Удельный князь (СИ)
Универсальные собиратели позволили получить богатые концентраты минералов серебра, цинка, олова и свинца кои чистили в тех же ковшах и лишь для возгонки цинка мы поставили отдельную печь. Концентраты, содержащие вольфрам, ванадий, хром и образующийся при плавке шлак не трогали. Заберу с собой, извлечь ценные металлы в кустарных условиях Онего было невозможно.
Пушки отливали из оружейной бронзы, в отличии от колокольной она содержит вдвое меньше олова. Остановился на следующем составе: восемьдесят семь частей меди, девять олова, остальное цинк и алюминий с микродобавками марганца, фосфора и кремния. Благо, стилоскоп позволял точно контролировать проценты добавок.
Отливали аккурат два типа орудий. Гаубицу калибром сто двадцать миллиметров, с длиной ствола восемьдесят пять сантиметров и горную пушку калибром поменьше — семьдесят миллиметров, но с длиной ствола метр. Поначалу хотел орудие побольше калибром, монументальное. Ну знаете, такое, чтобы с первого выстрела выносить ворота. Однако, хорошенько покумекав, отказался от гигантизма. Чего далеко ходить то? Проломная пищаль «Инрог» времён Ивана Васильевича весила семь с половиной тонн... А калибр то не особо крутой, 210 мм. Тратить недели на доставку этого монстра по бездорожью? Да его нафиг, такое счастье. Требовалось мобильная пушка которую легко тянуть двойкой и обслуживать небольшим расчётом. От этого и плясали в расчётах.
Орудия разбирались на две части — ствол и лафет. Гаубичный весил сто восемьдесят килограмм, щиток и лапы съёмные, четыре пуда и зарядный ящик центнер. Итого на орудие всего три человека обслуги. Две лошади для тележного передвижения и пять, в варианте вьючного. При этом сто двадцать миллиметров это не пукалка детская, серьёзный аргумент с дальностью до тысячи триста метров, углами возвышения до сорока пяти градусов и весом «подарка» в семь кило. Калибр позволял использовать чугунные гранаты, заряд шрапнели в полторы сотни пули и картечь в жестяной оболочке[i]. И не смотрите, что гаубица дульнозарядная, этот карапуз любому врагу запросто фитиль под зад вставит. Подъёмный винт, прицелы и сами снаряды были ес-сно привозные.
Чтобы увеличить изностойкость и точность стрельбы в разогретый ствол (его отливали центробежным литьем) запрессовывали тонкостенную трубу, а-ля лейнер. В отличи от образцов конца XIX века наш был без нарезов и несъёмный. После установки трубы расточки не требовалось вовсе, а небольшие геометрические неровности убирали хонингованием. Перед испытанием, стволы обязательно осматривали артиллерийским зеркалом. И всё... Благодаря нехитрому лейнеру орудия получили возможность снаряжаться как черными, так и бездымными порохами.
Пушка малость сложней гаубицы, но ненамного. За прототип взял австрийскую Gebirgsgeschütz M 75, но затвор сделали поршневой, с нарезами. Для усиления пушки на ствол со строны казны в горячем состоянии одевали стальную трубку, а в лейнере была резьба для захода поршневого затвора. По внешнему виду пушка напоминала орудия Паррота с одним отличием, бронзовый ствол был заключен меж двух стальных трубок, что позволило повысить прицельную дальность до двух тысяч двести метров на бездымном порохе и до тысячи семьсот, на шоколадном. Скорострельность удалось поднять до трёх выстрелов, в минуту.
В лафетах встроена противооткатная пружина. Не гидравлика, но и такое решение здорово уменьшило время повторного прицеливания. Само собой все технологичные плюшки, включая прицелы[ii] и литейные формы были привозные. Гаубица и пушка закрыли сегменты средней и дальней дистанции сделав разгром конного войска противника делом техники.
Для основной дружины отлили десять гаубиц, прозванных с моей лёгкой руки Единорогами. Оставшиеся четыре оставим в гарнизоне Медного. Из пушек дюжина отошла моим огневикам, шесть, поселенцам. Радовало и то, что всё это удовольствие обошлось в четыре тонны меди. Сказка! Красного металла к сегодняшнему дню выплавили девять тонн с копейками и больше двух, олова. Заодно разрешилась дичайшая проблема с дробью и пулями Петерса, свинца для этих целей было в избытке. Последние дни командиры усилено натаскивали расчёты орудий. По два на каждое, готовлю задел на будущее.
