель пламени. Поработал над элементами плотно и раз эдак в десять раз, увеличил светимость. Приятным бонус служило то, что детали этой лампы можно было использовать при сборке примуса.
Второй вариант лампы без ручной подкачки топлива, а третий, фонарь свечной. Печи ещё делали, сборные на винтах из листового проката и литые из чугуна. Щепотницы малые. Печи походные с зольником и дверцами массой от тридцати до стадвадцати килограмм. Гнули лыжи и стойки на циклопеды, шили из ткани палатки утеплённые и навесы, готовили каркасы сферические из треугольников и обычные. Десятки прочих мелочей производили, вплоть до средства от гнуса в баллонах.
Хорошенько взвесив за и против, решил взять в экспедицию доски и брус, в виде сборочных комплектов стропил, дверей стоек для жилых и подсобных помещений. Основное средство передвижения плоты, а зачем гнать за тридевять земель пустое бревно, когда можно заменить его полезной нагрузкой? Да и по льду Онеги эти комплекты можно перевезти за два присеста. Лишний груз, но зато сразу несколько вопросов закрываем. Меньшее количество дорогих плавучих модулей строить, быстрое возведения строений на месте и колоссальная экономия времени на запуск базы.
На неделе, масса дел навалилась: закончили обустройство шахты по добыче железной руды и завязали с добычей сидерита. Свою роль болото на все сто десять процентов отработало. Черпалку же, отправили на новое место, добывать сапропель, найденный в озерце близ правого притока Неруча. Запустили очередной долгострой, одношахтную перегородчатую печь квадратного сечения для обжига известняка, доломита, цемента, цеолита, керамзита, каолина и шамота с вихревыми горелками и противоточной циркуляцией газа. При высоте девять с половиной метров, производительность (по извести) составила пять тонн в сутки, а расход угля уменьшился в три раза, до двухсот килограмм на тонну. Перегородки, устроенные в шахте, формировали полые каналы для обжига, это позволяет использовать генераторный газ, опилки или дрова. Класс!
Известняк ведь не только на гашёную известь уходил. Закладывали камень как бут для глин и бетонов, расходовали на подсыпку дорожек и прочее-прочее-прочее. В какой-то момент извести стало не хватать, а увеличивать добычу бесконечно наращивая количество батракво не вариант. Пришлось вложиться в последний немеханизированный участок стройки. Ранее артельщикам мог дать не так уж много: клинья из лучей стали с прокладками нескольких типов, кайло и кувалды. За летние месяцы рабочие стесали приличную площадку, сформировав откос в теле холма пять на пять метров.