Стреляли мужики много и часто. Причём и пороховой мякотью, и гранулированным порохом. Дело нехитрое а количество рано или поздно переходит в качество, благо большой науки в стрельбе нет. Запал им привычный, тёрочный. Заряды заранее в конопляные картузы насыпаны, ничего отмерять не требуется. Расчёты учились банить стволы, правильно прицел брать, стрелять с упреждением и проливать раскаленные орудия уксусом. С бронзой то беда, быстро нагревается. Пушкарей освободили от всех работ да и набирали не абы кого, лучшие расчеты мортирок и бомбомётов. На учениях потихоньку таблицу стрельб составляли. Плотно работали с азами топографии чтобы стрелятк по карте. Нет нет, а уже накладывая стеклянные транспортиры высчитывая углы и рассчитывая расстояние до основного орудия от трех точек на местности.
* * *Получив известия о выступлении новгородцев сразу-же отправил телеграмму князю Роману и тот выступил навстречу собрав три с половиной сотни конной рати. Благодаря саням и обсуживаемому зимнику они прибыли на неделю раньше что позволи отдохнуть лошядям и всадникам, надалить координацию. В совокупности с моими, войск уже хватало чтобы дать генеральное сражение без всяких хитрых ловушек. Противника решили встретить на подходах к бухте Деревяная, не давая ему тем самым соединиться с силами близ Шуйского острога. Мне в общем на них плевать, но пусть думают, что боюсь. По данным разведки на нас шла тысяча семьсот конных двуоконь, обоз в пятьсот саней и тысяча посохи тылового обеспечения. Хм, Господин Великий Новгород не поскупился на снабжение «группировки».
Крепкий лёд метровой толщины, чистая, без наносов снега и торосов гладь Онеги создавала идеальные условия для таранного удара конницы, во всяком случае это было очевидно для новгородских воевод, что ещё не были знакомы с богом войны. Я выставил на полпути от берега всех конников и четыре сотни пикинеров. Остальные пешцы в резерве. Шли они тайными тропами и дремучими лесами, держась телеграфной линии. Соглядаи новгородцев наводнившие округу то и дело рыскали вдоль берега высматривая засады. Мы же смогли противопоставить карты местности, сторожки, подзорные трубы и телеграф. Конные с Радимом держалась позади пикинеров, а с флангов их прикрывали конные сотни белозёрцев. Последние, новгородцами за достойного противника не считались. Лёгкая победа, вот какие настроения там царили. Аккурат то, что доктор прописал.
* * *Буян поглаживал блестящую на зимнем солнце «Рапиру», так прозвал князь пушку. В отличии от «Единорога» с более коротким стволом, она позволяла стрелять по прямой и куда дальше последней, на три тысячи локтей! За время прошедшее с памятного штурма жизнь Буяна снова сделала крутой разворот. Первые недели работы он помнил смутно, по его мнению, округ творился полный бедлам. Его бросали из артели в артель затыкая дырки. Сегодня он валит лес, завтра жжет костры чтобы добраться до голубой глины, через неделю кирпичи от печи таскает. А потом раз, и наладилась жизнь. У него то восемь детишек, а многодетных в терема в первую очередь селили. Помниться попав туда впервые, забрался на мансарду и обрадовался словно дитя. Против его старой избы места тута, втрое больше. А когда ему, дураку, растолковали что первый этаж не для скотины, а для людей и что детям аж-но три клети отведено едва не заплакал.
Оказалось, вот что, выданную поселенцам птицу и скотину держали в общих скотниках. Хочешь сам работай вечером, а нет так приплачивай. Найдется кому покормит кур или подоить корову. Это не укладывалось в его голове и вечерами, с соседями читали артельный кодекс и подолгу обсуждали, приживётся ли заморская затея князя али все передерутся меж собою.
Вместе с женой определили в цех сушки. Мудреного в работе ничего, знай себе следи за паром и вентиль прикручивай. Доски и брус помещали в кирпичные камеры, а туда пар и аккурат за седмицу выходило доброе дерево, такое что иной раз и за три года под навесом не выйдет. В шкафах с железными сетками сушили щепу, медный порошок и прочую землю. В ангаре тепло, светло, повсюду светильники с маслом древесным. А подвесные пути в цехе устроены хитро, ежели присмотреться, рельсы шли с небольшим наклоном. Посему больших усилий чтобы тянуть десятипудовые мешки не требовалось.